Безумный Бог удивленно приподнял бровь. "Ты думаешь, это тебя искупает? Это всего лишь мельчайшая крупица на весах, которые никогда не уравновесятся. История всегда будет называть тебя Разрушителем".

"История будет". Паломник кивнул Ищейке, которая теперь наполовину присела, готовая бежать или сражаться, хотя ни то, ни другое им бы ничего не дало. "Но она этого не сделает. Я молюсь за нее. Верни дочь этой женщины".

Безумный Бог поднял руки и медленно похлопал ими, звук каким-то образом ухитрялся разноситься эхом по просторам Полумесяца. "Чудесно", - сказал он, опустив руки на бока. "Как жаль, что нашего ученого друга нет в живых, чтобы записать это".

Его улыбка внезапно исчезла, и в одно мгновение с лица исчезли все следы человечности. Паломник видел, как под кожей этого существа проступают оттенки его истинной сущности: шипы, похожие на колючки, вздымаются, мышцы шеи напрягаются, в глазах появляются две маленькие, растущие красные точки, горящие, как угли в топке.

"Ты воображаешь, что здесь есть правила, смертный?" - спросил он голосом, в котором звериное рычание сочеталось с порывами раскаленного воздуха. "Ваши сородичи вызвали меня из Инферно в разгар моего безумия и сделали своим богом, думая, что очистили меня от моей природы, и по своей наивности назвали меня Прощающим". Он двинулся к ним, его голос звучал все громче, и он говорил в такт каждому шагу. "Они... превратили... меня... в… МЕРЗОСТЬ!"

Палрмник был вынужден прикрыть лицо от порыва воздуха, сопровождавшего его последний крик, достаточно горячего, чтобы на тыльной стороне ладони появились волдыри.

"Это мои владения, - продолжил Безумный Бог, теперь его глаза горели, а губы облизывало пламя. "Подчиняйся моим желаниям, моим стремлениям. Я желаю новый голос для моего хора, и я желаю твой меч. Я отниму его у тебя, как ты пожелаешь. Лакорат снова сможет служить мне, как в Инферно. А вы, ваше высочество, можете занять место моего Горнила. Вы убили его, так что это будет справедливо. Паломники все равно будут приходить, независимо от того, остался ли хоть какой-то остаток от Церкви Прощающего. Они будут проходить под твоим взглядом, и ты будешь их судить. Разве тебе это не нравится? Ведь именно в этом ты всегда был хорош".

Голос закричал пронзительным, отчаянным криком: вся уверенность и юмор исчезли, сменившись ужасом и паникой. Убей его! Я больше не буду его рабом! УБЕЙ ЕГО!

Казалось, лезвие само прыгнуло ему в руку, когда он потянулся за ним, и клинок опустился, сияющий, словно занавес белого огня, намереваясь разрубить Безумного Бога от макушки до паха. Это было похоже на удар по наковальне: лезвие отскочило от цели, не оставив даже царапины.

Безумный Бог улыбнулся и ткнул Паломника пальцем в грудь. Он отлетел в сторону, словно пораженный молотом, и, тяжело приземлившись, заскользил по гладкому мрамору пола, чтобы столкнуться с лесом наклонных колонн. Слишком оглушенный, чтобы пошевелиться, он мог только наблюдать, как Ищейка выхватила скимитар и с криком бросилась на Безумного Бога. Он рассмеялся, отшвырнув ее в сторону, отчего она кувыркнулась высоко над головой и ударилась о мрамор в двадцати шагах от него.

"А теперь, ваше высочество, - сказал Безумный Бог, бодрым, целеустремленным шагом направляясь к Паломнику. "Пришло время обучить вас вашим новым обязанностям..."

Его слова оборвались, когда что-то очень быстрое промелькнуло на краю поля зрения Паломника. Безумный Бог издал пылающий рев боли, опускаясь на колени и потянувшись за арбалетным болтом, вонзившемся ему в плечо. Жужжащий звук привлек внимание Паломника ко входу в Полумесяц. Игрок вернул себе и маску, и арбалет и стоял, орудуя лебедкой последнего с нечеловеческой скоростью, продевая тетиву в замок и вставляя новый болт на место за считанные секунды. Он нацелил его на Безумного Бога, когда тот снова зарычал, с трудом поднимаясь на ноги. Второй болт вонзился в его неповрежденное плечо со достаточной силой, чтобы отправить на спину.

Игрок перезарядил арбалет с той же неестественной быстротой, когда приблизился, чтобы встать над корчащимся телом Безумного Бога. Он уставился на фигуру в маске горящими ненавистью глазами, изрыгая проклятия на языке, которого Паломник никогда не слышал, но каждое слово причиняло ему острую боль.

Язык демонов, - сказал ему голос. Не предназначен для смертных ушей, мой повелитель. Смертные плохо на него реагируют.

Вызов Безумного Бога превратился в ревущий вопль, когда Игрок методично выпустил еще два болта в каждую из его ног. Затем Игрок заговорил, используя тот же вызывающий боль язык, голос переводил для удобства Паломника.

"Твое пребывание в смертном царстве окончено", - сообщил Игрок Безумному Богу. "Равновесие нарушено и должно быть восстановлено".

Четыре болта, вонзившиеся в плоть Безумного Бога, начали светиться: яркие точки света расцвели, а затем источили нити мерцающей энергии, которые мгновенно соединились вместе, образовав огненную клетку.

"Ты... - прорычал Безумный Бог, из его рта и ноздрей хлынуло пламя, - не имеешь ранга..."

"Триумвират приказывает мне". Игрок снова перезарядил арбалет и направил его на голову распростертого демона. "Наказание ждет тебя в Инферно".

Болт вонзился в лоб Безумного Бога, после чего его тело свело судорогой. Последний болт расцвел и вскоре присоединил свою инфернальную энергию к остальным, и Паломник увидел темное мерцание, распространившееся по полу под дергающимся телом. Сначала оно было неясным, но вскоре углубилось, а края затвердели, образовав портал, через который Паломник мог видеть далекие костры.

Игрок подошел к краю портала и снял маску, повернувшись к Пилигриму. Демонические черты были еще более уродливыми, чем при первом появлении. Ряд крупных гнойников покрывал его лицо от щеки до шеи, как предположил Паломник, из-за воздействия змеиного яда.

"Он выплюнул меня", - объяснил Игрок с гримасой. "Я ему не понравился". Он отвесил один из своих витиеватых поклонов, говоря почти тем же театральным тоном, что и раньше, хотя его голос стал значительно глубже. "Спасибо, что оставил мою маску. Видишь ли, ее очарование скрывало мое присутствие в его владениях".

"Всегда пожалуйста", - со стоном заверил его Паломник, с трудом поднимаясь на ноги. "Скажи мне", - сказал он. "Был ли когда-нибудь настоящий Игрок?"

"О, да, конечно. Известный своей неумелостью атерийский актер с глупой идеей совершить паломничество к Проклятию, чтобы умолять Безумного Бога о таланте, которого он жаждал. Я заключил с ним более выгодную сделку. Теперь он играет перед очень благодарной аудиторией в спектакле, который никогда не заканчивается." Игрок наклонил голову в сторону портала и далеких огней внизу. "Там, куда я теперь должен вернуться".

Он двинулся вперед, но снова остановился. "Семь проклятых клинков были оставлены на земле с определенной целью", - сказал он. "Чтобы освободить обитающих в них демонов, эта цель должна быть исполнена, а для этого их нужно собрать вместе". Он одарил Пилигрима серьезной улыбкой. "Если ты все еще хочешь освободиться от него, то сделай это."

Он перевел взгляд на содрогающегося Безумного Бога и, положив на него руку, вздохнул, пробормотав на языке демонов: "Они должны были позволить мне уничтожить тебя, мой господин. Ты был таким же проклятием для нашего королевства, как и для их".

Затем они упали, исчезнув в портале во вспышке почти ослепляющей энергии. Паломник отвел глаза, смаргивая слезы, пока не увидел только голый мраморный пол и никаких признаков присутствия демонов.

"Кем он был?" спросил Паломник у голоса. "Безумный Бог из Инферно".

Повелитель демонов Первого Круга, также воин и полководец с большой славой. Демоны действительно любят воевать друг с другом, и ему это нравилось больше, чем кому-либо другому. Какое-то время я был его самым доверенным шпионом. Это продолжалось недолго.