Пилигрим рассчитывал насладиться зрелищем кончины Книжника, но, когда светящиеся красные буквы появились на его лысеющем затылке, прожигая путь к костям под ним, когда он пронзительно закричал, опустошая свои легкие, ему стало его жалко. Масштабы заблуждения этого человека были колоссальны, если он думал, что может молить подобное существо прекратить существование. Он был скорее сумасшедшим, чем фанатиком, а сумасшедших следует жалеть, каким бы заслуженным ни был их конец.

Голос заговорил, когда Книжник задергался и умер, все еще удерживаемый в вертикальном положении волей Безумного Бога. Вы становитесь сентиментальным, мой повелитель?

Тело Книжника отлетело в сторону, а человек в черной мантии сфокусировал взгляд на том месте, где за колонной притаились Паломник и Ищейка. "Выходите!" - приказал Безумный Бог. "Я хочу знать, кто привел изгнанника в мои владения".

Что ж, вздохнул голос, когда Паломник появился в поле зрения. Как-то неловко.

Человек в черной мантии бросил на Паломника короткий взгляд, а затем перевел глаза на меч у него на спине. "Приветствую тебя, Лакорат, - сказал он.

Мой господин, - ответил голос.

Безумный Бог поманил их ближе, и Паломнику ничего не оставалось, как подчиниться. Ищейка последовала за ним в нескольких шагах позади, остановившись на некотором расстоянии от лужи мочи, оставленной Книжником. Взглянув направо, Паломник увидел тело священника Воскресших, обмякшее в основании колонны, и дым, все еще поднимавшийся от букв, выжженных на его голове.

"Один из семи проклятых клинков", - сказал Безумный Бог, и Паломник обернулся, чтобы увидеть, что его взгляд все еще прикован к мечу. Он покачал головой и тихонько засмеялся. "Значит, такова была твоя судьба, когда Триумвират изгнал тебя из Инферно. Я счел бы ее достойной сожаления, если бы она не была так заслуженна".

Уверяю вас, цена за мои проступки была уплачена сполна, - ответил голос. Многократно.

"И все же ты остаешься запертым в этой безделушке и в рабстве у смертного". Глаза Безумного Бога с презрением метнулись к Паломнику. "Или ты каким-то образом обманом заставил его прийти сюда? Ты так хотел возобновить наше знакомство?"

До этого момента я не знал, кто такой Безумный Бог. Я подозревал, что ты можешь быть демоном Второго или Третьего Круга. Должен сказать, что найти здесь величайшего военачальника Первого Круга шокирует. Интересно, тебя они тоже изгнали?

Лицо Безумного Бога дрогнуло в легком раздражении. "Не испытывай меня, Лакорат. Прошли тысячелетия, но мое отношение к тебе не изменилось".

Паломник почувствовал, как меч переместился на его спине, словно извиваясь. Он обратил особое внимание на то, что голос промолчал.

"Ты", - рявкнул Безумный Бог, снова посмотрев на Паломника. "Полагаю, ты пришел просить о чем-то. Что именно?"

Паломник обменялся взглядом с Ищейкой. "Мы оба пришли молиться", - сказал он. "Наши молитвы разные..."

"Они всегда разные". Безумный Бог устало покачал головой и побрел прочь от них, сцепив руки за спиной, когда подошел, чтобы встать над трупом Книжника. "Этот, в своем безумном высокомерии, вообразил, что для того, чтобы изгнать меня из этого мира, ему достаточно изречь какую-нибудь банальность из священного писания своей церкви. Как будто я никогда не слышал этого раньше, как будто это не было заклинанием, пробудившим меня от моих собственных заблуждений.

"Столетия назад их миссионеры прибыли в мое королевство, чтобы распространить свои суетные попытки мудрости, и они действительно прижились. Те, кто раньше поклонялся мне, наслаждался жизнью в достатке и мире под моей благосклонностью, вместо этого стали поклоняться словам тех, кто притворялся восставшим из мертвых. Это... возмутило меня, привело в ярость. Поэтому я подарил их миссионерам их собственное священное писание, вбив его в их кости, чтобы они никогда не смогли от него избавиться. Это был неизбежно смертельный процесс, но когда он завершился, когда я вытравил все следы их ереси из моего владычества, я обнаружил, что моя ярость исцелила меня. Века, которые я провел здесь, были ложью, работой обезумевшего демона, возомнившего себя богом, а теперь ставшего разумным. Разве ты не убедился в этом?" - спросил он, снова обращаясь к Палрмнику. "Разве твой гнев не излечил тебя от заблуждений любви, Разрушитель?"

Он улыбнулся и, отойдя от тела Книжника, приблизился к Паломнику медленными и осторожными шагами. "Да, я знаю тебя. Легенда о короле Гайме, Разрушителе Северных земель, дошла даже до меня. Десятилетия назад несколько паломников пришли с мольбой о твоей смерти. Я отказал им, сочтя тебя слишком забавным. И вот теперь ты стоишь здесь и умоляешь меня снять с тебя этот меч, несмотря на неестественное количество лет, которые он тебе подарил, и все те чудесные вещи, которые ты с ним делал".

Его улыбка расширилась, когда Паломник ничего не ответил. "Разве ты не знала, что путешествовала с чудовищем?" - спросил Безумный Бог, обращаясь к Ищейке. "Он развлекал тебя по дороге рассказами о своих кровавых расправах? Невинных убивали всякий раз, когда его войско брало крепость или захватывало город. И чистки, конечно. Со всех этих священников Воскресших сдирали кожу, бичевали и сжигали по его приказу. К тому времени, когда все закончилось, когда тысячи людей лежали мертвыми, он провозгласил себя величайшим королем, которого когда-либо знали северные земли, после чего быстро исчез. Вы все это время пытались избавиться от меча, ваше высочество? Не могу сказать, что виню вас. Лакорат всегда был очень неприятной компанией".

Его взгляд сузился, задержавшись на Ищейке. Ее черты под однотонной раскраской напряглись под его пристальным взглядом, а глаза устремились на Паломника - то ли с осуждением, то ли с недоверием, он так и не смог определить. "А тебе нужно найти давно потерянного родственника", - сосредоточенно нахмурившись, сказал Безумный Бог. "Дочь, судя по всему. Украдена работорговцами, пока ты была в поисках новых зверей, с которыми можно подружиться. Не самая лучшая мать, не так ли?"

"Я должна искупить свою вину", - ответила она хриплым, но ровным голосом. "И я сделаю это, как только верну ее".

"Как благородно трогательно с твоей стороны".

Тогда Паломник увидел в нем демона, блеск жестокости в глазах, легкий хищный оскал, обнажавший зубы, казавшиеся острее, чем следовало. Безумный Бог не был ни безумцем, ни богом. Он был полностью вменяемым демоном с бесконечным запасом жертв, подпитывающих его жестокость.

"Но твоя молитва слишком обыденна", - сказал он, пренебрежительно махнув рукой. "Ты присоединишься к моему хору на стеклянном море - еще одна нота печали, услаждающая мой слух. А вот твою молитву, Король Гайм, - улыбка его расширилась, когда он посмотрел на Паломника, - я готов исполнить с лихвой".

"Я молюсь за нее, - сказал Паломник, шагнув к Ищейке. "Верни ей дочь. Если ты ответишь только на одну молитву, пусть это будет ее молитва".

"О, не будь утомительным". Улыбка Безумного Бога превратилась в оскал. "У меня нет терпения на тех, кто притворяется героем. И тебе это действительно не подходит".

"Нет, не подходит", - согласился Паломник. "Да, они называли меня Разрушителем, грозным королем северных земель, гонителем Церкви Воскресшей. Они убили мою жену, назвали ее шлюхой и еретичкой, привязали к колу и сожгли заживо, потому что она придерживалась лесных богов своего народа. И я заставил их заплатить. Я оставил за собой кровавый след и резню длиной в тысячу миль..." Он запнулся, правда почему-то застряла у него в горле - правда, которую он никогда не говорил даже самому себе. "Но дело было не в мече", - продолжил он, с трудом выдавливая из себя слова. "Да, я искал проклятый демоном клинок и использовал его, чтобы побеждать в битвах и убивать врагов, но я владел им, а он никогда не владел мной. Я заслужил это рабство и многое другое. Я молюсь не за себя, я молюсь за нее".