Единственное, что могло выдать мое взволнованное состояние, — это периодическая дрожь в голосе и руки, теребящие ткань платья.

— Признаться, мне приятно слышать эти слова от самой принцессы Сиренекрылых. Вот только… за все это время ты и словом не обмолвилась о том, что хочешь сходить в библиотеку, а теперь вдруг передумала и пришла ко мне в час ночи за разрешением на ее посещение?

Что? Подождите… «в час ночи»? Этого просто не может быть… Уже так поздно?

— В комнате, где мы с подругой проживали, не было часов, — пояснила я после небольшой паузы, — поэтому я никак не могла уследить за временем. Мне жаль, что побеспокоила те… Вас… так поздно.

Ракхтар устало поднялся из-за стола, и все внутри меня в ту же секунду напряглось. Он обошел меня по полукругу и остановился у приоткрытого окна, через которое в комнату проникал слабый поток свежего ветра. Темные шторы едва заметно колыхались. Все это время я не сводила с него взгляда, поворачиваясь в направлении его движения.

— Старую комнату действительно нельзя было назвать комфортной для проживания, — вдруг сказал он, глядя куда-то вдаль. — Как вам новая?

Вопрос застал меня врасплох. Почему он вдруг решил сменить тему, если еще минуту назад его интересовало совсем другое?

— Фианна довольна, — пожала я плечами.

— А ты?

Арахнид заложил руки за спину и повернулся ко мне.

Только сейчас, в ярком янтарном свете лампы, я заметила, что его черная рубашка почти прозрачна. Глубокий треугольный воротник со шнуровкой частично обнажал его сильную тренированную грудь, вздымающуюся при каждом новом вдохе.

Я отвела глаза в сторону, чувствуя себя неловко и непривычно странно.

— Новая комната… она… она действительно хороша… — наконец ответила я, уставившись на носки своих туфель.

— Исилия, почему ты постоянно отводишь взгляд?

Мягкие, неторопливые шаги приближались ко мне. Я сглотнула небольшой комок в горле, когда в поле зрения попали лакированные ботинки, и с тревогой выдохнула, медленно поднимая глаза на Арахнида.

Увидев его так невероятно близко к себе, я едва не перестала дышать от охватившей меня растерянности. Он же, казалось, ничуть не смутился такой близости.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.

Его голос шелестел сотней осенних кленовых листьев, мгновенно подхваченных ветром. Знакомый запах дождя заполнил пространство между нашими телами, и он словно обладал собственным сознанием, связывая их невидимыми нитями, которые не позволяли ни одному из нас отступить в сторону.

Все это время я не отрывала взгляда от медленно надвигающейся фигуры Ракхтара и сама не заметила, как прижалась спиной к широкому столу. Шершавое дерево больно впилось в кожу, и я испуганно вздрогнула от первой волны адреналина, внезапно хлынувшей в голову.

Мужчина крепко обхватил меня за талию и притянул к своему холодному телу, отчего я судорожно выдохнула и уперлась ладонями в его сильную грудь.

— П-подождите, — растерянно пробормотала я, заикаясь.

— Не ты ли дала понять, что хочешь дружить со мной, Сиренекрылая? Что ты не такая, как твои кровожадные предки? Так почему же отворачиваешься? — Было видно, что Ракхтар очень раздражен. Его холодное дыхание коснулось моих приоткрытых губ.

— Мне… м-мне тоже много чего не нравится! — Я попыталась дерзко ответить, но его пальцы еще крепче сжали мою тонкую талию, и я почувствовала, как острые когти вжимаются в кожу сквозь ткань платья.

— Смотрю, ты по-прежнему продолжаешь строить из себя важную персону, забывая о том, что здесь являешься всего лишь пленницей. У меня много пленниц, но ни одна еще ни позволяла себе такого. Все сидят по своим камерам тихо, как мыши, и боятся даже пискнуть. Но только не ты.

— Может быть это потому, что мною движет ненависть к своему похитителю?

— Ненавидь ты меня, начала бы сейчас вырываться изо всех сил, как пойманная в клетку птица, — возразил Арахнид. — Мои слуги разгромили твой дворец, но взгляни на себя — ты продолжаешь смотреть мне в глаза, утопая в моих руках. Чем ты объяснишь свое поведение?

Ступором! Ступором, черт возьми! Ты думаешь, меня каждый день так обнимает какой-нибудь мужчина и я привыкла к подобным прикосновениям? Что это за глупые вопросы, а главное, что за своеволие?

— Н-но и ты, в свою очередь, тоже что-то не особо спешишь наказывать меня за неподчинение!

Эти слова стали точкой невозврата, но, к моему огромному сожалению, я поняла их двусмысленность слишком поздно, когда они уже слетели с губ.

Ракхтар легко подхватил меня на руки, усадил на стол и крепко прижал к себе, чтобы я не могла пошевелиться, пока он сам этого не захочет. Я возмущенно выдохнула, упираясь ладонями в его тяжело вздымающуюся грудь. Где-то на задворках сознания стала зарождаться паника.

Этот жест ему очень не понравился. Радужки глаз Арахнида начали наливаться алым, и он тихо, раздраженно потребовал:

— Убери руки…

— Только тогда, когда ты уберешь свои!

— Исилия? Ваша Светлость? — раздался из-за двери приглушенный голос Феландира.

Мужчина нехотя обернулся через плечо, затем перевел недовольный взгляд обратно на меня — усталый, и в то же время слегка растерянный. Словно он все это время не давал себе отсчет о собственных действиях и только сейчас осознал их.

Я мысленно поблагодарила Зеленокрылого за то, что он вовремя появился и спас меня от своего же языка. Языка, который не мог чувствовать атмосферу и произносил слова, которые не следовало произносить.

Арахнид отстранился, сделал несколько шагов в сторону и отвернулся к окну, раздраженно потирая переносицу.

— Можешь посещать библиотеку в дневное время суток, — пробормотал он, поправляя рубашку. — Пусть Феландир покажет, где она находится. А сейчас… сейчас мне нужно вернуться к работе.

Внутри меня бурлило множество чувств и эмоций: от страха и уже слабеющей паники до облегчения от осознания того, что теперь все в порядке, что никто больше не вжимает меня в стол и я могу уйти в любой момент. Все они словно сплелись в один большой клубок нитей, а потом резко оборвались, оставив в душе лишь пустоту.

Я не знала, что ему ответить и что вообще делать, в голове в тот момент не было абсолютно ничего. Поэтому, поправив платье, я молча вышла из кабинета, даже не оглянувшись.

То, что произошло сегодня ночью, было странным. Странным и… неправильным.

Феландир беззаботно шагал по коридору, заложив руки за голову и насвистывая что-то, а я следовала за ним, глядя себе под ноги. Чувствовала себя так, словно мое сознание находилось в мире, отличном от реальности. Я ни о чем не думала и ничего не хотела.

В последний раз мне доводилось пребывать в таком состоянии, когда умерла матушка. Внимательно осмотрев меня, целители сказали, что «у Ее Высочества всего лишь шок» и что это пройдет со временем, когда разум начнет переваривать всю полученную информацию, «раскладывая ее по полочкам».

Шок, значит. Мог ли у меня случиться шок от того, что я, никогда ранее так близко не контактировавшая с противоположным полом, вдруг резко осознала, что кем-то… желанна? Не знаю. Но мне очень хочется надеяться, что скоро я смогу вернуться к своему нормальному состоянию.

Мне не следовало провоцировать Арахнида. Понятия не имею, кто из нас больше виноват в этой ситуации: я, которая сказала то, что не должна была говорить в своем положении, или он, который неправильно понял мои слова.

— Ты чего такая тихая, как будто воды в рот набрала? — прервал молчание Феландир.

— Просто устала, — пожала я плечами, — хочется поскорее лечь в постель и закрыть глаза. А зачем ты вернулся за мной?

— Фианна начала метаться по коридорам, ища тебя повсюду. Она спрашивала у каждого встречного, не видел ли кто Сиренекрылую, возвращающуюся в комнату. А когда встретила меня, то сразу же набросилась с криками, требуя, чтобы я сию же секунду вернулся и забрал тебя оттуда.