"Тогда", - сказал высокий мужчина, подхватывая мальчика и поднимая его на спину жеребца, "он будет счастлив меня терпеть".

Он смотрел, как караван движется на восток, придерживаясь дороги, которая на протяжении мили огибала уступ, а затем поворачивала на север. Когда караван скрылся из виду, он подошел к краю уступа и посмотрел на отвесную скалу внизу, а затем перевел взгляд на темно-серый простор, простиравшийся на юг на многие мили. За плоской пустошью виднелись смутные очертания гор, окрашенные в красный цвет угасающим солнцем.

"Они называют это Шепчущими Песками".

Женщина стояла в нескольких шагах от него, ее гиена держалась рядом, глядя на серую пустошь. "Но это не песок, - продолжала она. "Это пепел. Говорят, когда-то здесь стоял могучий лес, превратившийся в пепел по прихоти Безумного Бога, и это было наименьшим из его преступлений".

"Говорят, он также создал все, что находится к югу от этих скал", - ответил высокий мужчина. "В том числе и могучий лес. Разве это преступление для бога - уничтожать то, что он создал?"

"Возможно, и нет. Но уничтожить всех тех, кто жил под его защитой, безусловно, преступление".

"Возможно, было бы лучше не говорить этого". Он повернулся и направился к часовне. "Когда у тебя будет возможность встретиться с ним".

"Так и будет". Твердая уверенность в ее голосе заставила его остановиться и обернуться, чтобы увидеть, как на ее размалеванных краской чертах застыла маска непримиримой решимости. "Твои действия, когда ты пришел на помощь этим людям, говорят о тебе хорошо, - продолжала она. "Но знай, что моя молитва будет услышана Безумным Богом, какой бы ни была цена для моей души, моего тела или любого другого, кто идет рядом со мной".

Это долгий путь вниз, указал голос, высокий мужчина почувствовал, как меч слегка подтолкнул его к краю обрыва. Неуклюжий промах невежественного варвара. Кто бы стал сомневаться в этом?

"С чего ты взяла, - начал он, встретившись с ней взглядом, - что я менее сосредоточен на своей молитве, чем ты на своей?"

Потому что она считает тебя героем, - усмехнулся голос, когда женщина сжала челюсти, ничего не говоря. Она хочет пощадить тебя. Как удивительно наивно. Тем не менее, она могла бы, по крайней мере, позволить тебе побыть с ней, прежде чем все закончится. Это уже кое-что, а, мой повелитель?

Он сжал рот, чтобы сдержать упрек, и заставил себя повернуться и направиться к часовне. "Другие уже собрались, - сказал он женщине через плечо, жестом указывая на палатки, разбитые рядом с часовней. "Если повезет, нам не придется долго ждать. Я предлагаю тебе спеть свою Небесную Песнь прямо сейчас. Сомневаюсь, что священники потерпят это в своем святом месте.

Священник был молод, черты его лица были тонкими, почти женственными. На взгляд высокого мужчины, его недавно выбритая голова и сгорбленная осанка заставляли его казаться уменьшенным, каким-то запуганным, как и напряжение в шее и челюсти.

Боль, заметил голос, то, что он никогда не упускал возможности распознать в других. За последние дни этот мальчик получил порку. Возможно, он был недостаточно усерден в своем преклонении?

"Вам нужны имена", - обратился священник к собравшимся в часовне. Сидячих мест не было, поэтому им пришлось стоять. Священник стоял перед алтарем - простым столом из состаренного дерева, украшенным лишь каменной резьбой в виде полумесяца - символа Прощающего. Остальные священники, всего десять человек, выстроились за алтарем, лица их были скрыты капюшонами красных мантий. На стенах виднелись многочисленные обесцвеченные прямоугольные пятна - очертания икон и гобеленов, которые висели здесь много лет.

Когда-то церковь Прощающего обладала многими сокровищами, - пояснил голос. Все они давно распроданы, чтобы сохранить эти жалкие остатки.

"Тем, кто отправляется в Альнахим, называя свое истинное имя, грозит скорое проклятие", - продолжал священник. "Это известно. Во время нашего священного испытания вы будете знать меня только как Жреца. Я не буду откликаться ни на какое другое имя. Теперь вы должны сказать мне, на какое имя вы будете откликаться”.

Он выжидающе посмотрел на высокого мужчину, возможно, потому что тот стоял ближе всех к алтарю. Нет, - нетерпеливо упрекнул голос, - он чувствует в тебе власть, мой повелитель.

"Паломник", - сказал высокий мужчина. "Знайте меня как Паломника".

Жрец кивнул и повернулся к заклинательнице зверей. "А ты?"

Ее покрытое краской лицо нахмурилось в мгновенном раздумье, прежде чем она сказала: "Ищейка".

Священник перевел взгляд на коренастого мужчину слева от нее. У него было бледное лицо, одет в поношенную одежду, которая говорила о долгом путешествии. Клинков у него не было, а в руках он держал простой дубовый посох высотой до его головы. "Можете звать меня Книжником, - сказал он с приветливой ухмылкой. Слова были произнесены на Ленте, самом распространенном языке в Землях Альянса, но с явным акцентом Северных земель.

Сзади человека по имени Книжник стояла высокая фигура, одетая в гораздо более изысканные одежды. За спиной у него висел тяжелый арбалет с лебедкой, а на поясе виднелись два кинжала. Однако его самой отличительной чертой была богато украшенная гравировкой серебром и латунью маска, закрывавшая лицо. Паломник подумал, что об умении этого человека обращаться с оружием во многом многое говорит тот факт, что он преодолел Валькеринскую дорогу, не будучи убитым, только из-за маски.

"Игрок, - сказал он с витиеватым поклоном. Его слова были произнесены почти музыкальным тоном, дополнявшим цветочные гравюры на маске. Паломник без труда определил его происхождение: Атерия, Город Песен на северном берегу Третьего Моря, где знатные люди носили маски, когда были вынуждены общаться с низшим сословием.

В нескольких шагах от остальных стояли мужчина и женщина с цветом лица, характерным для уроженцев земель к югу от Четвертого Моря. Женщина была поразительно красива лицом, с высокими скулами и орлиным носом, одета в изысканную одежду, которая контрастировала с более грубой дорожной одеждой ее спутника. Он был менее приятен на вид, черты его лица заострились почти до жесткости. Шрамы на лбу и челюсти, а также прямая осанка и хорошо поношенный скимитар на поясе выдавали в нем многолетнего воина. Он принял бы их за любовницу из высшей касты и телохранителя-наемника, если бы не брачные браслеты, которые они носили. Присмотревшись, Паломник заметил, что красота женщины не безупречна. В ее глазах была некоторая краснота, а под нежными щеками залегли тени, которые могли быть вызваны лишениями во время их путешествия по пустыне, но он сомневался в этом.

"Можете звать меня Майша, - сказала женщина с легким поклоном.

"Кусиф, - ответил мужчина, не став повторять жест жены.

"Майша и Кусиф?" спросил Книжник с недоуменной ухмылкой. "Легендарные влюбленные из преданий Валькерина? Простите меня, друзья, но я уверен, вы могли бы придумать что-нибудь более оригинальное…"

"Я - Майша", - повторила женщина тем же тоном.

"Кусиф", - сказал мужчина, хотя в его голосе появились легкие нотки, и он окинул северянина пристальным взглядом.

"Майша и Кусиф". Книжник вздохнул, покачал головой и снова повернулся к алтарю.

"Моя священная обязанность - изложить вам суровые истины этого паломничества", - сообщил им священник, в его манере появилась заученная серьезность, заставившая Паломника задуматься, сколько раз он читал эту проповедь. "Вы стремитесь предстать перед Прощающим и заставить его услышать вашу молитву. Чтобы сделать это, вы должны сначала пересечь его королевство, место, известное во всем мире как Проклятие. Там, где когда-то была красота, теперь осквернение. Там, где когда-то была жизнь, теперь смерть. Мы, Слуги Прощающего, взяли на себя святую обязанность возглавить эти паломничества. Мы делаем это не для того, чтобы вы, неверующие, могли искать милости у бога, которому не поклоняетесь, - мы делаем это для того, чтобы он услышал наши слова, простил наши прегрешения и восстановил славу Альнахима.