Он выбрал меня.

— Ты в порядке? — слышу я его голос. Тревога в его вопросе мгновенно вырывает меня из задумчивости. — Тебе здесь не слишком жарко? Если хочешь, можем вернуться в дом.

Я качаю головой, одновременно отказываясь от предложения и пытаясь прогнать мысли, из-за которых мне хочется послать всю осторожность к черту и прямо сейчас объявить всему миру о наших отношениях.

— Мне и здесь хорошо.

Я придвигаюсь к нему настолько близко, насколько могу.

— Вообще-то я думала о том, что вообще не хочу отсюда уезжать. Нам обязательно возвращаться домой?

Он смеется, притягивает меня под бок и кладет подбородок мне на макушку.

— Если не хочешь, чтобы моя мама отправилась нас разыскивать, в ближайшие несколько часов нам все-таки придется заставить себя туда поехать. Но до тех пор…

Его свободная рука ложится мне на колено и скользит выше, под сарафан.

— У меня есть пара идей, чем мы можем заняться здесь.

Я боюсь оказаться перед домом, набитым тетушками, куда сильнее, чем сесть в машину перед гонкой.

Свадьба Алиши пройдет в Малибу — в трех часах езды от Сан-Диего, — и я по наивности решил, что благодаря этому в последние недели перед торжеством вся наша родня не нагрянет к нам домой. К сожалению, похоже, все решили собраться именно здесь, и сбежать мне некуда.

Стоит мне попытаться, как меня тут же загоняют в угол и начинают допрашивать: куда я собрался, что вообще делаю со своей жизнью и когда наконец планирую остепениться. Если бы я не зарабатывал столько денег, они бы еще жаловались на мой нетрадиционный выбор профессии — то есть на любую профессию, кроме врача, юриста или инженера. Впрочем, даже это не мешает им отпускать ехидные замечания о том, что папа позволил мне пойти за своей мечтой и заняться гонками.

К счастью, мама всегда встает на мою защиту, когда слышит подобное. Она быстро напоминает им, что я добился большего успеха, чем большинство наших родственников. А еще не упускает случая вроде бы скромно похвастаться тем, что хотя бы один из ее детей пошел по ее стопам и стал врачом.

И так уже целую неделю. Неделю за мной хвостом таскаются младшие кузены, а дядюшки осаждают меня просьбами достать билеты на Гран-при. Неделю я собираю подарки для гостей и достаю кредитку, чтобы оплачивать все новые траты, возникающие в последний момент. И целую неделю меня вынуждают держаться подальше от Уиллоу.

Я знал, что после того, как мы почти все время проводили вместе, будет тяжело внезапно держать дистанцию, но это просто гребаная пытка. Особенно когда знаешь, что она живет в соседнем доме.

Зато с Окли я навидался вдоволь. Его тоже припахали помогать со свадьбой, а Уиллоу повезло больше: мама таскает ее с собой по магазинам, а еще она проводит время с Алишей, занимаясь всем тем, чем там занимаются невесты перед свадьбой.

Как бы я ни был рад проводить время с Оком, меня убивает необходимость сдерживаться и не выпалить: «Эй, чувак, я влюблен в твою сестру, а она по какой-то необъяснимой причине влюблена в меня. Пожалуйста, не сломай мне ребра».

Да. Я страдаю.

— Не могу поверить, что ты втянул нас с Чавой в танцы на вечере гарба, — уже, наверное, в миллионный раз ворчит Окли, пока мы раскладываем всякие безделушки по тканевым сумкам с вышитыми инициалами Алиши и ее жениха.

Мы сидим в гостиной моих родителей и вынуждены перекрикивать хохот тетушек и визг детей.

— А Марка почему не заставил?

— Потому что он для этого немного слишком… — Я указываю на свою ладонь.

— Мы с тобой буквально наполовину белые, — фыркает Окли. — Откуда ты знаешь, что мне не достались от отца его ужасное чувство ритма и любовь к Steely Dan?

— Ты каждый раз сходишь с ума, стоит заиграть Panjabi MC. Хватит делать вид, будто тебе самому не хочется танцевать. — Я запихиваю в сумку коробку неприлично дорогих шоколадных трюфелей. — К тому же ты правда хочешь увидеть, как Марк пытается трясти плечами?

Окли морщится, наверняка представляя, как наш невероятно долговязый друг пытается это изобразить. Я представляю то же самое.

— Ладно, беру свои слова обратно. Никому не нужно это видеть.

Нет, точно не нужно. Если честно, я и сам не хочу, чтобы кто-то видел, как танцую я. Список гостей огромный, и нет никаких сомнений, что уже через несколько минут после нашего выступления видео со мной окажутся в интернете.

Черт, с моим везением все это вообще будут транслировать в прямом эфире. Может, стоит их опередить и поручить это Уиллоу. Не можешь победить — присоединяйся, верно?

И снова, наверное уже в миллионный раз за сегодня, мои мысли переключаются на нее.

Кажется, будто с нашего свидания на прошлой неделе прошла целая вечность, и если в ближайшие сутки я не останусь с ней наедине, то просто взорвусь. Но единственный способ это устроить — тайком выбраться отсюда ночью. А незаметно улизнуть из дома, полного любопытных тетушек? Можно даже не пытаться.

Пока Окли продолжает запихивать подарки в сумки и жаловаться на свою участь, я достаю телефон и пишу Уиллоу.

Ответ приходит через несколько секунд.

В ответ я получаю лишь целую вереницу вопросительных знаков, но отвечать не собираюсь. Вечером сама все поймет.

— Кто это заставляет тебя так улыбаться телефону?

Я резко вскидываю голову. Окли щурится, верхняя губа слегка кривится, почти как в усмешке, но за всем этим явно скрывается любопытство. Черт.

Прочистив горло, я блокирую телефон и убираю его обратно в карман.

— Да так, чат пилотов. Томас опять какую-то херню пишет.

Окли только хмыкает, и я не могу понять, поверил он мне или нет.

К счастью, нас прерывает Алиша, вваливаясь через входную дверь и едва удерживая на руках штук пятьдесят чехлов с одеждой.

— Кто-нибудь из вас, придурков, собирается мне помочь? — пыхтит она, сердито глядя сначала на нас, а потом на остальных парней, рассевшихся вокруг.

— Следи за языком, — резко одергивает ее мама, заходя следом, но выжидающий взгляд тут же устремляет на меня. — Ну? Будете помогать или так и просидите тут как истуканы?

Окли вскакивает первым. Бормочет маме извинения и тут же бросается помогать Алише. Я замечаю его косой взгляд в ее сторону — он задерживается на ней чуть дольше, чем следовало бы. Раньше Окли был куда менее осторожен, особенно когда думал, что я ничего не замечаю. Но я замечал.

Он влюблен в мою сестру уже черт знает сколько, даже если никогда в этом не признается, а я никогда не пытался вывести его на разговор. Все равно Алиша ни за что не посмотрела бы на него в таком смысле. Она на пять лет старше нас и — к сожалению — всегда была куда круче, чем мы могли даже мечтать стать, так что Окли был настолько не ее уровня, будто они вообще играли в разные виды спорта. Наверное, поэтому я просто не обращал на это внимания.

Зато теперь у меня есть козырь на случай разговора об Уиллоу. Он не может винить меня за то, что я влюбился в его сестру, когда сам явно влюбился в мою.

И вот он до сих пор смотрит на нее так — за неделю до ее свадьбы…

Да уж. Если придется, я этим воспользуюсь.

Остается только надеяться, что до этого не дойдет.

К полуночи дом наконец затихает. Последние несколько ночей тетушки шумели до двух-трех утра, но, похоже, наконец выдохлись. Тем лучше для меня — хотя бы Уиллоу не придется полночи сидеть и ждать.

Тихо спустившись вниз и пробравшись через темную кухню, я выглядываю в заднюю дверь и смотрю через двор. И надо же — в спальне Уиллоу все еще горит свет, а остальная часть дома Уильямсов погружена во тьму. Будем надеяться, сегодня мне удастся ни с кем не столкнуться.