"Юзерия?" - спросила она.

"Легендарная личность времен Кракенских войн", - пояснил Книжник. "Говорят, боги Валькерина благословили ее непревзойденным мастерством владения луком".

"Именно так", - подтвердил Игрок. Однажды мне выпала честь сыграть ее убитого брата в "Пиршестве варваров". Даже самые суровые атерианские критики согласились, что это было самое совершенное и убедительное отравление, когда-либо украшавшее сцену".

"Кажется, я помню, что это незначительная роль", - сказал Книжник с плохо скрытой ухмылкой. "Всего шесть строк, я полагаю".

Игрок слегка напрягся. "Мастеру своего дела не нужны реплики, чтобы завести публику, сэр. С шестью я смогу сдвинуть с места целый мир".

"А ты можешь сдвинуть их с места?" спросила Ищейка, указывая жестом на воды за островом. Чешуйчатых голов, покачивающихся над поверхностью, было слишком много, чтобы их можно было сосчитать. Рептилии находились примерно в тридцати футах от берега и не подавали признаков приближения, но и не собирались уходить. Даже если бы она смогла всадить каждую стрелу из своего колчана в глаз, все равно было бы множество хищников, которые встретят их, когда они покинут безопасную могилу Кракена.

Кость, мой повелитель, сказал голос. Сущность кракена хранится в его костях, а не в месте.

Паломник повернулся к покрытым мхом позвонкам и провел рукой по темной поверхности, которую обнажил. Она была твердой и покалывала на ощупь, но он почувствовал в ней слабую упругость, как в старом дереве. Подняв меч, он подождал, пока тот загудит, затем опустил лезвие на похожий на крыло выступ на боковой стороне кости, отсекая его от основного тела. Еще несколько ударов, нанесенных с достаточной скоростью, чтобы клинок казался серебряным пятном, в результате получилось семь кусков одинакового размера.

"Вот, - сказал он, бросая по куску каждому из своих спутников. "Держите их поближе".

"Ты уверен?" спросил Книжник, разглядывая кусок кости в своей руке. "Хватит ли одного фрагмента, чтобы удержать их на расстоянии?"

"Скоро узнаем". Паломник бросил вопросительный взгляд на Жреца, который указал на северный участок дороги за стеной из ребер. "Если только вы не хотите остаться здесь и умереть с голоду".

Он без паузы шагнул между ребрами и зашагал по старым булыжникам к берегу острова, где тот пересекался с небольшим, частично разрушенным мостом. Шум воды привлек его внимание к квартету рептилий, глядящих на него из болота. Он поднял обломок кости и направился к ним, удовлетворенно хмыкнув, когда все они тут же скрылись под водой.

"Похоже, мы обеспечили себе безопасный проход", - сказал Книжник, одобрительно ухмыляясь.

"В падшем королевстве нет безопасного прохода", - возразил Жрец. Он подошел к разрушенному мосту и начал пробираться по нему. "Здесь есть вещи, которых испугался бы даже Кракен."

Крокодилы продолжали преследовать их по болоту, оставляя многочисленные длинные следы на спокойной воде по обе стороны дороги. Время от времени они поворачивали к берегу только для того, чтобы отползти в беспорядке размахивая конечностями и хвостами, когда Паломник или кто-то другой размахивал своими осколками костей. В конце концов, когда земля стала более твердой, а воды - более мелкими, рептилии исчезли. Однако зверинец Безумного Бога еще не закончил с ними.

Поначалу Паломник принял их за какую-то незнакомую форму растительности, темные, зазубренные очертания, свисающие с голых ветвей высоких деревьев, которые теперь начали доминировать в ландшафте. Когда они прошли под ними, стало ясно, что на этих деревьях растут плоды другого рода. Первое существо, расправившее крылья, показало морду, похожую на лисью, и большие заостренные уши. Крылья от кончиков до кончиков были длиной с человека, а тело зверя - размером с крупную собаку. Оно изогнулось, отделяясь от ветки, издав чириканье, больше похожее на крик, и устремилось к ним с наполовину сложенными крыльями и обнаженными длинными клыками. Все они подняли свои костяные осколки, и тварь, казалось, остановилась в воздухе, словно ударившись о невидимую крышу. Шипя, оно широко расправило крылья и взмыло ввысь. Другие существа дружно сорвались со своих веток, налетев на компанию, прежде чем отступить на более безопасную высоту, почувствовав силу кракена.

"Летающие шакалы", - сказала Ищейка, одной рукой сжимая костяной осколок, а другой - скимитар, и прищурилась, глядя на кружащих зверей. "Большие летучие мыши из южных джунглей".

"Мы должны идти дальше", - настаивал Жрец. "Если не достигнем города до наступления ночи..." Остальное он не сказал, но Паломнику стало ясно, что этот лес таит в себе больше опасностей, чем просто летающие шакалы.

Туча летучих мышей продолжала кружить над ними, пока они пробирались через лес, к ним присоединились другие колонии, поднятые с верхушек деревьев запахом свежей добычи. В течение следующего часа они держались на безопасном расстоянии, но с наступлением сумерек становились все смелее. Компания то и дело пригибалась, когда летучие мыши срывались вниз группами по две-три штуки, каждый раз опускаясь ниже, чем раньше. Одна из них оказалась неразумной и опустилась достаточно низко, чтобы Чена успела подпрыгнуть и вцепиться челюстями в кончик крыла. Крик летучей мыши был коротким, почти мгновенно оборванный треском ломающейся кости, когда гиена раздавила грудную клетку. Она со скулежом бросила труп, и ее вырвало от мерзкого вкуса ихора.

Вскоре показался первый шпиль, похожий на лезвие гигантской пики, вонзенной в землю. Деревья поредели, сменяясь сухой почвой с трещинами. Летучие шакалы оставили свою погоню, когда компания достигла длинной тени шпиля, простиравшейся по земле, окрашенной в красный цвет угасающим солнцем. Паломник понял, что в Проклятии настоящие краски появляются только на закате.

При виде того, что лежало за шпилем, он остановился. Город простирался вдаль в багровой дымке, шпиль за шпилем, некоторые соединялись мостами и пешеходными дорожками, хотя большинство из них упало. То, что осталось, напоминало наконечники копий титанического воинства.

Скорее напоминает начало ночного марша к полю Святой Мары, напомнил голос. Сколько мечей тогда было под твоим знаменем, мой повелитель? Сорок тысяч, не так ли? Он сделал паузу, чтобы издать вздох тоскливой ностальгии. Увидим ли мы когда-нибудь те дни снова?

"Быстрее!" призвал Жрец, прервав минутное очарование Паломника. Он возобновил свой бег, следуя за священником, который вел их к крутому пандусу у основания шпиля. "Мы должны попасть внутрь до наступления темноты".

Паломник был удивлен, обнаружив на вершине пандуса прочную дверь из дуба и железа. Деревянные балки и металлические крепления, казалось, были лишены возраста и ветхости древнего камня, который ее окружал. Он также испытал облегчение, обнаружив, что она открыта. Жрецу еще предстояло объяснить необходимость найти убежище до наступления ночи, но, судя по тому, как почти бешено он толкнул дверь и жестом велел им войти внутрь, Паломник не испытывал особых затруднений, следуя за ним в мрачный интерьер.

Дверь захлопнулась, как только они вошли в здание, оставив их в кромешной тьме. Паломник услышал тяжелый скрежет и лязг поворачиваемого тяжелого замка, когда Жрец закрывал вход.

"Полагаю, - нарушил тишину Книжник, - никто не подумал о том, чтобы собрать хворост для костра?"

Послышался шорох кожи и ткани, когда Майша расстегивала свой рюкзак, за которым последовало слабое хлюпанье жидкости. Свет, разгонявший темноту, имел зеленый оттенок, открывая широкое круглое пространство, в котором не было ничего, кроме покрытого пылью плиточного пола и круглой каменной лестницы. Она тянулась вдоль стены шпиля, изгибаясь вверх, в темноту, которая ждала наверху.