Annotation
Архитектор построил мир стерильной гармонии, где шум и хаос объявлены вне закона. Но банда «Апёздолы небес» не согласна молчать. Их музыка — это оружие, их протест — это магия, их кукиш — знамя свободы.
От баров и подпольных концертов до Врат Архива и тронного зала, они идут против системы, чтобы вернуть людям право быть живыми. Это панк‑рок фэнтези о боли и свободе, о том, как шум может стать молитвой, а хаос — началом новой эпохи.
Серж Юрецкий
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Серж Юрецкий
Апёздолы небес
Глава 1
Юмористическое панк-рок фентези
Аннотация
Архитектор построил мир стерильной гармонии, где шум и хаос объявлены вне закона. Но банда «Апёздолы небес» не согласна молчать. Их музыка — это оружие, их протест — это магия, их кукиш — знамя свободы.
От баров и подпольных концертов до Врат Архива и тронного зала, они идут против системы, чтобы вернуть людям право быть живыми. Это панк‑рок фэнтези о боли и свободе, о том, как шум может стать молитвой, а хаос — началом новой эпохи.
ПРЕДЫСТОРИЯ: «РОЖДЕНИЕ ПРОТОКОЛА»
Глава 0. Стерильная тошнота
До того как стать «Апёздолами Небес», эти трое были шестеренками в идеальном механизме Канцелярии. Там не было боли, не было грязи, и — что самое страшное — там не было выбора. Всё пахло «Альпийской свежестью», а любая мысль, не прошедшая цензуру Серафимов-Прокуроров, стиралась автоматическим покаянием.
1. Уриил (будущий Мазут): Смазка вместо Благодати
Уриил занимал пост Архангела технического надзора. Его задачей было следить, чтобы небесные сферы вращались бесшумно. Но чем больше он вслушивался в эту идеальную тишину, тем сильнее он ненавидел её.
Однажды, во время торжественного обряда Наполнения Чаш, Уриил посмотрел на рабочих Промзоны, копошащихся внизу. Он понял, что их пот и мазут — единственное настоящее в этом мире. Он взял ведро отработанного технического масла и вылил его в чашу с Благодатью прямо перед носом Первого Серафима.
— Теперь звучит жирнее, — пробасил он.
Так Уриил стал Мазутом. Его сослали в Промзону, но он успел прихватить с собой несколько прутьев арматуры и лист стали из Стены Молчания. Из которых позже сварганил свою бас-гитару..
2. Зефир (будущий Сквозняк): Ключи от хаоса
Младший Хранитель Ключей Зефир отвечал за то, чтобы все двери оставались запертыми. Но в Пятницу 13-е любопытство пересилило протокол. Он нашел «Черный архив» — место, куда сбрасывали запрещенную музыку древних эпох.
Услышав первый в своей жизни хриплый гитарный аккорд, Зефир понял: он больше не хочет хранить ключи. Он хочет их выкинуть. Он открыл все двери в Канцелярии одновременно, выпустив на свободу тысячи «неудобных истин».
Свои белоснежные крылья он опалил в выхлопе первого попавшегося кабриолета, превратив их в облезлые лохмотья, а из кости падшего титана выточил гриф. Теперь он — Сквозняк, и он больше не верит замкам. Свой дисторшн "Громобой", Сквозняк смастерил из ржавых железяк с Промзоны, куда запихнул частичку гласа Иерихонской трубы. Которую неделю заливал холодным пивом, чтоб та охрипла как следует. Выдаёт на гитаре такие запилы, что внизу у грешников вылетают пломбы из зубов, а на верху у ангелов облетают перья и перекашивает нимбы.
3. Рафаэль (будущий Рашпиль): Дислокация Нимба
Рафаэль был лучшим вестником. Но его голос, созданный для трубных гласов, начал давать сбои. Вместо «Аминь» он всё чаще хотел крикнуть «Хой!». Во время одной из самоволок в Промзону, спёр там старый дорожный знак, из которого тут же сделал деку для своей электрогитары которую назвал "Зуботычина". А возмутившемуся рабочему-дорожному бесу, тут же доказал правильность названия, ткнув его грифом в зубы.
Последней каплей стал «Храм Тишины». Во время исполнения Псалма №148 Рафаэль выхватил золотой микрофон и вместо славословий начал орать матерные частушки про серафимов-бюрократов. Прямо на глазах у изумленного суда он достал железный напильник — рашпиль — и на глазах у всех ободрал позолоту со своего нимба до голого металла.
На замечание архангелов, что он нарушает Протокол Смирения №66, показал им оттопыренный ирокез..
— А это мой протокол! — прорычал он. — Протокол «Рашпиль»! Кстати, именно он первым зачесал ирокез и начал носить косуху.
Как они сбились в банду
Их свели вместе в зале Высшего Суда по Этике. Они сидели на одной скамье из облачного конденсата, ожидая приговора за «акустический терроризм первой степени».
— Классно ты его напильником, — шепнул Сквозняк Рашпилю.
— А ты неплохо двери распахнул, — ухмыльнулся тот в ответ. — Слышь, гора, — обратился он к Мазуту, — ты же в технике шаришь? У этого мелкого есть ключи от «Архангел-Экспресса» в гараже.
Мазут медленно пережевал кусок ладана и кивнул.
— Жрать... охота, — пробасил он. — И в Промзоне баса не хватает.
Так родился «РАШПИЛЬ». Прямо там, под носом у Прокурора, они договорились: если падать — то с грохотом. Если гореть — то вместе с эфиром.
Глава 1. Контракт с пустотой
Сцена 1. Заседание Высшего Суда по Этике (Стерильный Ад)
Зал заседаний Канцелярии пах так, что хотелось немедленно совершить смертный грех — просто чтобы перебить этот запах «Альпийской свежести» и стерильного благочестия. Стены из белого мрамора сияли с такой интенсивностью, что у нормального существа через пять минут начиналась мигрень.
— Подсудимый Рашпиль, встаньте, — голос Первого Серафима-Прокурора звучал как скрипка, на которой играют смычком из чистого золота. Противно и слишком правильно.
Рашпиль не встал. Он полулежал на скамье из облачного конденсата, закинув ноги в тяжелых, забрызганных мазутом берцах прямо на полированную поверхность. Его нимб-ошейник, тускло мерцающий под слоем копоти, жалобно звякнул о металл.
— Я и так стою, — прохрипел Рашпиль. Его голос после вчерашнего «сольника» в Храме Тишины напоминал скрежет напильника по ржавой трубе. — Просто у меня центр тяжести сместился в сторону здравого смысла.
— Вы обвиняетесь в акустическом терроризме первой степени, — продолжал Серафим, брезгливо поправляя свои белоснежные крылья. — Вы подменили священные тексты Псалма №148 на... Я даже не могу это процитировать без риска для своей святости. Что-то про «бюрократов в перьях» и «дислокацию нимбов в "одном месте"».
Рядом с Рашпилем сидел Мазут. Гигант молчал, медленно пережевывая кусок ладана, как жвачку. Его огромные кулаки покоились на коленях, и каждый раз, когда он сжимал их, мраморный пол под ним давал микроскопическую трещину. Мазут не слушал прокурора. Он смотрел на золотой гвоздь в судейской трибуне и прикидывал, выдержит ли тот натяжение пятой струны.
— Кстати, а где ваш третий соучастник? — Серафим обвел взглядом пустой зал. — Хранитель Ключей, известный под позывным Сквозняк?
Рашпиль криво усмехнулся, обнажив зубы, в которых застрял кусочек медиатора.
— Сквозняк? О, он сейчас занимается инвентаризацией вашего автопарка. Проверяет, насколько быстро «Архангел-Экспресс» разгоняется до скорости грехопадения.
В этот момент где-то глубоко под фундаментом Канцелярии раздался глухой рык двенадцатицилиндрового двигателя. Стены дрогнули. Святая вода в кубках судей пошла рябью.
