Унсин довольно ухмыльнулся, вспоминая.

— Он думал, я издеваюсь. А я правда хотел купить.

— И купили?

— Увы. Сказал, что фамильная реликвия. Метла из перьев райской птицы — фамильная реликвия. На Забытых землях с юмором всё весьма плачевно, но этот старик меня рассмешил.

Ноктифер за их спинами переступил с ноги на ногу. Едва заметное движение — но оба, и Некрия, и Унсин, почувствовали его кожей. Унсин покосился через плечо с лёгкой, едва уловимой усмешкой.

— Племянник, — окликнул он, не повышая голоса, но чётко, чтобы тот услышал. — Ты как там? Не замёрз? Можешь присоединиться, если хочешь.

Ноктифер дёрнул плечом — то ли пожатие, то ли нервный тик.

— Нормально.

— Поня-ятно, — протянул Унсин и, едва заметно закатив глаза, снова повернулся к Некрии. — О чём это мы? Ах да, про метлу. Так вот, я потом выяснил, что метла у него и правда фамильная, только не реликвия, а знак должности. Он главный по... как бы это сказать... по отлову самозванцев. Представляешь? У них есть специальный человек, который гоняет по рынку подозрительных личностей с метлой!

— Да не может быть! — Некрия снова рассмеялась. — Это же самая странная должность, которую я когда-либо слышала!

— О, это ещё что! Я тебе про должность дегустатора липовых слёз рассказывал? Нет?

Ноктифер слушал. Стоял у дерева, прислонившись плечом к коре, и слушал. Он не вмешивался, не пытался вклиниться в разговор, не ревновал — пока Унсин не касался её, ситуация его устраивала. Более того, в этом смехе Некрии было что-то такое, отчего у него самого на душе становилось чуть теплее.

Но мысль о матушке не отпускала. Она сидела где-то в затылке, пульсировала тупой болью, мешала сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас. Он пытался попасть в её покои — слуги его не пустили. Сказали, что "госпожа отдыхает и не велела беспокоить". Врали? Или правда? Он не знал. А идти к отцу и спрашивать напрямую — не решался.

—… Может, у них там так принято? — предположила Некрия, давясь смехом. — Угрожать врагам необычными способами?

— Может быть, может быть... — Унсин задумчиво стряхнул травинку с кончика хвоста. — Но самое смешное, что я правда не помню, что сказал. Я вообще тот разговор плохо помню — там вино было… его наличие меня подкосило. Так что, возможно, я ему пообещал что-то действительно невероятное.

Некрия уже не смеялась — она хохотала, запрокинув голову, и в свете ущербной луны лицо её казалось… живым.

Ноктифер смотрел на неё с полуулыбкой — хорошо, что она смеётся. Плохо, что не с ним.

Унсин, закончив историю, бросил быстрый взгляд на племянника и вдруг подался вперёд, к Некрии, понизив голос до заговорщического шёпота:

— Нека, а хочешь, я тебе кое-что покажу? Такое, чего ты точно никогда не видела. Я, когда путешествовал по дальним краям, нашёл одно местечко... точнее, не я нашёл, меня туда проводник привёл, но не это важно. А теперь прямо здесь, во дворце. Вернее, под ним. Ты даже не представляешь.

Некрия в удивлении огляделась по сторонам и перешла на шёпот.

— П-прямо здесь? Под дворцом?

— Рискнёшь?

Она замялась лишь на секунду. Взгляд её скользнул в сторону, туда, где стоял Ноктифер, — но он смотрел куда-то вверх, в тёмное небо, погружённый в свои мысли.

Некрия перевела взгляд обратно на Унсина — переживать или пока рано?

— П-пошли, — сказала она и, ухватившись за протянутую руку, встала с иссохшей травы.

Они ушли бесшумно. Некрия старалась не отставать, на ходу оборачиваясь — просто так, на всякий случай. Она не знала, что Ноктифер очнулся от своих мыслей только, когда тишина стала какой-то другой. Не той, с привычным фоном из смеха и голосов, а пустой. Он резко повернул голову к тому месту, где только что сидели двое.

Холодная волна прокатилась от затылка до пят, сжала внутренности ледяными тисками. Он шагнул вперёд — раз, другой, — подошёл к тому месту, где она сидела. Присел на корточки, провёл рукой по пожухлой траве. Она ещё хранила слабое тепло — или ему только казалось?

Он выпрямился, огляделся, но сад молчал. И тогда он почувствовал это — не просто брешь где-то глубоко внутри, а физически осязаемую пустоту.

Тем временем Некрия едва поспевала за хвостом Унсина. В темноте его силуэт то и дело пропадал с её глаз, поэтому как и в какой именно момент они оказались под землёй — Некрия сказать не могла. Не спасала даже бестолковая маслянистая лампа, позаимствованная без спроса с поста стражи. Свет от неё вырывал из темноты то кусок стены, покрытой паутиной, то грубо отёсанный каменный свод, то странные символы, процарапанные на камне неизвестно кем и неизвестно когда.

— И… давно этот ход здесь? — спросила Некрия, стараясь не отставать.

— А никто не знает, — отозвался Унсин, не оборачиваясь. — Я на него наткнулся случайно года три назад. Искал кое-что... неважно.

Некрия приблизилась к стене, провела пальцем по грубой глине.

— А куда он… ведёт?

— А вот это, — Унсин развёл руками, — самый интересный вопрос. Я дошёл до определённого места и упёрся в завал. Старый и явно специально обрушенный. Может, там выход наружу. Может, ещё какие-то помещения. Может, сокровищница. Может, ловушка. Я не рискнул раскапывать в одиночку.

Они прошли ещё немного — шагов двадцать, не больше. Тоннель сузился, потолок опустился так, что даже Некрии, невысокой и гибкой, пришлось пригнуться.

— Здесь, — сказал вдруг Унсин, останавливаясь. — Видишь?

Некрия подошла ближе, подняла лампу повыше. Впереди действительно был завал — груда камней, земли, каких-то гнилых досок, перекрывающая проход почти до самого верха. Сверху, из щелей, сыпалась какая-то труха — то ли от ветра, то ли от древности конструкция потихоньку разрушалась.

— Ого, — только и сказала Некрия, разглядывая эту картину.

Она машинально повела лампой влево, освещая стену, и, не отдавая себе отчёта, сунула лампу в почти незаметную выемку странной формы, будто специально выдолбленную чьей-то рукой.

— Нека, — позвал он тихо.

Она обернулась, и в свете лампы, теперь стоящей в стене, лицо её казалось ему почти незнакомым.

— Что?

Унсин смотрел на неё долго. Очень долго. Его хвост перестал покачиваться — он замер, вытянувшись в струну, что у него случалось только в моменты крайнего напряжения или крайнего удивления. Глаза, обычно насмешливые, чуть прищуренные, теперь были широко открыты и смотрели на неё с выражением, которого Некрия никогда раньше не видела.

— Я думал удивить тебя, — сказал он наконец, и голос его звучал странно — без привычной лёгкости. — Показать тебе что-то, чего ты никогда не видела. Похвастаться своей тайной. А ты...

Он покачал головой и усмехнулся.

— Ты вновь удивляешь меня, Некрия, — закончил он тихо. — Вновь.

Урок тридцать третий

Три часа ночи — или... уже утра? — Некрия не знала. Она бродила вдоль старой ограды, машинально водя пальцами по шершавой поверхности камня. Стена, издалека казавшаяся неприступной и грозной, вблизи оказалась обманчивой — древней и сыпучей. Чёрный камень крошился под пальцами, оставляя на коже почти пепельный след. Она растирала эту пыль по ладоням, подносила к лицу, вдыхала — и с губ срывался тихий, горький смешок.

Небо светлело. Она брела вдоль стены без цели, позволяя ногам нести себя куда угодно, пока взгляд не зацепился за странность — почти сквозную дыру в кладке на уровне её пояса. Некрия остановилась, подняла голову. Выше, метрах в двух, ещё одна выемка. И ещё. Словно кто-то нарочно выдолбил эти углубления, превратив неприступную стену в подобие лестницы.

Она оглянулась — никого. Тишина стояла такая, что, казалось, даже ветер затаил дыхание. И тогда, не отдавая себе отчёта в том, что делает, Некрия ухватилась за первый выступ и полезла вверх. Нога соскользнула раз — сердце ухнуло куда-то вниз, но пальцы вцепились в камень слишком отчаянно: удержалась. Второй шаг — уже уверенней. Третий — и вот она уже на самом верху.