Лосон и Секомбе зашли в магазин газет и журналов, чтобы найти местные карты. В магазине Лосон вспомнил, что помимо англо-говорящих ПЛ, есть ещё развлекательные журналы и таблоиды, в том числе Министерства Обороны США «Звёзды и полосы» («Stars and Stripes»). Никто не знал, насколько устарели публикации в них, так как не было представления о том, как долго длилось переселение людей по Земле. Сколько времени каждый человек спал? Как на эти процессы влияло различие в часовых поясах, и насколько одновременно пробуждались люди в пределах одного и того же часового пояса. Эти вопросы сейчас имели сугубо академический интерес, подумал Лосон, потому что перемещённым оказалось каждое живое человеческое существо на Земле.

Бесцельно перелистывая «Звёзды и полосы», Лосон наткнулся на статью о проблемах военных госпиталей и задумался о больных людях во всём мире, огромное количество которых очнулись под открытым небом и оказались обречёнными на неминуемую смерть, потому что рядом с ними уже не было той помощи, в которой они нуждались. Донёсся запах табака и дыма сигарет Life Savers, что сделало место в магазине приятным для того, чтобы размышлять обо всех этих ужасах, несмотря на мучившую его совесть и ожидавшей его группы ПЛ, поэтому он упорно продолжал листать газеты.

Секомбе, стоя в дверном проёме, поторопил его:

– Я думал, что ты только будешь искать карту.

– Я её уже нашёл, просто решил глянуть новости в газетах.

– Пошли. Народ готов отправиться в путь.

Неохотно Лосон вышел следом за Секомбе на кусающее Андалузское солнце, которое словно невидимый прибой разбивалось о тротуар и хрупкий на вид корпус автобуса ВВС. Он принадлежал к известной серии шаттлов «Синяя птица», и Лосон вспомнил летний лагерь Военно-Воздушных Сил США в Эглине, что во Флориде, и автобус, который курсировал там между бараком их эскадрильи с минимумом удобств и полигоном возле какого-то болота. Это было очень давно, но нынешняя «Синяя птица», похоже, прибыла с ещё более древней эпохи. Автобус был слишком угловатым и неуклюжим на вид, словно сошёл с конвейера в 1954 году и, казалось, был сделан из покоробленной жести, а не из стали. Люди в нём открыли все окна, а те из них, кто был рядом с водительским местом, смотрели на подходивших к автобусу Секомбе и Лосона.

– Тащите скорей свои задницы, – закричал кто-то на них. – В этой чёртовой духовке мы тут все сейчас задохнёмся – никакого ветерка.

– Вы мастера только языком трепать, – огрызнулся на них Секомбе.

В автобусе находилась разношёрстная компания из американцев, британцев, австралийцев, двух или трёх европейцев, знавших английский язык, и одного индуса для балласта, закончившего Оксфорд. Лосон сел у окна прямо над задним колесом, и Секомбе буквально втиснулся рядом с ним. Некоторые из пассажиров представились, остальные, погружённые в свои думы, даже не заметили их. Лосона встревожило полное отсутствие детей. Мужчин и женщин было поровну, но мальчиков и девочек подросткового возраста и младше не было совсем.

Лосон развернул карту южной Испании, которую нашёл в газетном магазине, и провёл пальцем вдоль магистрали, ведущей из Севильи к двум небольшим городкам Санта Клара и Сан Пабло, возле которых находились два американских анклава. Дальше на юг располагались город Херес и порт Кадис. Сердце подводило Лосона – названия были такие чужие, такие грозные, что он почувствовал безнадёгу…

Где-то в середине автобуса чёрнокожая женщина рыдала в подол своей блузки, а сзади него сидел мужчина, который зажал ладонями свои уши и раскачивался так, что прикасался головой к своим коленям. Лосон сложил карту и засунул её в щель между сиденьем и бортом автобуса.

– Общим для всех здесь в автобусе является не то, что мы говорим на английском, – проговорил шёпотом Секомбе, – а то, что мы все страдаем.

Под управлением одного из первых друзей миссис Александры, врача из Южного Нового Уэльса «Синяя птица» вздрогнула и рванула вперёд. Итак, Экспортадора началась, и они свернули на одну из тех широких авеню, что вели за пределы города.

– Наши страдания, – продолжал шептать Секомбе, – объединяют нас со всеми этими бедными душами, которые бредят на этих улицах и спят прямо в своей рвоте. Вы то же самое делали в ночь, что мы провели над магазином презервативов, Лосон, когда говорили о своих дочерях. Почему вы так быстро отправились искать то, что найти, скорее всего, не можете? Почему вы так готовы вступить в эту искусственную семью, рождённую катастрофой? Вы действительно надеетесь, что сможете улететь домой в Линчбург? И что эта «птица», упакованная словно банка сардин и осуществляющая дальнюю транспортировку вместо того, чтобы просто курсировать по улицам, сможет вернуться в Австралию?

– Секомбе…

– Да, Лосон?

Он положил руку на колено валлийца и покачал его туда-сюда.

– Если бы у вас была семья, вы бы не приставали ко мне. Какого чёрта вы хотите? Чтобы мы остались здесь навсегда?

– Я и сам точно не знаю, что хочу, – он снял руку Лосона со своего колена. – Но у меня есть отец, сэр, и я его очень сильно люблю… Всё, что я знаю наверняка – это то, что сейчас всё должно быть по-другому. Нам не надо стремглав возвращать то, что было раньше.

– Дерьмо, – пробормотал Лосон. Он положил голову на край открытого окна автобуса.

Где-то в центре города послышались выстрелы. Водитель «Синей птицы», услышав эти выстрелы, стал энергично вертеть рулём и лавировать автобусом между встречавшимися на пути машинами и телегами с овощами, словно вёл гоночный автомобиль. Автобус тревожно залязгал и задребезжал. Он прогрохотал под каменным мостом, проехал перекрёсток, словно был живым существом, и с рёвом въехал в промышленный пригород Севильи, у въезда в который предприятие по розливу Кока-Колы и местный пивной завод установили свои конкурирующие рекламные щиты.

На крыше одного из заводских зданий Лосон увидел человека с винтовкой, который неторопливо стрелял в каждого, кто попадал в поле его зрения. Несколько человек уже лежали убитыми.

Через мгновение одна из пуль пробила лобовое стекло «Синей птицы», а другая срикошетила от её борта. В салоне все начали кричать и плакать. Ещё через короткое время Лосон, взглянув в лобовое стекло, увидел, что оно покрылось сплошной сетью трещин.

«Синяя птица» бешено накренилась, но доктор из Айвенго удержал её в вертикальном положении и мастерски вывел на трассу в Сан Пабло. После этого поездка превратилась в тихий спокойный круиз, благодаря которому от последнего инцидента в Севилье осталось, если не считать следов на лобовом стекле, слабое послевкусие кошмара. Наконец-то, они начали беспрепятственно двигаться к своей цели. Ну или скорее всего беспрепятственно.

– Очередной явный повод, чтобы вернуться домой, – проговорил Лосон.

– А с чего вы решили, что там будет по-другому?

В раздражении Лосон повернулся к валлийцу.

– Я полагал, что вы утверждали обо всём этом как об улучшении.

– Возможно, так оно и будет. Вероятнее всего.

Лосон хмыкнул пренебрежительно и отвернулся к оливковой роще, что проплывала слева от него. Кто будет собирать урожай с этих деревьев? И кто запустит производство на авиационных и ликёроводочных заводах, химических комбинатах, швейных фабриках? И кто будет доносить слово Господне до разбитых сердец и мозгов людей?

Возможно, у Секомбе и были какие-то идеи. Ведь, похоже, мы бежим домой, просто от того, чтобы убежать от новой реальности. Эффекты появления этой новой реальности не исчезнут в ближайшее время, что бы вы не делали. При этом попытка восстановить вчерашний порядок создаст ещё более отвратительную в плане энтропии ситуацию по сравнению, например, с состоянием признания нынешнего хаоса и проведением работы по обузданию его последствий. Но как с этими последствиями лучше справиться? Может, как раз, попытавшись вернуться домой…