Некрия шагнула вперёд, чтобы вырвать графин из его рук, и почувствовала, как острая боль с новой силой пронзает её стопу. Она пошатнулась, вскрикнула, а когда открыла глаза, то увидела, как он склонился над ней и осторожно поддерживает её под локоть.

Встретившись с ней взглядами, он опустил глаза. Некрия увидела, как его лицо изменилось, стоило ему заметить кровь на её ноге.

— Что… — он не договорил.

Он подхватил её на руки и понёс к кровати. Она не сопротивлялась — не могла, ведь боль была слишком сильной. Посадив её на край кровати, Ноктифер опустился на колени перед ней и осторожно взял её ногу в руки. Пальцы его дрожали, когда он осматривал рану.

— Осколки, — сказал он хрипло. — У тебя осколки в ноге.

Некрия виновато отвела взгляд и дёрнулась, когда он провёл пальцем по краю раны. Она не знала, что Ноктифер до мельчайшей детали помнил тот день, когда он почти также, но впервые коснулся её и как то же самое сделал с ней другой… с этими своими… масляными… глазами. Он помнил, как ненавидел того безродного, хоть польза от него оказалась бесценной. Но повторять… Даже в мыслях не хотел допускать этого снова.

— Я справлюсь.

Не отводя взгляда от её стопы, он оторвал кусок ткани от своей рубашки.

— Не двигайся.

И так недвижимая, она замерла. Зубы стиснула, глаза зажмурила чувствуя, как его пальцы касаются её кожи, решительно, но дрожа вытаскивая один осколок за другим.

Не видела его склонённой головы. Не заметила его опущенный плеч, будто он нёс на себе тяжесть, которую не мог сбросить. Но чувствовала темноту, исходившую от себя же.

— Не надо, — сказала она почти беззвучно. — Вы не…

— Я должен, — перебил он почти грубо. — Я всегда должен был, но я не знал, как.

Он снова наклонился, перевязывая её ногу куском ткани. И едва действие это было завершено, отодвинул её стопу в сторону, поднялся на колено, и наклонился к графину. Некрия перехватила его за запястье раньше, чем он успел сделать глоток.

— Не надо, — повторила она, глядя ему в глаза. — Прошу.

Он замер.

— Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, — сказал он тихо. — Но ты… всегда видишь меня таким.

Некрия сжала его запястье крепче, чувствуя, как бьётся его пульс под её пальцами. Не знала, что ответить, но и отпустить его не могла.

Это молчание, ожидание то ли триумфа, то ли казни… Ноктифер сам голову на плаху опустил и лбом упёрся в её колени.

— Останься, — прошептал он. — Плевать насколько, этого всё равно будет недостаточно.

— Это невозможно.

— Устал слышать, — хмыкнул он.

— Но это правда.

— Чушь.

Некрия процедила воздух сквозь едва приоткрытые губы и вновь их сжала.

— Дело внём?

— Нет-нет-нет!.. — в ужасе подняла она ладони. — Я клянусь собстве…

— Тогда почему ты с первой секунды поняла о ком речь?

Тонкие пальцы задрожали, как сделали это и хрупкие плечи, и девичьи губы. Темнота, воздух… нет!.. отсутствие воздуха сжало грудину.

— Ещё пару секунд, договорились?

— Н-н-но…

— Не больше.

— Н-нокт, я… я п-прав…

— Ваше высочество, — донёсся из-за двери женский голос, и только потом — стук. — Нам необходимо поговорить.

Урок сорок первый

Некрия нервно расхаживала по своим покоям не первый десяток минут. Не могла остановиться, не могла замедлиться. Не могла заставить свои мысли успокоиться, потому что они метались в голове с той же лихорадочной скоростью, с какой её ноги носили по комнате.

Берта. Берта. Берта. Берта.

Некрия зажмурилась, останавившись на мгновение, и прижала ладони к лицу. Она вспомнила этот взгляд — когда Берта стояла на пороге покоев Ноктифера, когда их глаза встретились, когда Берта посмотрела на неё, на его руки, на эту проклятую близость. Она увидела достаточно. Достаточно, чтобы попросить Некрию выйти. Достаточно, чтобы её голос дрогнул на последних словах. Достаточно, чтобы Некрия почувствовала себя нашкодившим ребёнком, которого застали за чем-то постыдным, — хотя что-то такое в этом и правда было.

Она села на край кровати и уставилась на дверь. Почему Берта до сих пор не покинула дворец? Какое у неё дело к Ноктиферу? Что вообще ей могло понадобиться у него в спальне, когда за окном уже давно смеркалось?

И вдруг дверь без предупреждения распахнулась: Берта влетела в комнату, так неожиданно, что Некрия, не успевшая даже подняться, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Тяжело дыша, она стояла на пороге, будто бежала сюда через весь дворец. Берта не сказала ни слова. Она просто смотрела на неё с немым упрёком и шумно цедила воздух.

— Бер, — подняла Некрия свои дрожащие ладони. — Я… я могу объяснить…

— Что ты вообще творишь?

— Я… я не знаю, — выдохнула она. — Я просто… я не хотела… я не думала…

Берта закатила глаза и огрызнулась:

— Я знаю, что ты не думала!

Берта протяжно вздохнула и уже было открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент дверь за её спиной вновь резко распахнулась.

— Я!.. Я!.. Искал вас поф…сюду! — молодой грим с перепуганным лицом едва шевелил раздвоенным языком. — Вы о… ошип… лись дверью, ваши покои даи…ше по ко-о-оридору, я пыт… ся вас догнать, но вы так б-быстро шли, что я не успел…

Берта медленно обернулась: её взгляд скользнул по лицу слуги, по его дрожащим рукам, по тому, как он переминался с ноги на ногу.

Некрия нахмурилась, чувствуя, как внутри неё зашевелилось любопытство. Она встала, сделала шаг вперёд и непринуждённо спросила вполголоса:

— Ты останешься на ночь?

Берта даже не взглянула на неё. Вместо этого она развернулась и пошла к выходу. Некрия, не успевшая опомниться, сделала шаг следом. Она хотела догнать её, хотела спросить, хотела понять, что происходит, но когда почти дошла до двери, Берта вдруг сама резко обернулась — так резко, что Некрия замерла на месте, не успев и пискнуть.

— Рабочий день окончен, — процедила ей Берта. — Поэтому я лично прослежу за тем, чтобы порог этой спальни не переступила ни одна злосчастная нога. В особенности твоя.

Также неожиданно она развернулась и вышла в коридор. Что-то слуге сказала, тот закивал, дверь за собой прикрыл, после чего их голоса исчезли из чужих покоев. Что же дело до Некрии — неспешно она отступила к тумбе, потом к кровати, а потом и вовсе прямо в одежде забралась на неё и укрылась одеялом с головой. Лишь часом позже она заставила себя по-настоящему приготовиться ко сну: туфли сняла, платье переодела на сорочку и подняла со столика гребень. После умывания, когда последним действием оставалась встреча с темнотой, она вдруг вспомнила о записке. Устало она вернулась к платью, запустила руку в его глубокий карман и вздрогнула. Суетливо в другой полезла, потом вернулась к прошлому, потом целиком платье тряхнула — тщетно.

— Нет-нет-нет-нет!..

Она бросила платье, тут же его подняла и в очередной раз тряхнула в стороны. Но ни на шестую, ни на шестнадцатую попытку с него не упал даже волос, прилипший к откидному воротнику. Застыла посреди комнаты, прокручивая в голове последние часы: она помнила, как сжимала его в руке, как теряла, находила, прятала, опять теряла.

— Только не там, — она зажмурилась от одной мысли, чтобы вернуться туда. — Может… может я…

Она нагнулась к платью и тут же одёрнула руку. К стулу подлетела, накинула поверх ночной сорочки лёгкий халат, завязала пояс и бесшумно выскользнула в коридор.

Здесь было темно — почти непроглядно. Свет факелов в конце галереи едва разгонял полумрак, поэтому приходилось идти наощупь. Самым сложным было спуститься и выйти в сад, ведь гостевые коридоры, которые днём казались простыми, ночью превращались в лабиринт, где каждый поворот мог оказаться ловушкой. Ещё и Берта… Да, она страшила Некрию куда сильнее мысли о возвращении в покои Ноктифера.

Она остановилась на мгновение, прислушиваясь к тишине, и в этот же момент наткнулась на что-то тёплое и... живое. Обе пискнули, обе вздрогнули, обе замерли на мгновение, прежде чем смогли разглядеть лица друг друга.