Теперь я узнала трагедию, которая произошла в его жизни. Я не могла понять, как кто-то мог с ним так поступить. Он замечательный. Может быть милым, добрым и щедрым. Какая же боль терзала его изнутри!

Подошла к мужчине и обняла его крепко, поднялась на цыпочки и с нежностью поцеловала в губы. Чувствуя, как под моими руками расслабляются его напряженные мышцы. Он облегченно выдохнул и с силой прижал меня к себе.

Неожиданной резкий звук заставил нас двоих обернуться. В дверях появилась дородная женщина. При виде меня она испуганно ойкнула и выронила пакеты из рук. Ее щеки возмущенно надулись и покраснев словно рак она с криком кинулась на меня.

— А это прошмандовка что тут делает?

Ошарашенно смотрела на женщину, не понимая, как меня угораздило очутиться в этом дурдоме. Женщина, сжав ладони в кулаки с решительным видом кинулась в мою сторону. Я смотрела на то как она приближалась ко мне и не знала, что делать.

Не понимала кто она такая и что я успела натворить раз она меня так ненавидит.

— Мама — это моя Надя! — шеф загородил меня своей грудью и покачал головой сверля женщину недовольным взглядом.

— Твоя мама? — открыв от удивления рот уставилась на женщину и заметила, что они с шефом действительно чем-то похожи.

Мать Роднинского на миг растерялась и поубавила свой пыл.

— Надя? Какая Надя? — женщина попыталась приблизиться ко мне, а я попятилась назад, переваривая смысл их разговора.

Боже, неужели это действительно правда?

Если так, то меня впереди ожидает веселая жизнь!

— Это моя помощница, — Роднинский старался говорить спокойным тоном, но я чувствовала, что он был слегка напряжен.

— А старую куда дел? — уперев руки в бока, мать Роднинского не прекращала сверлить меня взглядом.

— Мама не начинай, — недовольным тоном буркнул шеф.

Я чувствовала, что Роднинский очень разозлился. Ели сдерживался чтобы не нагрубить матери.

Но его мать продолжала тыкать пальцем в мою сторону, будто, не замечая эмоционального состояния сына.

— Эта хоть умеет готовить? — прищурив левый глаз съязвила она.

Возмущенно покачав головой, я решила перестать стоять столбом и подать наконец свой голос.

— Здравствуйте! Может для начала познакомимся? — улыбнулась натянуто и протянула для приветствия руку.

Женщина подозрительно сузила глаза обводя меня пронизывающим до костей взглядом, но руку в ответ не подала.

— Боже, она же вылитая Жанна. Ну что тебе все неймется. Одна была стервой. Так теперь вторую такую же нашел?

— Мама я попросил! — шеф повысил свой тон. — И вообще. Ты почему без предупреждения приехала? Мы бы подготовились. Накрыли бы стол, так сказать. И встречали бы как положено с хлебом и солью.

Женщина криво улыбнувшись проигнорировала иронию сына.

— Ага конечно. Сбежал бы с этой…пр…помощницей в отель, — она намеренно сделала акцент на моей должности и показала, что в действительности думает обо мне. — А Маша тебя месяцами не видит. Надеюсь твоя пассия не против ребенка? — при этих словах она бросила в мою сторону хитрый взгляд.

«Ну и мамаша!» — покачала я головой, убирая свою ладонь за спину, представляя в каком аду долгое время жил Роднинский.

— Нет, от чего же. Я люблю детей! — с натянутой улыбкой ответила ей.

С трудом сдерживала себя, чтобы не наговорить в ответ гадостей. Не хотела опускаться до ее уровня. Но делать это было откровенно тяжело. Она будто специально напрашивалась на скандал.

— Да? — женщина удивленно округлила глаза. Потом задумчиво почесала свой подбородок и удовлетворенно усмехнулась. — Тогда я поехала! Счастливо оставаться!

Мать Роднинского одарив нас на прощание белозубой улыбкой тут же умчалась, громко хлопнув входной дверью, оставив нас с шефом в полном недоумении.

— Что это сейчас было? — повернулась к Игорю в надежде получить хоть какие-то объяснения.

Вот только шеф стоял столбом и до боли сжимал свои кулаки.

— Это еще один камень тянущий мою привлекательность на дно, — вздохнул он печально. — Как видишь, моя мать не подарок! Жанна сбежала от нас дочерью в том числе из-за нее. Прости я даже не успел тебя как следует подготовить.

В его словах было столько печали и боли, что я чуть сама не расплакалась.

— Боже, теперь я тебя понимаю! — усмехнулась невесело. — С такой семейкой будешь работать все дни напролет допоздна и не захочешь возвращаться домой.

Шеф мрачно кивнул и подошел ко мне практически в плотную. С надеждой заглянул в глаза и прижав плотно к себе прошептал на ухо.

— К тебе я готов приезжать по первому зову.

Не смогла удержаться и обняла его в ответ. Наши губы на мгновение встретились, и я поняла, что даже такая неприятная деталь как его мать не сможет заставить меня бросить его. Я слишком сильно его любила.

Детский плачь вновь раздался над нашими головами. Видимо девочка подслушала взрослый разговор и решила, что теперь и бабушка бросила ее. С этим срочно нужно было что-то делать. Ребенок ужасно страдал и мое сердце сжималось от боли.

Роднинский отстранился от меня и перевел дыхание.

— Не знаю, что теперь делать. Мать ушла, а Машу оставила нам.

Я прижалась к его груди, понимая, что не могу поступить иначе.

— Не беда, девочку я возьму на себя, — заявила уверенно.

Роднинский оторопело застыл и его руки слегка задрожали.

— Мы скоро уезжаем, — с запинкой произнес он. Он не мог поверить, что я говорю искренне.

— Ну и что? — посмотрела на него с теплой улыбкой. — Возьмем ребенка с собой. Она у тебя милашка.

Роднинский с благодарностью улыбнулся в ответ, его глаза предательски за блестели.

— Ты ее плохо знаешь. Моя мать ужасно избаловала ее.

Ну это мне было хорошо знакомо. Столько лет я практически в одиночку воспитывала брата и уже научилась управляться с детьми.

— Я познакомлю ее со своим братом. Вместе им будет веселее. Вот увидишь все будет хорошо!

Взявшись за руки, мы вышли из кухни и направились в комнату девочки. Я надеялась, что в скором времени мне удастся найти с ней общий язык.

Девочка встретила нас недружелюбно. Завизжала и велела оставить ее в покое. Роднинский злился, глядя на нее, но не знал, что делать. Закутавшись в одеяло, девчонка выла во все свое горло, издавая при этом жуткий писклявый крик. Я знала, что трогать сейчас ее было нельзя. Поэтому закрыв уши сказала громко:

— Сейчас мы уйдем. Захочешь есть — спустись на кухню. Мы купили вкусные роллы. А еще у нас есть блинчики с творогом.

Взяла шефа за руку и увела из комнаты.

— Она не придет, — заметил Игорь мрачным тоном.

— Придет. Куда она денется? Рано или поздно все хотят есть.

Так и вышло через два часа на кухне появилась растрепанная и заплаканная малышка. Ей видимо надоело реветь, и она вспомнила мои слова о том, что на кухне есть что покушать.

— Я хочу есть, — заявила она насупившись.

— Вымой лицо и руки, — потребовала я, глядя на ее заплаканное лицо.

— Не хочу! — смерила меня уничижительным взглядом и показала длинный зык.

Меня таким поведением не пронять. С братом пришлось тоже изрядно повозиться.

— Значит не хочешь есть, — пожала плечами и включила чайник на плите.

В отличии от девчушки я бы не отказалась от блинчиков с чаем. Да и шеф, наверное, тоже проголодался. Он сейчас был в своем кабинете и отвечал на срочные звонки. С минуты на минуту должен был спуститься на кухню.

Малышка со злости топнула ногой, но я была непреклонна. Посидев за столом минут пять, она, скрипнув зубами от злости, поплелась в ближайшую ванную комнату и вернулась умытая, но угрюмая.

— Где мой обед? — недовольно пробурчала она.

— Ты будешь блинчики или роллы? — я старалась не рассмеяться в голос.

Как же сейчас она походила на шефа. Ну прямо одно лицо!

— Блинчики, — хмыкнула носом девчушка. — Жаль, что ты не моя мама.