— Кажется, вы уже поговорили! — рявкнул Рорк, испугав Грина ещё сильнее, и с ухмылкой мотнул головой в сторону двух его прихвостней, лежащих на земле.

Рорк вовсе не хотел кричать. Просто он по-другому не мог. Память тут же услужливо подсказала, что куда чаще мы называли его Громом. Ребята дали ему это прозвище за необычайно громкий голос. И явно не зря.

Кай и Рорк выросли вместе на этой свалке. И сколько Кай себя помнил, столько этот парень с собачьими ушами на голове был рядом с ним. Лучший друг и самый надёжный товарищ. Бесстрашный, но порой чересчур вспыльчивый.

— Да. Мы уже уходим, — недовольно ответил Грин, помогая своим дружкам подняться с земли.

А потом все трое, молча косясь на меня, быстро скрылись из вида.

Я подобрал мою опустевшую флягу, обтёр испачканную в пыли крышку и накрутил её на горлышко.

В поржавевшей стенке большой железной бочки зияла дыра размером с мою ладонь. И раз меня пытались утопить в этой бочке, значит, дыру в ней сделал я! Но как?

Я перебирал обрывочные воспоминания прежнего Кая, но не мог найти в них ничего необычного. Неужели виной всему найденный артефакт? Да, именно так называлась та каплевидная штука, которую Кай проглотил.

Из размышлений меня вырвал громкий, протяжный гудок, словно где-то за следующей кучей металлолома стоял готовый тронуться в далёкий путь теплоход.

Хм… Теплоход⁈ В моём старом мире я видел это чудо техники лишь однажды, когда гостил на одной из планет. Бо́льшая же часть моей недолгой жизни прошла в космосе: на высокотехнологичных станциях или в перелётах на собственном корабле.

А здесь? Интересно, какого уровня развития техники достиг этот мир? Пока что я видел лишь груды искорёженного металла и не мог отыскать в памяти Кая ничего сложнее вёдер, вагонеток, рельсов и шпал, верёвок и полиспаста.

— О! Пора на ужин! — радостно воскликнул Гром, вновь вырывая меня из моих мыслей. — М-м-м… Я так проголодался! Пошли скорее, пока всё не разобрали! — предложил он и, наконец, откинул на кучу трубу, которую держал в руке всё это время.

Гром развернулся. Его грязные ладони прижали уши, огладили голову и короткие, чёрные как смоль волосы. Ничего больше не говоря, он устремился прочь.

Лина последовала его примеру и метнула арматуру вглубь кучи. Та воткнулась в трёх метрах от земли да так и осталась торчать, заставив меня улыбнуться.

— Идёшь, Кай? — позвала меня девушка. Дёрнула ушком с торчащей из него кисточкой меха и поправила лямку своего синего комбинезона.

В отличие от Грина, его дружков и даже Рорка, Лина не была покрыта шерстью. По крайней мере на открытых участках её кожи, доступных сейчас моему взору. И на первый взгляд Лина вообще ничем не отличалась от человека. Кроме необычных ушей и гладкого чёрного хвоста.

Залюбовавшись красивой девушкой, я не сразу кивнул, и мы, вместе догоняя Рорка, двинулись в сторону центра свалки.

На самом деле этот мощный гудок извещал о конце рабочего дня. Времени, когда можно не бояться быть наказанным за безделье и, наконец, отдохнуть от изнурительного труда. Память Кая тут же подсказала, что точно такой же гудок, только короче, будил утром тех, кто не успел встать пораньше перед работой.

Быстрым шагом мы с Линой шли по свалке вслед за нашим другом. Девушка украдкой бросала на меня взгляд, я делал то же самое. Она определённо нравилась прежнему Каю, но отчего-то тот боялся подолгу находиться с ней рядом.

Первый шок от моей неожиданной и странной «реинкарнации» уже прошёл, и теперь я думал о том, что буду делать. Отсюда однозначно надо валить. Но куда? Кай не знал ничего о мире вокруг Улья. Мне же эта планета незнакома вообще. Но я не прежний Кай и оставаться здесь в любом случае не намерен. И я рад, что у него есть друзья. Это поможет мне быстрее освоиться и подготовить побег.

Проходя то место, где сегодня ребят гонял толстый Боб, один из надсмотрщиков, мы увидели толпу, собравшуюся на ужин. Пока я наполнял флягу свежей водой, Лина и Рорк расталкивали других ребят, пробиваясь к раздаче. А ещё через минуту мы уже стояли в очереди, вдыхая знакомый запах слегка подгоревшей каши и глотая слюну.

— Давай ты первый, — протолкнул меня вперёд Рорк, как самого мелкого.

Но когда дошла моя очередь получать ужин, облачённый в грязноватый халат и серый застиранный поварской колпак мужичок вопрошающе кивнул стоящему рядом с ним надзирателю. Тот тряхнул рукой с кипой листов и раздражённо сказал:

— Номер!

Не сразу догадавшись, о чём он говорит, я спешно подвернул залатанный рукав рубахи и с горечью посмотрел на пять цифр, выжженных выше моего левого запястья.

Надзиратель разглядел их, недовольно фыркнул, отыскал нужный лист. А затем выкрикнул так, чтобы его услышали все.

— Номер сорок три сто восемнадцать сегодня не выполнил норму! Он остаётся без еды! Пошёл вон, сопляк! Завтра работай лучше! — Надзиратель отвернулся, будто закончил со мной, и опять прокричал: — Следующий!

— Нет, погодите! — возмутился я, отталкивая кого-то из очереди, и сделал шаг навстречу надзирателю. — Я хочу есть! Вы не мож… А-а-а!

Резкая боль в шее от удара током едва не заставила меня осесть на землю. Но в следующую секунду я переборол боль. Распрямился и, выставив вперёд руки, рванул к надзирателю.

Гром и Лина вовремя схватили меня и стали торопливо оттаскивать назад. Только тогда я с ужасом ощутил жжение в ладонях и осознал, что мог натворить.

— Ты сдурел, что ли? Тебе мало проблем? — возмущённо бурчал Рорк мне под ухо.

— Кай, успокойся! Им ничего не стоит тебя убить! — испуганно вторила ему Лина.

— Продолжишь наглеть — и тебя снова запрут в карцере! Мало было одного раза? — с укором вопрошал Гром.

А во мне кипел гнев. Да как они могут так поступать⁈ Им что, жалко еды? Сволочи!

Внезапно я поймал себя на том, что это не мои мысли. Прежний Кай частенько оставался голодным, терпя такое несправедливое отношение к себе.

Но, похоже, ребята были правы. Пока этот чёртов ошейник сжимает мою шею, я не могу ничего сделать без последствий, губительных для себя, а может, и моих друзей.

Лина и Рорк быстро получили свои пайки. Мы отошли и уселись на широкую железную балку. Рорк тут же стал жадно запихивать в себя кашу, но Лина не спешила начинать есть.

— Сколько дней ты не ел? — тихо поинтересовалась она.

— Два, кажется. Или три… Не помню.

Последние два дня прежний Кай провёл в поисках чего-нибудь ценного. Не удивительно, что ни вчера, ни сегодня норма по сбору металлолома была им не выполнена. Но есть от этого хотелось ничуть не меньше.

Лина огляделась по сторонам и сунула мне в руки свою миску с едой.

— Ешь. Быстрее! — негромко сказала она.

Секунду я колебался, но голод вынудил меня взяться за ложку. А через мгновение я уже уплетал тёплую кашу за обе щеки. Кай помнил, что её вкус никогда не вызывал у него восторга, но сегодня он мне даже нравился.

— А как же ты, Лина? — с набитым ртом спросил я, когда тарелка опустела наполовину.

— Тем, кто делает двойную норму, разрешается брать добавку, — спокойно объяснила мне девушка.

— А если ничего уже не останется? — оглянулся я на худеющую очередь за едой.

— Вот и лопай быстрее! — с ноткой гнева поторопила меня Лина.

— Выходит, сегодня ты работала за двоих? — продолжая жадно глотать ужин, осознал я. Теперь во мне заговорил голос совести.

— Нет… Я просто хочу… — Подруга не закончила фразу.

— Выиграть в лотерею и стать искателем? Да? — догадался я.

— Да, — тихо призналась она и отвела взгляд, будто мысль об этом была ей противна.

На самом деле все живущие здесь хотят лишь одного — быть свободными. А ведь прежний я, как и Лина, хотел ровно того же. Но если она могла добиться успеха прямым путём, то бедному Каю-человеку на такое надеяться не приходилось.

Молча доедая остатки каши, я видел, как Рорк ковыряется ложкой в своей тарелке. Съев чуть больше половины, он просто сидел. И от этого мне стало ещё больнее. Я чувствовал благодарность и в то же время вину перед моими новообретёнными друзьями. Мы все просто были заложниками этой уродливой, извращённой и чудовищно несправедливой системы.