"Сок светящихся червей", - пояснила Майша, с улыбкой встряхивая в руках стеклянную банку. Свет, исходящий от нее, немного усилилился, и Паломник отметил, что из-за этого у нее под глазами проявились еще более глубокие тени. Заметив его пристальный взгляд, она отвела взгляд, слегка пошатнувшись, заставив Кусифа подойти к ней.

"Ей нужен отдых", - сказал он, глядя на Жреца с выражением, которое не позволяло ему бросить вызов.

"Нам всем нужен", - согласился Жрец. "В любом случае мы не сможем выйти до рассвета".

"Почему?" спросила Ищейка. "Что там?"

"Более миллиона душ обитало в этом городе до падения. Многие остались после него, и они не тихие".

Говоря это, он бросил взгляд на дверь, заставив Паломника присмотреться повнимательнее. "Ему не более десяти лет", - сказал он, проводя рукой по железу замка, не покрытому ржавчиной.

"Наше паломничество не первое", - ответил Жрец. "Не все были посланы с намерением достичь Полумесяца, некоторые чтобы подготовить путь для тех, кто это делает".

"Сколько времени прошло?" Спросил Книжник. "Я имею в виду, со времени последнего паломничества?"

"Год". Лицо клирика омрачилось, он запахнул на себе плащ и сел у основания лестницы. "Восемь душ, которых вел архипрелат, глава нашего ордена. Вернулась только одна, женщина, которая шла молиться о знаниях. Она была великим ученым у себя на родине, ее превозносили за мудрость, но она жаждала большего. Как ей удалось вернуться к нам, навсегда останется загадкой. Когда она вышла из Шепчущих Песков, у нее не было глаз, вырванных ее собственными руками, и все же она улыбалась. "Он ответил на мою молитву", - вот и все, что она сказала, ничего не добавив о судьбе нашего прелата. Она отвергла все предложения о помощи и ушла в пустыню. Больше мы ее не видели".

Никто из них ничего не сказал, чтобы нарушить последовавшую тишину, вместо этого все нашли, какой могли, комфорт и устроились на ночь. Они сгрудились рядом со светом из банки Майши и ели скудную пищу из пайков, предоставленных священниками в часовне. Это была безвкусная пища, состоящая из жестких сухарей и какого-то вяленого мяса, которое показалось аппетитным только Чене. После еды свечение банки стало ослабевать, как бы энергично Майша ни трясла ее.

"У меня есть еще", - сказала она усталым голосом, потянувшись к своему рюкзаку.

"Лучше побереги его", - посоветовал ей Паломник. "Уверен, нас ждет много темных мест".

Вскоре он погрузился в дремоту, когда последний зеленый огонек дрогнул и погас, а один из его спутников издал слабый, но испуганный хрип. Сам он спал крепко. Темнота никогда не пугала его.

Он проснулся от настойчивого дребезжания меча, сопровождаемого раздраженным голосом. Будьте добры, поднимите свою королевскую задницу, мой повелитель! Здесь что-то есть, и мне очень не нравится его вонь.

На секунду он увидел лишь темноту, но быстро проморгавшись увидел тусклую полоску разгорающегося света под дверью. Быстро оглядев своих спутников, он обнаружил, что все они, кроме двоих, еще спят.

"Ищейка?" - прошептал он, и его шепот эхом разнесся по пустому помещению. Ни ответа от заклинателя зверей, ни визга от Чены не последовало. Паломник поднялся и подошел к двери, но обнаружил, что она по-прежнему заперта.

Посмотри наверх, указал ему голос. В нем чувствовалась нехарактерная для него нотка нетерпения, не оставлявшая сомнений в масштабе угрозы, которую он ощущал. Его взгляд проследил за извилистой спиралью лестницы, уходящей в тени высот шпиля, ничего не видя, но уши уловили очень слабый звук. "Ребенок?" удивился он вслух, когда у него сложилось впечатление, что это был жалобный плач.

Нет, ответил голос. Определенно нет.

Он разбудил Жреца пинком, когда бросился к подножию лестницы. "Проблема", - сказал он, начиная подниматься по ступенькам. "Разбуди остальных".

Судя по количеству ступеней, высота этого сооружения, по его самым скромным подсчетам, была где-то около ста пятидесяти футов. Подъем был нелегким и вызвал множество болей во всем теле к тому времени, как лестница выровнялась. Стареешь, мой повелитель, - произнес голос, и его настойчивость, по-видимому, была недостаточной причиной, чтобы удержаться от насмешки, которую он отпускал уже несколько десятилетий. Паломник с привычной легкостью проигнорировал его и направился к высокому арочному проему в стене. Из него выходила дорожка впечатляющей ширины, но небольшой длины, ибо была разрушена примерно в пятидесяти шагах от арки. Он видел, как Чена расхаживает взад-вперед, в волнении мотая головой, часто останавливаясь, чтобы потереться носом о бок своей хозяйки, которая, казалось, ничего не замечала.

Ищейка стояла на коленях у неровного края дорожки, раскинув руки, и шептала сдавленные слезами мольбы на своем родном языке. Не зная его, Паломник различил несколько слов, общих с менее непонятными диалектами южного берега Второго Моря. "Пожалуйста... я искала... моя любовь..."

Осторожно, предостерег голос, когда Паломник подошел ближе. Если тень узнала ее имя… Вибрация меча теперь была похожа на пульсацию, но он сопротивлялся желанию вытащить его. Он подозревал, что Чена может плохо отреагировать на столь явную угрозу.

"Ищейка, - начал он, понизив голос. Она не подала виду, что услышала его, продолжая шептать мольбы, взгляд был прикован к чему-то в пустоте впереди. Паломник прищурился, приблизившись, сначала ничего не видя, но затем различив очертания фигуры в воздухе. Она состояла из различных оттенков серого, но не была бесплотной, как те тени, что населяли Шепчущие Пески. Это была настолько плотная, насколько только может быть живая душа, девочка лет десяти, одетая в лохмотья, которые едва прикрывали ее кожу. Она уставилась на Ищейку, на маленьком личике застыло выражение сурового обвинения. Присмотревшись, Паломник заметил, что, хотя она стояла как будто на твердой земле, под ее босыми ногами был только воздух.

"Пожалуйста..." сказала Ищейка, взмахнув руками в приглашающем жесте. Девчушка нахмурилась еще сильнее, но не сделала ни малейшего движения, чтобы подойти ближе.

"Что это за штука?" спросил Паломник у голоса.

Тот помолчал, прежде чем ответить, в его тоне звучало осторожное недоумение. Рейф. У нашей подруги-варвара, должно быть, был беспокойный сон. Этим существам не нужны имена, чтобы заманить в ловушку свою жертву, достаточно простого сна. Должен сказать, мой повелитель, я удивлен, почему тебя это так волнует. Он заманит ее на верную смерть и насладится отчаянием в момент истечения срока. На одну молитву меньше для Безумного Бога, а ты останешься безупречен в глазах наших собратьев по паломничеству.

"Пожалуйста..." повторила Ищейка, поднимаясь на ноги и шаркая к краю дорожки с протянутыми руками. "Мне очень жаль..."

"Как мне победить его?" потребовал Паломник, потянувшись к рукояти меча.

Не со мной, ответил голос. Теперь оно заманило ее в ловушку. Только она может разрушить это. Безумный Бог, должно быть, действительно ненавидел своих поклонников, что обрушил на них такие ужасы.

Видя, как нога Ищейки находится в дюйме от края, Паломник потянулся к ее руке. "Здесь ничего нет…" - начал он, но отступил назад, когда она развернулась, ее скимитар со свистом вылетел из ножен.

"Не прикасайся ко мне!" - прорычала она, опускаясь в боевую стойку. "Тебе не удержать меня от нее!" Чена издала растерянный рык, придвинулась ближе к хозяйке и жалобно заскулила.

"Там ничего нет!" Паломник ткнул пальцем в хмурую девочку. "Это всего лишь фантом, вырванный из твоей памяти".

"Лжец!" Она сделала выпад, и скимитар прорезал воздух в дюйме от его головы. "Она - то, за чем я пришла. Прощающий уже ответил на мою молитву. Моя дочь возвращена. Ты останавливаешь меня, чтобы твоя молитва была услышана. Он выбирает только одного".