Тем временем подготовка к очередному торжеству только начинала набирать обороты. И хоть гостей почти не осталось, ведь только часть коронации должна была дойти до глаз народа, а большая планировалась остаться в тайне — слуги всё равно не находили себе места.

Новый ворох сплетен, пересуды и главное — ожидание, — оправдаются ли их домыслы? Ктоонна самом деле, этот наследник? И неужели именно это дитя с его странной душой принесёт крах всему сущему?

Без лишних вопросов и подозрений со стороны Некрия дошла до покоев, которые, — без одного дня, месяц служили ей пристанищем и потянула ручку на себя. А закрыв за собой дверь, почти по привычке, увидев Ноктифера у собственного шкафа, подпрыгнула на месте, — на этот раз беззвучно.

Он не двигался и даже не смотрел на неё, — вероятно, настолько был полон мыслей, что не заметил её прихода. По виду его складывалось ощущение, что был он здесь давно и всё это время покорно был прикован к одному месту.

— Вы… — выдохнула она. — Что вы здесь делаете?

Он медленно перевёл на неё взгляд и задумался. Внутри же...онопять проснулся.

— Пришёл за подарком.

Она моргнула и спрятала пустые руки за спину.

— Ещё рано.

Ноктифер чуть склонил голову, из-за чего упёрся виском в дверцу шкафа. Потом — посмотрел на часы: стрелки показывали без пяти минут полночь.

— Подожду, — вздохнул он. — Мне не сложно.

Он подошёл к стулу и сел на него, как будто это было в порядке вещей. Некрии пришлось смиренно кивнуть, — не прогонишь ведь того, кто имел здесь право примерно на-а-а... всё. Так она прислонилась затылком к двери и принялась рассматривать собственные ноги.

— Берта приезжала.

— Приезжала? — Некрия в удивлении посмотрела на него не поднимая головы. — Сюда?

— Да, — он кивнул. — Её вызвал отец.

— Неужели из-за подарка?

— Как знать, — пожал он плечами и тихо вздохнул. — Меня не посвящали в детали. Впрочем, ничего нового. Из приятного — ба… Гохия, наконец-то уехала.

Голос его стал мягче, хотя поза выдавала внутреннее напряжение.

— Я не звал её бабушкой. Это её бесило. Может, поэтому и не питаю к ней тёплых чувств, и не расстроен, что она даже не попрощалась.

Он замолчал, хотя не требовал участия в своей исповеди. На часы опять посмотрел, опять вздохнул, но на этот раз не так громко, и откинулся на скрипучую спинку стула. Теперь он хотел смотреть только на неё.

— Осталось сутки потерпеть, и дядюшка наконец уедет.

Некрия, что на секунду задумалась о своём, — откуда ей подарок сейчас взять, растерянно заморгала.

— Ничего, — ухмыльнулся он и встал со стула. — Завтра всё закончится.

Она посмотрела на него и вдруг — сама не понимая почему — улыбнулась.

— Да, завтра мой последний рабочий день.

Ноктифер, заметно смутившись, на мгновение остановился.

— Не напоминай.

Она тихо засмеялась.

— Вы настырный.

— Видимо, этого недостаточно.

Оказался рядом, — в очередной раз настолько близко, что бежать было бы просто глупо. Лбом своим коснулся её лба, взгляд уронил куда-то в сторону её оголённых ключиц и задержал дыхание.

Один тяжелый удар, раскатившийся по комнате. Второй. Третий — Некрия вздрогнула только на нём.

Это… сложно было назвать её порыв поцелуем. Это больше похоже было на попытку спастись — воздух отобрать у того, кто в нём нуждался больше остальных. И чем настойчивее она углубляла поцелуй, тем сильнее терялся в нём Ноктифер.

Не сразу он обнял её, не сразу додумался к себе прижать и спуститься с губ к девичьей шеи, ведь изрядно проигрывал в напоре. Так отчаянно, так мучительно она вцепилась в него своими дрожащими пальцами и просто... закрыла глаза. Вздох за вздохом роняла, тряслась от его жадных прикосновений и едва не рухнула, когда он подхватил её на руки и понёс к кровати.

Как что-то хрупкое он опустил её на покрывало и тут же накрыл собой. Вновь прильнул к её телу, сполз губами по платью и прикусил налитый сосок через ткань платья. Некрия прогнулась, скрыла стон за ладонью, и сама потянулась к застёжке платья. Ноктифер перехватил её руку, взглянул на неё, губами к губам припал, и когда она вновь выгнулась навстречу, сам нетерпеливо стянул платье.

Губы тут же сменил язык. А в особенные момент, когда тот самый монстр вырывался наружу и требовал хотя бы немного ослабить цепь, язык сменялся зубами. Живот, бёдра — он спускался настолько медленно, насколько мог держать себя в руках. Но когда Некрия запустила пальцы в его волосы и потянула за них, он хрипло застонал — только сильнее это разожгло в нём бесноватое желание.

Рубашка, брюки, бельё — всё летело в сторону, как те самые светлячки на балу, что заменяли собой крохотные снежинки.

Словно наугад, словно в попытке ухватиться хотя бы за крохотную часть его существования, Некрия цеплялась за воздух. Пальцами, ладонями она касалась его груди и ногтями тянула Ноктифера на себя. И когда у неё наконец получилось это сделать, он прижался к ней, закрыл глаза — словно готовясь к прощальной речи, а она почувствовала его член меж своих ног.

Она тихо вскрикнула, когда он вошёл в неё; прогнулась и сильнее впилась в него пальцами. А он замер на долю секунды, давай ей привыкнуть, а себе — не кончить сразу.

Плавно он качнул тазом, второй, пятый, шестнадцатый раз... Он смотрел на неё и не мог оторваться.

Глубже, резче, сильнее — она сжимала его кожу, хваталась за простыни, сжимала его, когда он вновь замедлялся и требовал не задерживать дыхание.

— Смотри на меня, — наклонился он к её уху и хрипло прошептал — Я так…хочу.

Попыталась кивнуть, но вышло паршиво — дрожь сковала тело. С попытки четвёртой она всё-таки смогла открыть глаза, но едва найдя его опьяняющий взгляд, кончила.

С глухим, сдавленным стоном, вжавшись в её шею, он кончил следом. Не хотел выходить, не хотел отпускать, поэтому когда она сама обхватила его ногами и прижала к себе, он перевалился набок и только крепче придвинул её к себе.

Неизвестно как скоро они уснули, но сон этот был не таким, какой раньше встречал Ноктифера ночами. И даже шумное утро не с первой попытки смогло его разбудило: Ноктифер проснулся от воя труб и фанфар, а потом к ним присоединилась музыка и крики.

Торжество уже началось, а он только-только открыл глаза. Приятно-разбитое состояние тут же накрыло его тело, из-за чего по лицу его поползла довольная улыбка. Он повернул голову, чтобы посмотреть на неё и убедиться в том, что всё это было взаправду. Да и увидеть её лицо первым — уже дорогого стоило. Вот только… простыни были смяты, подушка ещё хранила её запах, но рядом никого не было.

Урок пятьдесят четвёртый

Неумолимо медленно вечер опускался на королевство. Небо наливалось чернильной синевой, и в этой синеве тонули очертания домов, башен, стен, редких деревьев и полуразрушенных трактиров. Где-то далеко, за рекой, догорала полоска заката, как порез на коже. А здесь, на площади перед дворцом, уже зажглись первые факелы. Их было много — десятки, нет… сотни десятков, и количество это только увеличивалось. Слуги, что должны были вести учёт тёмных, сновали от одного к другому, от другого к третьему и постоянно сверялись с записями друг друга. Что-то уже шло не по плану.

Ноктифер стоял на балконе. Он не двигался, не смотрел вниз, он…был статуей, на которую пришла поглазеть любопытная толпа. А ему была плевать, — и на гул, и на искажённые лица и на исход, от которого буквально зависело существование Мервии.

Поодаль, в тени арки, стояли трое. Лили — бледная, с тёмными кругами под глазами и явно нездоровым видом. Маэль — рядом с ней, крепко держал её под руку. И Берта — чуть поодаль.

За его спиной, у дверей на балкон, стоял сгорбленный слуга. Он держал в руках длинный список, наполовину свёрнутый в трубку. Примерно раз в семь минут к нему подбегал юный грим и передавал новые данные, а тот в свою очередь заново раскрывал документ и дописывал имена пришедших.