— Сквозняк, тормози! — Ги Енна вцепилась в приборную панель. — Впереди «Помойные врата». Если мы просто в них врежемся, нас переработают в скрепки раньше, чем ты успеешь сказать «Хой!».
Тот ударил по тормозам. «Архангел-Экспресс» замер, выплюнув облако фиолетового пара прямо в рожу двум Механо-Бесам, которые лениво жевали медную проволоку у въезда.
Врата были сделаны из лобовых стекол списанных локомотивов. За ними виднелся амфитеатр, заваленный старыми телевизорами, которые синхронно транслировали одну и ту же картинку: статичный шум и изредка — дергающееся лицо Барона.
— Нас ждут, — Мазут медленно вылез из машины, поправляя свой нимб-ошейник, который теперь светился тусклым, опасным багровым светом. — Воздух... тяжелый. Металл... плачет.
Сцена 2. Квартет Погибели
Из теней, отбрасываемых горами мусора, начали выходить они.
«Ржавые Скрипачи».
Личная гвардия Барона. Четверо существ в истлевших фраках, сшитых из обрывков парашютов. Вместо лиц у них были граммофонные трубы, а в руках они держали скрипки, выточенные из костей падших серафимов. Смычки из колючей проволоки зловеще поблескивали в свете прожекторов.
— «НАРУШИТЕЛИ... ГАРМОНИИ...» — проскрипел первый Скрипач. — «БАРОН... ТРЕБУЕТ... ТИШИНЫ...»
Они синхронно вскинули смычки и ударили по струнам. Звук, который вырвался из их инструментов, был не просто неприятным. Это был ультразвуковой скальпель, который начал резать обшивку кабриолета и проникать прямо под черепную коробку.
— А-а-а! — Ги Енна упала на колени, закрывая уши. — Это «Псалм Забвения»! Они стирают личность через резонанс!
— Сквозь, не спи! — Рашпиль уже стоял на капоте, его «Зуботычина» выла от нетерпения. — Перекрой их чистоту нашей грязью! Мазут, дай им такой бас, чтобы у них кости в трусах зазвенели!
Сцена 3. Дуэль на Свалке
Сквозняк рванул штекер «Громобоя» и воткнул его в «Исказитель Совести», который дала Ги Енна.
— Слушайте сюда, классики недоделанные! — заорал он, ударяя по аккорду «Ля-минор» с такой силой, что по грифу пробежала черная молния.
Драйв панк-рока столкнулся с симфонией Скрипачей в центре площади. Это была физическая битва. Воздух между ними заискрился, превращаясь в плазму.
Мазут забросил свой бас за спину, вынул из косухи стальные ломы, заменившие ему барабанные палочки. "Ржавом Гвозде"начал вколачивать ритм прямо в асфальт. Каждый его удар вызывал локальное землетрясение. Телевизоры на стенах Цитадели начали лопаться один за другим.
— «НЕВОЗМОЖНО... ЭТО... НЕ... ПО... НОТАМ...» — трубы Скрипачей начали вибрировать, из них повалил пар.
— В этом и фишка, жестянки! — Рашпиль прыгнул с капота прямо в гущу врагов, используя гитару как топор. — Мы — та самая нота, которую вы забыли выучить!
Сцена 4. Выбор Ги Енны
В этот момент из главной башни Цитадели ударил луч зеленого света. Барон Ржавчина решил лично вмешаться.
— «ГИ ЕННА... МОЯ... ВЕРНАЯ... ТЕНЬ...» — его голос гремел из каждой железки вокруг. — «УБЕЙ... ИХ... И... Я... ВЕРНУ... ТЕБЕ... ТВОЙ... ОГНЕННЫЙ... ТРОН...»
Ги Енна замерла. Её глаза вспыхнули багровым. Хвост-плетка замер в паре сантиметров от спины Рашпиля, готовый пробить его насквозь.
— Ги, не слушай его! — крикнул Сквозняк, продолжая высекать из гитары искры хаоса. — У него нет трона, у него только ржавчина и ложь!
Она посмотрела на свои кастеты, потом на Рашпиля, который в этот момент, уворачиваясь от смычка Скрипача, улыбнулся ей своей безумной, щербатой улыбкой.
— Трон? — прошептала она. — Барон, ты так и не понял. Мне не нужен трон. Мне нужно... чтобы музыка не заканчивалась!
Она развернулась и со всей силы обрушила кастет на центральный ретранслятор, через который шел голос Барона. Раздался оглушительный взрыв. Зеленый свет погас, сменившись алым аварийным сиянием.
— Красава, девчонка! — Рашпиль добил последнего Скрипача ударом деки по граммофону. — Парни, путь к Резонатору свободен!
Они стояли посреди дымящихся обломков Цитадели. Впереди, в самом сердце свалки, вращался гигантский диск, готовый транслировать их «Протокол» на всё мироздание.
Глава 5.Протокол «Рашпиль»: Обдирай позолоту!
Сцена 1. Восхождение на Пик Хлама
Цитадель-Скрап содрогалась. После того как Ги Енна разнесла ретранслятор, вся эта гора мусора ожила. Ржавые балки скрежетали, перестраиваясь в новые, уродливые формы. Четверо бежали вверх по спиральному пандусу, сложенному из обломков старых холодильников и крыльев разбитых истребителей.
— Сквозняк, не отставай! — Рашпиль перепрыгнул через провал, из которого хлестал перегретый пар. — Если Резонатор начнет вращаться без нас, мы превратимся в микроволновку для всей Промзоны!
Сквозняк бежал, прижимая к груди «Громобой». Кабель тянулся за ним искрясь и выбивая дробь по металлу.
— У меня подошвы плавятся, Раш! — заорал он. — Мазут, ты долго будешь этот сейф тащить?
Мазут бежал последним, неся на плече огромный железный ящик с надписью «БЕЗОПАСНОСТЬ: 0%». В нем лежали усилители, которые АпЁздолы экспроприировали у Коллекторов.
— Тяжелый... — пробасил он. — Но... звучит... многообещающе.
Сцена 2. Явление Барона (Форма Титана)
Они выскочили на верхнюю площадку. Впереди вращался гигантский спутниковый диск Резонатора, гудя на низкой частоте, от которой зубы начинали чесаться. Но путь к пульту управления преградила Тень.
Барон Ржавчина не стал мелочиться. Он всосал в себя половину Цитадели. Теперь это был стометровый голем из шестеренок, гусениц и мониторов. Его правой рукой была гидравлическая клешня от портового крана, а левой — батарея из тысячи динамиков, извергающих белый шум.
— «ВЫ... НАСЕКОМЫЕ... В... МОЕМ... МЕХАНИЗМЕ...» — голос Барона вызвал лавину мусора внизу. — «Я... ЕСТЬ... ПОРЯДОК... Я... ЕСТЬ... ТИШИНА...»
— Тишина — это для покойников, Барон! — Рашпиль сорвал с себя нимб-ошейник и швырнул его в сторону Резонатора. — Мы пришли устроить здесь дискотеку, которую ты не забудешь даже после переплавки!
Сцена 3. Финальный Концерт (Битва за Эфир)
— Мазут, подключай! — заорал Сквозняк, втыкая джек в центральный разъем Резонатора. — Ги, дай нам максимум искажения!
Ги Енна прыгнула к пульту Барона, её пальцы замелькали над рычагами, перенастраивая частоты с «Повиновения» на «Анархию».
— Готово! — крикнула она. — Жмите, Апёздолы! Весь мир слушает!
И они ударили.
Это не был просто звук. Это был акустический шторм. Мазут обрушил свои ломы на Резонатор, превращая гигантский диск в самый большой барабан во Вселенной. Каждый его удар отзывался громом в небесах и дрожью в аду.
Сквозняк врубил «Громобой» через «Исказитель Совести». Черные молнии вырвались из гитары, пронзая туловище Барона. Его мониторы начали показывать не помехи, а лица бунтарей, — грязные, потные, но абсолютно свободные.
— «НЕТ... ЭТО... НАРУШАЕТ... ВСЕ... ЗАКОНЫ... ФИЗИКИ...» — Барон пытался схватить их клешней, но звук гитары Рашпиля создавал вокруг непробиваемый купол.
Рашпиль подошел к самому краю площадки. Его голос, усиленный мощью Резонатора, разнесся над миром:
— СЛУШАЙТЕ ВСЕ! МЫ — ГРУППА «АПЁЗДОЛЫ НЕБЕС»! И ЭТО НАШ ПОСЛЕДНИЙ ЗАВЕТ: ОБДИРАЙТЕ ПОЗОЛОТУ! НИМБЫ — В ПЕРЕПЛАВКУ! СЕРДЦА — НА ФОРСАЖ!
Сцена 4. Финал и Взрыв Смысла
Барон Ржавчина начал рассыпаться. Его шестеренки не выдержали темпа 220 ударов в минуту. Он буквально взорвался изнутри, превращаясь в груду неподвижного хлама.
Резонатор вспыхнул ослепительно белым светом. Волна звука ушла в небо, пробивая стерильный купол Канцелярии, и ушла вниз, заставляя котлы ада остыть от чистого восторга.
В ту же секунду всё закончилось. Тишина. Настоящая, честная тишина, в которой слышно только дыхание четырех существ на вершине свалки.
— Мы это сделали? — Ги Енна посмотрела на свои дымящиеся кастеты.
— Мы это спели, — Рашпиль убрал гитару за спину и посмотрел на горизонт, где впервые за тысячи лет сквозь смог пробилось настоящее, не лицензированное Небом солнце.
