"Которая из них?" спросил Игрок.
Жрец ничего не ответил, переходя от одной дорожки к другой, опустив глаза и нахмурив брови. Проследив за его взглядом, Паломник увидел, что в начале каждой дорожки высечена надпись. Как и на костях в библиотеке, буквы были сделаны на ультранском языке. Однако если с расшифровкой Писания Воскресших у Паломника не возникло особых проблем, то эти слова не имели никакого смысла. Имена, которые он не мог произнести, встречались среди упоминаний о созвездиях и местах, о которых он ничего не знал. Для него это выглядело не более чем тарабарщиной, но для Жреца, очевидно, значило очень много.
"Сюда, - сказал он и направился по тропинке, которая вела в самую густую часть этого угловатого каменного лабиринта. Идя вместе с остальными, Паломник смотрел на слова, выгравированные на камне. Для него они были такими же бессмысленными, как и остальные, если не считать символа, который он видел высеченным на деревянной плоти фигурки на сухом дне Лазурного моря.
"Тандрил", - пробормотал он.
Они продолжили путь по запутанной череде ходов и лестниц, и на каждом перекрестке Жрец останавливался, чтобы прочитать надписи, выбитые на темном граните. В каждой из них Паломник узнавал символ Тандрила, но ничего больше. После почти двух часов следования за клириком ему показалось, что они продвинулись по пещере очень незначительно. Убедиться в этом было почти невозможно, но он был уверен, что они несколько раз проходили мимо одного и того же места. Жрец, однако, продолжал прокладывать свой маршрут без особых признаков колебаний или замешательства. Он оказался так же глух к вопросам, как и Майша, и игнорировал все предложения отдохнуть. И только когда они добрались до вершины самой высокой лестницы, по которой когда-либо поднимались, настойчивая, но тихо произнесенная команда Ищейки заставила их остановиться.
"Стоять!"
Паломник обернулся и увидел, что она присела рядом с Ченой. Гиена подняла колючий загривок и уткнулась дергающимся носом в отметину на краю лестничной площадки. Шрам в камне длиной шесть дюймов, слишком неровный, чтобы быть очередной надписью, напоминал пчелиные соты, так как то, что его создало, вгрызлось в гранит. Несмотря на то что в шраме не было ничего особенного, Чена сердито тявкнула, обнюхав след, и отступила на несколько шагов, губы ее дрожали в рычании.
"Что это?" спросил Паломник у Ищейки.
Ищейка ответила не сразу, вместо этого сняв лук и наложив стрелу на тетиву, ее взгляд переместился с метки на путаницу резких теней внизу. "Здесь что-то есть", - сказала она.
"Призраки?" с едва подавляемой дрожью в голосе произнес Книжник.
"Нет". Она наклонила голову, когда рычание Чены стало громче. "Что-то... еще, и у этого есть наш запах".
"Мы должны идти дальше", - заявил Жрец, его тон был категоричен, и никто не захотел спорить.
Они спустились по крутой лестнице к длинному проходу, конечная точка которого исчезала в слиянии теней. Некоторые уголки этого места находились вне пределов досягаемости звездной субстанции в крыше пещеры. Майша достала из рюкзака одну из своих светящихся баночек и потрясла ее, когда они вошли в тень. Зеленое сияние разогнало мрак, но при этом высветило дюжину или более медовых сот в камне.
"Ты знаешь, что могло это сделать?" спросил ее Паломник.
"Кислота", - ответила она. "Или какой-нибудь другой вид едкого вещества". Она говорила с усталой покорностью, лицо приобрело мертвенный вид, свидетельствующий о том, что целебное средство покидало ее вены. Он ожидал, что она в любой момент споткнется и остановится, но каким-то образом ей удавалось не отставать от компании, несмотря на приступы кашля, которые начали одолевать ее.
"Из тьмы восстанет надежда", - продекламировал Игрок, когда они вышли из тени, строчку из комедии времен Аретианского Возрождения, название которой Паломник не помнил. Всего через несколько ярдов дорожка остановилась на Т-образном перекрестке: одна тропинка вела направо, другая - налево. И снова в начале обеих были вырезаны ультранские символы.
"Минутку, - заявил Жрец, придвигаясь, чтобы рассмотреть надписи.
"Это не самое лучшее место для прогулок", - предостерегла Ищейка. Она все еще держала стрелу в луке, а глаза постоянно блуждали по окружающему лоскутному одеялу из света и тени.
"Просто..." Жрец взмахнул рукой, его брови в замешательстве нахмурились, когда он переходил от одного символа к другому. "Один момент".
Почувствовав, как меч начинает дрожать, Паломник проследил за тем, как он еще дважды прошелся туда-сюда, а затем переместился к нему. "Что за задержка?"
"Тандрил", - сказал Жрец, указывая на знакомый символ, вписанный в надпись справа. "И еще, - он указал на резьбу слева, - Тандрил. Во всех сохранившихся писаниях ясно сказано: чтобы достичь Полумесяца, нужно следовать путем Тандрила. Он был первым просителем, первым, кто получил ответ на свою молитву от Прощающего".
"Это может означать, что оба пути верны", - предположил Книжник, придвигаясь ближе, но оставаясь вне пределов досягаемости Паломника.
"Нет". Жрец покачал головой. "Нет. Только один из них приведет нас к Полумесяцу".
"Мы не можем здесь оставаться!" громко заявила Ищейка, когда Чена издала предупреждающий рык. Обе стояли лицом к слиянию теней, из которого они вышли несколько мгновений назад, лук заклинательницы зверей был наполовину натянут.
Книжник раздраженно вздохнул и поспешил просмотреть обе надписи. "Еще более архаичная форма ультранского, чем та, с которой я знаком", - размышлял он, проводя дрожащими пальцами по бороде. "С лизианским влиянием, если не ошибаюсь".
"Это имеет отношение к делу?" огрызнулся Паломник. Стук меча стал постоянным, сопровождаемый нетерпеливым немелодичным гудением голоса.
"Они не идентичны". Книжник указал на надпись слева. Перевод может быть неточным, но, по-моему, здесь написано: "Ло Тандрил, шагай навстречу своей вечной любви". А вот это, - его палец ткнул вправо, - гласит: "Тандрил, разве ты не знаешь, что нужно ползти в своем раскаянии?"
"Перестань болтать и выбирай!" проворчала Ищейка, не сводя глаз с теней. Проследив за ее взглядом, Паломник не заметил ни малейшего движения, ни звука, который мог бы свидетельствовать о присутствии постороннего. Тем не менее меч не оставлял сомнений в правильности ее суждения.
"Это должно что-то значить", - воскликнул Жрец. "Если мы выберем неверный путь, то можем блуждать здесь несколько дней".
"У нас не будет дней", - сказала Ищейка. "У нас нет и минут".
"Разве это не очевидно?" сказал Игрок. Он повернулся к Жрецу, держа одну руку на бедре, а другой небрежно жестикулируя. "Прошение. Это Тропа Просителей. Молящийся должен ползти, не так ли?"
Книжник и священник обменялись взглядами, и молодой клирик вздохнул с облегчением. "Благодарю, господин", - сказал он, направляясь к правой тропе.
"Всегда пожалуйста". Игрок отвесил поклон, взмахнув при этом рукой. "Я нахожу, что проницательностью актера часто пренебрегают..."
Его слова замерли, когда что-то выползло из тени позади, слабый скрежет чешуи по камню заставил Игрока полуобернуться. Казалось, будто сама тьма потянулась за ним, тело, которое появилось, было полностью черным, за исключением отблеска света на гладкой, покрытой алмазной чешуей коже. Вспышка цвета наступила, когда тварь раскрыла рот, обнажив сверкающую красную пасть, утыканную по углам клыками длиной с саблю. Они пронзили Игрока от груди до паха, когда чудовище сомкнуло челюсти, яд капал, когда оно высоко подняло его. Вязкая жидкость брызнула на камень внизу, оставляя дымящиеся следы в виде пчелиных сот там, куда она упала.
