— Так будет правильнее, дорогой.

А вернувшись к Маэлю, намеренно выставила перед ним ладонь, где красовался ещё один перстень, только в разы меньше — на мизинце, и гордо цокнула:

— А э-э-этот я оставлю нашей дочери.

На неё обернулись оба: и Берта, и Маэль. И в их глазах... это… это было больше, чем удивление. А она коварно улыбнулась и отвернулась от обоих. И в этот момент тишину разрезал уже знакомый и такой обречённо-настойчивый голос:

— Для окончательного решения необходимо только одно согласие.

Ноктифер попытался приблизиться, но теперь упирался не в её пальцы, а в ногти. Он посмотрел на них, сощурился хитро, но улыбка… улыбка была по-детски невинной, и опустился на колено. Поднеся перстень матушки, он надел его на её дрожащий палец, поцеловал кольцо и прошептал:

— Мне плевать.

— Даже… если я…

Ноктифер посмотрел на Некрию и улыбнулся ещё шире.

— Я дам свой ответ позже.

Слуга — что по-прежнему валялся на полу, — растерялся и переспросил:

— Насколько позже?

Рывком она тут же присела к Ноктиферу, подкралась к его уху, но сказала так, чтобы слова её долетели до ближайших слуг и королевской четы:

— Планировала сегодня в покоях, но если на то воля моего господина, то моё согласие… он получает здесь и сейчас и... до конца веков.

Конец