Обхватываю его за шею, и уже сама сладко целую, позабыв обо всех страхах. Мир вокруг растворяется. Звуки, запахи, очертания комнаты - все меркнет. Остается лишь он. Его язык касается моего, отчего кажется, что треклятая пламенная энергия, которая никак не дается, сейчас бежит по моим венам. Я будто сама становлюсь пламенем.

Провожу пальцами по его рыжим волосам. Как же прекрасен этот северный дикарь.

Бьорн чуть отстраняется, всего на сантиметр. Наши губы по-прежнему рядом. Почти соприкасаются. Его прерывистое дыхание ласкает мой подбородок. Я хочу спросить, что же теперь будет дальше после того, как мы сейчас поцеловались? Это ведь полностью перевернет все наше общение. Уже не получится сделать вид, что этого поцелуя не было.

Но тут дверь с грохотом открывается, и я слышу мужской голос:

- Бьорн, я… -

Мы с профессором оглядываемся. В дверном проеме стоит ректор.

Только не он!

Я целую ее и в эту секунду мне плевать на правила, на то, что она моя студентка, на собственные клятвы не лезть больше в подобные истории. Сейчас есть только Эйли - мягкая, горячая, тающая в моих руках, и то бешеное, почти звериное чувство, с которым я вжимаю ее в себя.

Целуется она неумело, но именно этим и добивает. Эйли не изображает из себя опытную соблазнительницу, а отвечает так искренне, так открыто, что от этого у меня окончательно сносит голову. Чувствую, как дрожат ее пальцы в моих волосах, как она касается моей шеи, как льнет всем телом, и каждый робкий отклик бьет в точно в цель, распаляя меня еще сильнее.

После вечера в баре она и так не выходит у меня из головы. Одни только ее пьяные уговоры делать мне массаж взамен на молчание чего стоили. Чуть ведь не согласился, глядя, как она хлопает своими длиннющими ресницами и лепечет этот милый бред. Уже тогда понял, что крепко влип, но надеялся удержаться. Как видно - зря.

Моя ладонь скользит по ее спине, сминая ткань блузки. Мне хочется подхватить Эйли, усадить на стол и покрыть поцелуями каждый сантиметр ее прекрасного тела. Но будь проклят Дахо, именно в этот момент дверь с грохотом распахивается.

- Бьорн, я… - произносит ректор и замолкает.

Мы с Эйли резко отстраняемся, хотя отойти я ей не даю. Моя рука все еще на ее талии, готовая при малейшей угрозе защитить малышку, спрятав у себя за спиной. Стою перед ректором полуголый, с подпаленной рубашкой на парте. Мда… Начал, называется, учебный год на новом месте.

Ректор переводит взгляд с меня на Эйли, потом на мою рубашку, потом снова на меня и медленно приподнимает бровь.

- Новые методы обучения? - спрашивает он с усмешкой. - Не знал, что в северных землях работа с магическими потоками включает столь близкий тесный телесный контакт со студентами.

- Это не то, что ты подумал, - произношу я, прежде чем мозг успевает подумать, как идиотски звучат мои слова.

- Разумеется, - ректор кивает с самым серьезным видом. – Я когда вижу целующуюся пару, сразу понимаю, что дело явно не в романтике и страсти. Наверняка это научные исследования на тему влияния слюнообменного процесса на работу с потоками.

- Завидуешь – так и скажи. Небось, с твоей аскезой на отношения забыл, как целоваться?

Жду ответного подкола, но ректор отводит взгляд и резко меняет тему:

- Вообще-то я пришел узнать, как продвигается обучение.

Подозрительно смотрю на друга. Что-то он темнит. Не в плане цели визита, а какая-то у него странная реакция на фразу о поцелуях. Вспоминаю путанные слова бармена Дрека про то, что у капитана новое увлечение. Он что, завел с кем-то роман? Вот это номер. А то заливал мне, что, мол, больше никогда и ни за что. Ну-ну. Интересно, кто та девушка, которая смогла влюбить в себя этого затворника?

- Есть сдвиги? – голос ректора серьезен.

- Да, но пока Эйли все еще пережимает пламенный поток.

Ректор подходит ближе. Эйли напрягается. Малышка моя, ей точно нечего опасаться – уж я-то своего друга хорошо знаю. Да и я рядом, не дам в обиду.

- Мисс Керр, - произносит глава академии, - вас с детства учили сомневаться в себе, верно? Говорили, что вы недостаточно хороши, что пока вы ничего в жизни не добились, а поэтому не можете иметь своего мнения. Что вы должны делать то, что вам скажут.

Перевожу взгляд на малышку – та робко кивает. У меня от этого кивка аж сердце сжимается. Кто ей такое внушил? Родители? Это ж какими надо быть сволочами, чтобы так над ребенком издеваться? И ради чего? Не удивлюсь, если там какой-нибудь деспотичный папаша, которому нравится всех контролировать. Чтобы все перед ним ходили на цыпочках и делали только то, что он скажет.

Кулаки непроизвольно сжимаются. Как бы я хотел лично пообщаться с ее папашей с глазу на глаз, по-мужски. Рассказать, к чему приводит желание ломать своих детей, делая их удобными и послушными.

- Вам внушили, что с вами что-то не то, и вы поверили, - голос ректора печален, а сам я инстинктивно еще крепче прижимаю Эйли к себе. – Магия это считывает и повторяет за вами. Как и окружающие. Они чувствуют, что вы сами о себе думаете, и полагают, что раз вы считаете себя недостойной любви и уважения, то и им можно относиться к вам так же.

- А что же мне тогда делать? – голос Эйли дрожит.

Маленькая моя. Как ее хочется в этот момент обнять и защитить от всего мира. Я замечал, что Эйли ведет себя скромно, но не думал, что все настолько запущено. Как надо было зашугать девчонку, чтобы она поверила, что с ней что-то не то?

- Для начала, поймите, что вы заслуживаете уважения одним только фактом вашего рождения. Не за заслуги, не за что-то еще, а просто потому, что вы живете и этого уже достаточно. Не позволяйте другим давать вам оценку. Оцените себя сами, причем сознательно выше. Гораздо выше, чем вы сейчас о себе думаете.

- Но…

- Боитесь, что зазнаетесь и задерете нос? – усмехается ректор. – А кто сказал, что завышенная самооценка – это плохо? Для кого плохо? Для других? Для тех, кто не сможет больше вами помыкать? Наплюйте, что они говорят. Смело ставьте себя на первое место. Это ваша жизнь. И именно вы должны стоять у самой себя на пьедестале. Никому не позволяйте скинуть себя вниз.

- Ага… Я вдруг я начну думать только о себе, перестану думать о других и со мной тогда совсем никто общаться не станет?

- С вами перестанут общаться только те, кто вас использовал в своих интересах, - мягко улыбается ректор. – Первое место не означает, что нужно относиться без уважения к другим. Но вы сами для себя должны быть в приоритете. Как только начнете относиться к себе бережно, как с величайшей ценностью – пламенная энергия сама потечет к вам в руки. Вы поступили сюда не случайно, мисс Керр. Не по ошибке. У вас есть все, чтобы стать сильной магичкой, используйте свой шанс. И, Бьорн… вы бы хоть дверь тогда запирали. Ладно я зашел, а если бы кто из коллег? Их бы удар хватил от зависти. Будьте милосерднее к сослуживцам, - он подмигивает и уходит, не прощаясь.

В аудитории повисает неловкая пауза. Эйли смотрит в пол, взгляд растерянный. Она порывается уйти.

- Ты куда? – останавливаю ее.

- Я… ну наверное нам же нельзя. И...

- Тебе не понравился наш поцелуй? – спрашиваю, наклоняясь к ее личику и с удовлетворением наблюдая, как новь ее щечки вспыхивают от смущения.

- Наоборот, - отвечает мне еле слышно.

Подхватываю Эйли за талию и усаживаю ее на парту.

- Послезавтра Ночь Сумеречья, - провожу пальцами по ее шее, наслаждаясь тем, как учащается ее дыхание. – И я хотел бы отметить этот праздник с тобой. Только ты и я. Что скажешь?

- А где? - она кокетливо улыбается.

Усмехаюсь.

- Узнаешь.

А затем вновь целую, продолжая то, на чем нас остановил ректор.

20й день златовея, светодар

- Тааак, - тянет Ингрин и смотрит настолько пристально, что мне хочется зарыться в песок. – Признавайся, в кого ты влюбилась?