Перед поездкой на остров Гарольд предупреждал ровно об этом. Я отвечал, что чужакам на том берегу стоит посочувствовать. Что ж, сочувствие пока требовалось нам.

Отказать. Сказать: извините, у нас семейный праздник, лодки отходят через четверть часа. И что дальше? Отказ покажет им только одно: мы поняли, кто они. А свидетелей, которые всё поняли и могут позвать силы городских властей, с пустого берега не отпускают.

Глупо провоцировать силовой конфликт, когда за спиной стоят те, кто не в силах сам за себя постоять.

Значит, играем.

Я улыбнулся и подбросил мяч на ладони.

— Отчего же не принять хороших людей. Давайте сыграем.

— Играем до пяти очков, — сказал я и бросил мяч старшему. — Партия короткая, нам ещё возвращаться против течения.

Я говорил спокойно, хотя с их появлением уже считал пути отхода. Пять очков давали мне несколько минут. Пока они играют, надо придумать, как посадить всех в лодки и выйти на широкую воду, где нас заметят городские патрули.

Старший перекинул мяч из ладони в ладонь и покачал головой.

— Просто так неинтересно. Давайте на что-нибудь.

— Предлагайте.

— Остров, — он обвёл рукой пляж, кострище и лес за ним. — Кто выиграл, тот и отдыхает. Проигравшие сворачиваются и идут к своим лодкам. Место хорошее, а на двоих его много.

— Годится, — сказал я.

— Гаррет Варн, — он приложил ладонь к груди. — Веду этих людей. Мирель, моя помощница.

Женщина справа от него сделала один шаг вперёд, и этого хватило.

Высокая, с тяжёлым узлом тёмных волос на затылке и маленькой родинкой над верхней губой. Она вытащила из ворота выбившуюся прядь, убрала её за ухо и улыбнулась одним уголком рта. На щеке появилась ямочка. Говорила она низко и негромко, из тех людей, которым не надо повышать голос, чтобы их дослушали.

— Приятного вечера, — сказала Мирель, и Клэйн за моей спиной немедленно втянул живот и расправил плечи.

Я его даже не осуждал. Такое лицо в трактире стоит трёх официантов и полного зала к девяти вечера, и я в своё время таких брал в зал, не глядя на опыт.

Только куда она смотрит, Клэйн со своим животом так и не заметил. А смотрела она на Элизу, потом на Ксению, потом на Селесту. Ни любопытства, ни женской ревности. Так закупщик обходит выгруженную партию, прикидывая, что пойдёт в засол, а что придётся списать.

И ямочка при этом никуда не делась.

Шестеро вышли на песок и разбрелись по чужой половине. Четверо остались на месте. Один опустился на перевёрнутый ящик, двое встали у кромки воды, а последний прошёл вдоль берега и остановился между нашим кострищем и вытащенными лодками.

Стали они удобно.

От кострища до ближайшей плоскодонки шагов сорок по рыхлому. Этот стоит на двадцатом. Гарольд днём оттащил лодки повыше от воды и, сам того не зная, добавил нам десяток лишних шагов.

В обещание Гаррета я не поверил. Один человек уже стоял между нами и лодками, ещё трое следили за берегом. После проигрыша они найдут причину остаться.

Зато игра давала время. Пока мяч летает над сеткой, я могу следить за ними, считать шаги до лодок и искать способ вывести людей без паники. Возможно, удастся закончить партию миром. В худшем случае я встречу нападение с готовым планом.

Несколько минут лучше, чем ничего.

— Гарольд, судишь, — сказал я. — Ксения, к сетке не подходи, стой у задней линии.

— Я и не собиралась, — Ксения улыбнулась одними губами.

Подачу отдали гостям. Подбросив мяч, здоровяк с бритым затылком врезал по нему кулаком. Снаряд задел верхний край сетки, перевалился на нашу сторону, и Магда подняла его у самого песка. Леон подал к сетке, Рейнар третьим касанием перебросил мяч обратно.

К тяжёлому мячу гости ещё не приноровились. Они путались в касаниях, сталкивались плечами и опаздывали под передачу. Бритый повторил давешний номер Клэйна: прыгнул раньше мяча и успел приземлиться, пока товарищи спасали розыгрыш. Но каждый раз кто-то дотягивался, и мяч возвращался через сетку.

Розыгрыш затянулся. Магда приняла, Леон поднял, Рейнар скинул кончиками пальцев, кто-то из гостей вытащил в падении. Мяч трижды перелетел сетку, а закончилось всё тем, что Клэйн ударил в прыжке вслепую и, попав по снаряду локтем, отправил его такой кривой дугой, что тот обошёл двух защитников и воткнулся прямо в линию.

— Один-ноль, наши, — объявил Гарольд.

Наш берег выдохнул. Бабушка Майя стукнула тростью, Селеста хлопнула в ладоши, а Клэйн развернулся к гостям, раскинув руки.

— Всухую сделаем!

Помолчал бы ты.

Гости улыбнулись. Все шестеро сразу и как-то одинаково. Так улыбаются взрослые над фокусом с монеткой, когда уже видели, в каком она кулаке. Один качнулся в сторону Клэйна, но Гаррет коснулся его плеча двумя пальцами, и человек встал на место.

Подача перешла к нам. Мы провернули расстановку, Клэйн оказался за задней линией и с размаху отправил мяч через сетку.

Гости приняли в три касания. Первый направил мяч к сетке, второй поднял, а бритый дождался передачи, прыгнул вовремя и ударил открытой ладонью. Воздух вокруг снаряда загустел, по чешуе прокатилась рябь.

Магда встретила его корпусом, как встречала всё утро.

Хрусь!

Звук вышел короткий и сырой.

Её сдвинуло на три шага, ноги вспахали песок, мяч ушёл свечкой за нашу заднюю линию. Магда устояла и, наклонившись, сплюнула. На белом песке легла красная клякса, и вокруг неё сразу набежала тёмная кайма.

— Крепкая, — одобрительно сказал кто-то из гостей.

Ранний прыжок бритый больше не повторил, в аут не выбил, четвёртого касания не взял. Остальные учились так же. Каждый совершал одну ошибку только раз.

Такие головы я знаю. Так учатся те, кого потом ставят на горячий цех, и раньше я таким радовался. Сейчас как-то не очень.

Подача вернулась гостям. Они провернули расстановку, и к мячу вышел тот, что до этого стоял у сетки. Он направил подачу в Гарольда. Старик сложил замок предплечий, встал под снаряд и согнул колени, всё по моей же науке. Снаряд продавил его руки внутрь. Гарольда отбросило на спину, мяч упал рядом. Поднявшись сам, он развёрнул ладони кверху. По обоим предплечьям от локтя к запястью тянулись рассечения, и кровь закапала на песок частыми точками.

— Один-два, — сказал Гарольд, и голос у него сел.

На берегу стало тихо.

Так тихо, что стало слышно, как вода перебирает камешки у отмели.

— Игра-то, оказывается, жёсткая, — бритый развёл руками. — Кто ж знал.

— Бывает, — отозвался я.

Гарольд посмотрел на свои руки, потом на меня, и молча вытер ладони о фартук. Вопросов он не задавал и теперь ждал только моей команды.

А я прикидывал расклады.

Шестнадцать человек, из них восемь без единого шанса против даже одного из пришлых.

Одни эти игровые удары уже показали, что сектанты на порядок превосходят в силе большинство из наших. Это не та стайка заморышных культистов, которые по рассказам Клэйна украли кошку. А значит расслабляться нельзя.

До лодок сорок шагов рыхлого песка. Четверо стоят на подстраховке, один перекрывает дорогу. Посадка четырёх плоскодонок займёт минуты три, если без паники. Паника будет, значит, пять. Пять минут спинами к десятерым практикам второй ступени, которые прошли через чащу и не принесли на сапогах ни одного листа.

Тянем дальше.

Следующую подачу тот же игрок направил в Ксению.

Я успел встать перед ней и погасил мяч предплечьями. Леон поднял передачу к сетке, Рейнар перебросил её на чужую половину. Гости вернули снаряд в мёртвую зону у боковой. Я вытащил его в падении, засыпав песком половину площадки. Магда подняла мяч, а Леон третьим касанием протолкнул его над сеткой. Бритый дотянулся, но снаряд сорвался с его рук и упал рядом.

Подача перешла к нам. Мы провернули расстановку на одну позицию, и за задней линией оказался я.

Я полностью контроллировал игру.

Гости приняли подачу и сразу вернули мяч. Рейнар встретил его предплечьями. Леон поднял передачу к сетке. Я вышел под неё и ударил в дальний угол, за спину их защитнику. Тот дёрнулся следом и опоздал.