— У нас ведь будет равноценный обмен?

Некрия застыла, не понимая, что он имеет в виду.

— Когда прощаешься с одной ценной информацией, — продолжил он ещё тише, — на её место должна прийти другая. Клянусь, я мог бы оставить все тайны при себе, но планы моего племянника немного… не вписываются в моё видение этого брошенного мира.

Во взгляде Некрии пуще прежнего разрослась растерянность.

— Поэтому я должен забрать либо одну, либо другую…

Его брови чуть дрогнул.

—… тайну.

Некрия, переступив с ноги на ногу, отвела взгляд от его руки.

— Мне нечего вам предложить.

Унсин хмыкнул, но всё же снова протянул руку.

— Тогда разгадай эту загадку, Нека, — сказал он. — Тем самым ты окажешь мне полезную… услугу.

Некрия открыла рот, чтобы вновь отказаться, но вместо слов из её горла вырвался невнятный звук. И прежде чем она поняла, что происходит, листок уже лежал в её руке.

Она попыталась вернуть его, но в суматохе, в этой неловкой, почти комичной борьбе, она споткнулась — о его хвост.

Его руки ловко обхватили её талию, мягко удержав от падения. Он чуть смутился — Некрия заметила это по тому, как дрогнули уголки его губ, — но тут же отпустил её, отступая на шаг.

— П-прошу прощения, — сказала она сутулясь. — Я… я не хотела…

Она выбежала из его покоев, даже не оглянувшись. Шаг, другой — и не заметила, как врезалась во что-то… вернее… в кого-то.

Его лицо было напряжённым, из-за чего она не сразу смогла понять, чего именно в нём было больше — испуга, удивления или разочарования.

Она открыла рот и… Решила бежать. Вот только Ноктифер перехватил: рывок — и она оказалась прижатой к его груди. Слуга, случайно оказавшийся рядом, вскрикнул от неожиданности.

— Сгинь, — бросил он ему сквозь зубы.

Слуга исчез, до того, как слова Ноктифера успели эхом разлететься по коридору. Некрия не видела, куда тот делся — она смотрела только на Ноктифера, чувствуя, как его пальцы сжимают её талию с почти болезненной силой.

— Отпусти… те…

Наоборот, Ноктифер сильнее прижал её к себе и развернул к стене, чтобы не дать ей сбежать. Тогда она попыталась убрать волосы с лица, но из-за дрожи в пальцах только больших глупостей наделала — листок, который она так упрямо сжимала, выскользнул из её руки и упал на пол.

— В-ваше…

Он чуть нагнулся следом за ней, подхватил её под колени и вновь прижал к стене, чтобы пресечь её любые попытки к побегу.

— Я… я не понимаю!.. — выдохнула она. — Что в-вы делаете?

Но он молча продолжал сжимать челюсти.

— Отпустите, — прошептала она, чувствуя за него боль в его же пальцах. — Вы делаете мне бо…

— Хоть что-то в этом месте остаётся… — из-за угла донёсся приторно-вежливый голос. — … в порядке вещей.

Унсин вышел к ним, поднял с пола листок и протянул его Некрии. Но прежде чем она успела взять его, Ноктифер перехватил и смял его быстрее, чем Некрия успела вдохнуть.

— Не опаздывайте к ужину, — Унсин лишь пожал плечами, отворачиваясь. — На голодный желудок в голову лезут дурны-ы-ые мысли!..

Едва он неспешно побрёл прочь, как Некрия соскользнула вниз, коснулась ногами пола и, не глядя на Ноктифера, подняла смятый листок. Вот только дальше… Она не знала, что делать. Не знала, стоит ли оправдываться. Не знала, куда эту чёртову бумажку деть. Не знала, остаться или…

— Довольно.

Ноктифер принял решение за неё: отпустив её также неожиданно, как и поймав, он, сшибая с пути слуг, которые не успевали сторониться, в мгновение растворился в другом конце коридора. А Некрия… Она смотрела на смятый листок в своей руке, на камень под ногами, на голые стены… Не глядя она развернула его и прочла вслух:«Лилия здешних вод».

Получасом позже

Некрия стояла перед дверью покоев Ноктифера, и в руках её был поднос. Тяжёлый, с массивной тарелкой, накрытой серебряной крышкой; с хрустальным графином, в котором плескалось что-то тёмное и густое; с маленькой вазочкой, где лежали засахаренные фрукты, похожие на драгоценные камни.

Она смотрела на дверь и тут же опускала глаза. Не знала, зачем пришла. Не знала, что скажет. В одном была уверена — в том, что не могла оставаться в коридоре, не исполнив приказ… заказчика.

Некрия переступила с ноги на ногу, чувствуя, как туфли доселе удобные… жмут. Она подумала о том, чтобы поставить поднос на пол, освободить руки, но потом вдруг решила иначе: неловко перехватив поднос одной рукой, она наклонилась, сняла туфлю и, придерживая её пальцами, постучала голыми костяшками по дереву. Звук вышел тихим. Она постучала ещё раз — громче прошлого, но всё равно недостаточно.

— Ваше высочество? — позвала она, и голос её прозвучал неуверенно, почти испуганно. — Я принесла…

Она не договорила, ведь из-за двери донёсся глухой звук — что-то ударилось о дерево. Поднос качнулся в её руках, графин зазвенел, соприкоснувшись с тарелкой, и Некрия, пытаясь удержать равновесие, сделала шаг назад.

Поднос выскользнул из её пальцев и с грохотом рухнул к ногам. И суп, и закуски, и драгоценный графин — несъедобное нечто почти нарочно за долю секунды просочилось в каждую тонкую трещинку пола.

— Па-п-простите! — голос её дрогнул. — Я… я сейчас… я всё уберу…

За дверью всё замерло.

— Простите, — повторила она, уже тише.

Некрия опустилась на колени, чувствуя, как острые осколки впиваются в её ладони, как жидкость пропитывает ткань платья, а её аромат почти слился с лёгким шлейфом её утреннего мыла. Настырно пыталась собрать осколки, которые то и дело выскальзывали из рук, возвращаясь обратно в лужу.

Не заметила, когда именно порезалась. Только увидела, как по пальцу течёт алая кровь и по инерции обтёрла его о подол. Хотела поближе рану рассмотреть, но распахнувшаяся перед её носом дверь, пробрала до мурашек и запретила любые движения.

Ноктифер стоял на пороге и выглядел он скверно. Волосы были взлохмачены, как будто он провёл грязной рукой по ним сотню раз, рубашка расстёгнута, рукава кое-как задраны. А в глазах его был испуг — такой откровенный, такой неприкрытый.

— Некрия? Что… что ты…

Он посмотрел на её руки. На кровь, стекающую по пальцам. На разбитый поднос, на осколки, на безразлично сновавших слуг… Он шагнул вперёд, протягивая руку, но Некрия отшатнулась, прижимая порезанную ладонь к груди.

— Не надо, — выдохнула она. — Я… я просто… я принесла…

Она осеклась и прикусила язык.

— Зачем ты пришла?

— Я… я хотела… — начала она, но голос её сорвался. — Я принесу новую порцию. И, если не п-помешаю, то сейчас же убе…

— Уходи, — сказал он тихо. — Пожалуйста.

Она слышала, как он выдыхает эти слова, и чувствовала, что они даются ему с трудом.

— Я не голоден, — добавил он ещё тише, — я не… просто уходи.

Он шагнул назад, в комнату, и его рука уже коснулась края двери, готовясь закрыть её, как Некрия, суетясь, поднялась следом и не заметила, как ступила на осколки босой ногой. В комнату зачем-то вбежала и замерла от увиденного.

Мебель была перевёрнута — стул валялся на боку, стол сдвинут с места, бумаги разбросаны по полу. Шторы были задёрнуты так плотно, что сквозь них едва пробивался свет. А ещё в воздухе висел запах алкоголя — совершенно не присущий господину, но идеально вписавшийся в атмосферу хаоса.

Осмотревшись, Некрия увидела графины. Вернее, три графина. Они бережно стояли на полу, рядом с разбросанными подушками. Один из них был уже наполовину пуст, другие — недавно отпитые.

Вместо того чтобы оттолкнуть её, Ноктифер сделал шаг к графину, поднял его, поднёс к губам, и прежде, чем он успел отпить, в отражении тёмного стекла увидела его уставшие глаза.

— Я же просил тебя уйти.

Она подошла ближе, чувствуя, как осколки врезаются в её ногу, как боль становится всё более острой.

— Вам нельзя пить.

Он горько усмехнулся — виной тому терпкое послевкусие чёрной ягоды.

— Ты права, — сказал он и снова поднёс графин к губам.