Сегодня команду ждет настоящий хаос — на этот раз хороший. Чертовски приятно осознавать, что все вокруг счастливы благодаря мне, и я уже отчаянно хочу испытать это снова. Конечно, если Бак позволит мне еще хоть раз добиться такого результата.

Чава первым устремляется к номеру Уиллоу в конце коридора и начинает колотить в дверь, нараспев произнося ее имя, пока мы с Марком его догоняем. Я уже открываю рот, собираясь велеть ему прекратить, но дверь распахивается, и я мгновенно теряю дар речи.

Если где-то в глубине моего сознания еще оставались сомнения насчет отношений с Уиллоу, теперь от них не осталось и следа, потому что все, что мне нужно, стоит прямо передо мной.

— Готова покорять город? — спрашивает Чава, когда она выходит из номера.

Каким-то непостижимым образом он, в отличие от меня, умудряется не пожирать ее глазами с головы до ног.

Уиллоу прекрасно выглядит во всем, даже в форме Argonaut. Но сегодня на ней короткое черное платье с глубоким вырезом и туфли, которые иначе как «трахни-меня» и не назовешь, поэтому не прикасаться к ней будет практически невозможно — хотя, может, именно на это она и рассчитывала. К этому моменту Уиллоу прекрасно знает, какое действие на меня производит.

Ее накрашенные красным губы растягиваются в улыбке, когда она сияющими глазами смотрит на Чаву. И я лишь самую малость ревную из-за того, что этот блеск в ее глазах предназначен не мне.

Ладно, к черту. Я ревную до безумия. Она должна так смотреть на меня.

— Куда мы идем? — спрашивает Уиллоу, закрывая за собой дверь. — Я согласна на что угодно, но все-таки хотелось бы знать план.

Ответ Чавы едва доходит до моего сознания, потому что я слежу за каждым ее шагом по коридору и просто не могу отвести глаз. Я всегда замечал Уиллоу — как она двигается, как говорит, как реагирует на происходящее, — но теперь все ощущается иначе. Я чувствую ее присутствие гораздо острее, словно между нами протянулась невидимая нить, которая постоянно тянет меня к ней.

Только когда ее внимание наконец переключается на меня, я понимаю, что все это время задерживал дыхание, и с первым вдохом мои чувства заполняет теплый аромат ванили. Чава и Марк идут впереди к лифту, причем первый по-прежнему без умолку болтает, а Уиллоу пристраивается рядом со мной. И вот наконец появляется та самая улыбка, которую я ждал: открытый, полный обожания взгляд, которым она смотрела на меня перед тем, как я вышел на трассу и выиграл гонку. От него каждая клетка моего тела вспыхивает огнем.

— Привет, чемпион, — тихо поддразнивает она, глядя на меня из-под длинных ресниц. — Готов к сегодняшнему вечеру?

Я киваю, но говорить о себе мне сейчас совершенно не хочется.

— Ты потрясающе выглядишь, — говорю я, радуясь, что остальные уже достаточно далеко и не могут нас услышать.

Комплимент слабоват, но пока придется довольствоваться этим. Поэзию и цитаты из индийских фильмов я приберегу на тот момент, когда у меня будет побольше времени и достаточно уединения, чтобы восхищаться ею так, как она того заслуживает.

Ее улыбка становится лукавой, а взгляд медленно скользит по мне. Когда она снова смотрит мне в глаза, в темной глубине ее собственных появляется новый жар.

— А ты и сам неплохо выглядишь.

Блядь, я окончательно пропал из-за этой девушки.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, потому что мне отчаянно нужно отвлечься, иначе я сделаю какую-нибудь глупость — например, на глазах у всех потащу ее обратно в свой номер.

— Да, — отвечает она, и, пока мы неспешно идем к ожидающему нас лифту, тыльная сторона ее ладони задевает мою. — Все хорошо.

Я внимательно изучаю ее профиль. У нас обоих было немного времени подумать о том, что произошло раньше, и мне нужно убедиться, что мы все еще понимаем друг друга одинаково.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Разговор, вокруг которого мы оба так осторожно ходим кругами, придется отложить до тех пор, пока нам не удастся незаметно улизнуть от остальных. Получится ли это сегодня, еще неизвестно, но мне отчаянно хочется найти такую возможность. Я больше не могу оставлять то, что висит между нами, без ответа. Я хочу действовать, хочу принимать решения и делать выбор, который может навсегда изменить все между нами.

В клубе шумно, жарко, а американских флагов здесь больше, чем я когда-либо ожидал увидеть в Венгрии, но вечера у меня бывали и похуже. Шампанское льется рекой, музыка вполне приличная, а собравшиеся отпраздновать победу явно отлично проводят время. Даже на толпу жаловаться не хочется, особенно учитывая, что именно из-за нее Уиллоу уже почти час практически не отлипает от меня.

По настоянию Чавы мы все тусуемся на танцполе, а не в VIP-зоне, как, уверен, предпочел бы Марк. Уиллоу находится в центре нашей компании, переходя то ко мне, то к Чаве, а мы с ним соревнуемся, кто выдаст самый нелепый танец и рассмешит ее сильнее.

Вообще-то я неплохо танцую — мама бы от меня отказалась, будь это не так, — но ради улыбки Уиллоу я с удовольствием выставлю себя идиотом. Я делал это раньше и буду делать снова. Сколько себя помню, я всегда разыгрывал шута только ради того, чтобы увидеть, как озаряется ее лицо и на щеках появляются глубокие ямочки, похожие на крошечные лунные кратеры. А что может быть прекраснее луны?

Сейчас настала моя очередь танцевать с ней. Обхватив Уиллоу за талию, я с преувеличенным драматизмом отклоняю ее назад и слышу самый сладкий смех на свете. Когда опускаю ее еще ниже, она тянется ко мне и цепляется пальцами за мою рубашку. Я ни за что на свете ее не уроню, но все равно не спешу возвращать в вертикальное положение: с бешено колотящимся сердцем наслаждаюсь тем, как она держится за меня и как на ее лице вспыхивает азарт. В ней по-прежнему живет та бесшабашная смелость, которая с возрастом постепенно угасала, пока от нее не остался лишь тлеющий уголек. Но теперь она разгорается вновь — желание проверять границы и исследовать то, что раньше казалось недоступным, возвращается к жизни, и я более чем счастлив стать ее проводником.

Когда я наконец возвращаю ее в вертикальное положение, Уиллоу взвизгивает, но ладони так и остаются прижатыми к моей груди, и теперь только они разделяют наши тела. Мне достаточно слегка притянуть ее ближе, наклонить голову и найти ее губы, украсть поцелуй прямо посреди переполненного танцпола. И, судя по искре в ее глазах, она бы мне позволила.

Но прежде чем я успеваю это сделать, в кармане вибрирует телефон. Не убирая руки с талии Уиллоу, я достаю его, уже собираясь отправить очередной поздравительный звонок на голосовую почту.

Но на этот раз на экране высвечивается имя Говарда.

Я медлю, разрываясь между желанием продолжить танцевать с Уиллоу и необходимостью узнать, зачем звонит мой агент. Он никогда не тратит время на пустые любезности, так что у этого звонка наверняка есть другая причина.

Я наклоняюсь к Уиллоу и кричу ей на ухо:

— Прости, мне нужно ответить! — после чего жестом подзываю Чаву, а когда он подходит ближе, быстро добавляю: — Присмотри за ней, ладно? Я скоро вернусь.

Он кивает.

— Без проблем.

Мне совсем не хочется отпускать Уиллоу, и она смотрит на меня с таким разочарованием, словно расставаться ей хочется не больше моего. Но Чава тут же утягивает ее в танец, и вопреки моим ожиданиям ревность не захлестывает меня. Ведь она хочет меня. А Чава ни за что не станет пытаться изменить ее чувства — в отличие от Марка, который весь вечер бросает в мою сторону непонятные взгляды. Когда я отхожу от нашей компании, он снова смотрит на меня именно так.

Я пробираюсь сквозь толпу сотрудников Argonaut, по пути принимая новые тосты и хлопки по спине, пока не добираюсь до более тихого коридора в глубине клуба. Глухие удары басов отдаются в стенах, но здесь музыка звучит достаточно приглушенно, чтобы агент мог меня услышать.

— Звонишь поздравить меня, Говард? — спрашиваю я, плотно прижимая телефон к одному уху и прикрывая ладонью второе; от выпитого шампанского мне внезапно становится жарко. — Люди говорят, я сегодня гонку выиграл.