— Перезвонишь, когда успокоишься, хватит уже истерить. Ты ей лгал, мне врал, я тоже не терпила. Надо будет, не посмотрю, что друг, морду начищу.

Отец сам бросил трубку, а я посмотрела на водителя, который со злостью сжимал руль.

— Всё-таки поссорила нас к чертям, — говорит он и смотрит на меня недовольно.

— Я? Я виновата?

— Ты виновата! Сейчас приедем, и буду тебя воспитывать, вся задница будет красная, — рычит на меня, и я понимаю, что это не шутка.

— Ещё чего!

— Будет, будет, я ещё и ремень возьму.

Я посмотрела на его брюки, в них был выставлен широкий кожаный ремень с бляшкой.

— Может, не надо? — пошла я на попятную, вытирая лицо руками.

— Надо, ещё как, надо, за все твои провокации.

— Какие ещё провокации?

— Ты на море хотя бы на день, на один чёртов день натянула бы на себя что-то поверх купальника, — говорит мужчина с явным негодованием.

— Вообще-то я и в платье ход...

— Ну конечно, которое облегает всё на свете, — перебивает меня и зыркает недобро.

— Вообще-то ты тоже не в скафандре купался, — упрекнула в ответ.

Глава 11. Дамир

Я дружил с Глебом давно, и когда он женился на красотке, завидовал. Но время шло, его супруга устала от бедной жизни, устала от безденежья и мягкости Глеба. Его обманывали, не выплачивали часть заработной платы, и мне приходилось учить его отстаивать свои интересы. Он думал, что его тыл прикрыт женой, но это было не так. В конечном итоге всё закончилось, и клявшаяся когда-то в любви женщина сбежала в поисках хорошей жизни. Лизе тогда было лет восемь, и Глеб врал ей безбожно о том, где её мама. Потом всё-таки сказал правду, но тоже с моей подачи.

Я не терплю вранья, не люблю лицемерия. Если ты требуешь от ребёнка правдивый рассказ, то будь добр и сам ему не лги. Своих детей у меня не было, поэтому Лизу я всегда воспринимал как последствия неудачного брака моего друга. Её характер напоминал сбежавшую, те же капризы, те же желания. Глеб рассказывал о том, как они замечательно и спокойно проводят время, но как только в их доме появлялся я, девушка менялась в лице.

Она ревновала отца к работе, ко мне, к его знакомым. Я честно пытался её понять, но не смог. Она взрослела и стала безумно красивой, но, к моему удивлению, ни разу я не слышал о её свиданиях от друга. Почему-то я решил, что она встречается с кем-то тайно, может, даже подрабатывает в эскорте, чтобы отец не знал об этом, потому что другого объяснения у меня не было. Не может быть, чтобы привлекательная малышка сидела дома по вечерам, а не, как её мама, искала лучшей жизни.

На море всё стало ещё хуже. Мы поцапались, как кошка с собакой, а потом она закатила истерику. Её эгоизм в моих глазах достиг высшей точки. Почему Глеб врёт? Да потому что если скажет правду, то жизнь превратится в ад. Лиза его не отпустит, ни на свидание, ни в новую жизнь. Я хотел проучить её, показать жизнь без прекрас.

Но всё пошло не по плану. Всё сломалось в моём мире, когда мы остались наедине. Как же было классно отшлепать её наконец. Мне кажется, я никогда не чувствовал такого удовлетворения. Она получила по заслугам, а красная сочная попка горела огнём.

Затем туман, её голая киска перед глазами. Я притворился сонным, чтобы она легла рядом. Она пытается мне навредить. Я уже сверху. Вижу кровь. Я у неё первый. Не верю. Да, она капризная и несносная, но очень красивая. Кто-то да смог бы вытерпеть её, чтобы затащить в постель. Она хочет ещё раз. Говорит, что ей понравилось.

Весь отпуск мне приходилось спускать семя по вечерам, потому что смотреть на Лизу без возбуждения я не мог. Глеб взял с меня обещание, что я не трону её на острове, но про город речи не было. Я не обманул, просто занял выжидающую позицию. Правильно или нет, меня не особо волновало. Но когда она сбежала из дома, а друг обвинил меня в этом, на душе заскребли кошки. Всё-таки дружба важнее.

Но... Как только мы оказались вместе, в гостиничном номере или в одной машине, я понимал, что влюблён. Это не бабочки в животе и не мурашки, это стойкое желание присвоить. Желание, чтобы она была послушной марионеткой и выполняла всё, что я скажу.

А ещё в моей голове поселилась мысль, что она должна забеременеть. Тогда у Глеба не будет вопросов, и малышка останется со мной. Взрослая любовь совсем другая, я уже прикидывал в голове, где можно сделать детскую и в какой детский сад я буду возить ребёнка. Я даже подумал про отступные, которые соглашусь выплатить ей, если она захочет бросить семью, как сделала её мать.

Глава 12. Признание. 18+

Мы свернули к одному из домов, и Дамир открыл ворота с пульта, а потом заехал в гараж.

— Выходи, — скомандовал он. Мне стало не по себе. Что он теперь со мной сделает? Мужчина достал мою сумку с вещами и открыл дверь в дом.

На первом этаже горел свет, но никого не было. Полы были в следах от мужских ботинок, а большая мойка и вытяжка лежали в целофане. Кто-то явно делал ремонт на кухне. Там и коробки с плиткой лежали, и инструменты для её укладки.

Мы прошли в гостиную, Дамир стянул с меня пальто и бросил на большой диван, туда же бросил свой пиджак и галстук. Взял сумку и пошел наверх.

Я за ним. Он остановился в одной из спален, бросил сумку на кресло и включил свет. Разулся и повернулся ко мне.

— Что? — спросила я, снимая полусапожки. В доме было очень тепло.

— Раздевайся.

— Так сразу?

— Так сразу.

Мужчина расстегнул ремень и начал его вытаскивать из штанов.

— Ладно, ладно, — я стянула с себя футболку и приступила к джинсам под настойчивым взглядом мужчины.

— Поворачивайся, — командует мне, и слушаюсь. Толкает меня в спину, чтобы я оперлась об стену, и легонько шлёпает меня ремнём.

— Нет, руками лучше, — говорит он и бросает ремень к моей сумке. Шлепает по ягодице, и я подаюсь вперёд.

— Куда же ты? — возвращает мои бёдра обратно, шлёпает снова. Снимает трусики до колена и прикладывается рукой. Кожа горит, но мне нравится.

Он растирает её, касается пальцами входа в лоно. Облизывает их и проталкивает внутрь. Разминает. Ласкает. И снова шлёпает. Приживается сзади и целует шею. Немного покусывает, ласкает грудь руками. Расстёгивает лифчик и снимает его. Снова к стене. Наклоняет меня. Сжимает соски. Целует плечо. Страстно. Похрипывает от возбуждения.

Я тоже чувствую прилив желания. Хочу его член. Внутри. Чтобы взял за бёдра. Чтобы трахнул. Не один раз.

Берёт за руку, ведёт к кровати. Сдёргивает покрывало и одеяло, толкает меня. Стаскивает трусы с моих ладышек. Переворачивает меня на спину и залазит между ног, снимает рубашку и спускает штаны.

Наваливается сверху, входит в меня и начинает трахать. Я тянусь к его губам, но он прижимает моё горло к постели. Берёт за плечи крепко и рычит в мою шею. Такое ощущение, что секса он хочет больше меня. Я его обнимаю, начинаю стонать, а он кончает. Очень быстро. Падает на меня. Пытается отдышаться.

— Только пискни, что я быстро кончил, — угрожает мне в ухо и подминает под себя. Водит носом по моей шее и несколько раз целует. Хочу продолжения, но член опал. Дамир трётся им об мой клитор. Вставая на локоть, опускает туда руку. Начинает меня ласкать.

— Хрен ты отсюда выйдешь теперь, затрахаю, — угрожает мне и кусает за подбородок, когда я выгибаюсь от ощущений. Сладко. Как же хорошо. Целует меня в губы, не давая стонам вырваться, а те, что вырываются, глушатся нашим поцелуем.

Ласкает меня рукой, пока я не вздрагиваю от оргазма. Запрокидываю голову, выгибаюсь, подставляю ему шею. Он накидывается на неё. Целует. Спускается к груди и терзает соски зубами. Сжимает рукой. Прокладывает дорожку из поцелуев к животу и ниже. Поднимаю бёдра инстинктивно, подставляя ему свои складочки и клитор.

Водит языком, и я хватаюсь руками за постельное бельё. Сжимаю ткань в кулаках. Смотрю вниз. Приникает губами к клитору. Берёт в рот, посасывает, ласкает языком. Вылизывает меня с упоением. Держит за бёдра крепко, впечатываясь пальцами.