Он научился верить только себе.

Ах, Италия!

Милан стал для Альберта настоящим глотком свежего воздуха. И не только потому, что больше не нужно было ходить в школу. Ему нравилось, как чётко итальянцы выражают свои мысли. И их интересовало куда больше вещей, чем обычных немцев. Альберт не встречал более культурных людей, чем жители Северной Италии. Прогуливаясь по широким улицам, где сновали экипажи, и вдыхая ароматы, долетавшие из пекарен, Альберт мечтал остаться в Италии навсегда.

Здесь он написал свою первую научную работу, которую назвал «Исследование состояния эфира в магнитных полях». Насколько ему было известно, магнитные поля существовали в реальности – не зря же стрелка компаса всегда указывала на север. А вот в существование эфира он не верил. И когда спустя некоторое время научные светила обнаружили, что эфира на самом деле не существует, эта новость только прибавила ему уверенности. Какой смысл учиться в школе, спрашивал себя Альберт, если можно прийти к таким же выводам своим умом, просто прогуливаясь по миланским улицам?

– Альберт! – стал призывать его к порядку отец. – Пора тебе задуматься о работе. А чтобы получить работу, нужен диплом. Ты поедешь учиться в Цюрих и станешь инженером-электриком! Как тебе такая идея?

Альберт ответил, что и слышать об этом не хочет. Но в Цюрих ему всё равно пришлось поехать. И очень скоро.

Наполовину средневековый, наполовину торговый Цюрих радовал глаз своей красотой, широко раскинувшимся озером и виднеющимися вдали Альпами.

На вступительные экзамены в Высшее техническое училище Цюриха – Политехникум – Эйнштейн прибыл без всякой подготовки. Он лучше всех сдал физику и математику, но по остальным предметам оказался в числе последних.

– В некоторых вещах ваш сын гений, господин Герман, – говорили профессорá отцу. – А в некоторых… нет.

– А есть у него шанс всё-таки поступить в Политехникум?

– Если вы убедите его закончить среднюю школу и подтянуть другие предметы, возможно, в следующем году он станет нашим студентом.

И Альберта отправили учиться в школу небольшого городка Аарау, где за ним присматривал господин Уинтелер, один из преподавателей этой школы. Страстный любитель пеших прогулок, изучавший поведение птиц, он встретил юношу с открытым сердцем. Иногда они вдвоём катались на парусной лодке, и Альберт обратил внимание, что ветер, гуляющий над озером, придаёт его мыслям правильное направление.

В школе он учил только те предметы, которые были нужны ему для поступления. И через год, получив аттестат, поступил в Политехникум.

– И какие у тебя теперь планы? – спросила дочь господина Уинтелера, когда они прощались. Она была очень хорошенькая и нравилась Альберту.

– Первым делом хочу получить швейцарское гражданство и перестать быть немцем, – ответил он.

(И вскоре Эйнштейн действительно это сделает, отправив все необходимые документы в город Ульм).

– А потом?

– Потом найду себе какое-нибудь серьёзное занятие.

Ах, Цюрих!

В этом городе Альберт провёл самые счастливые годы своей жизни. Занятия он посещал только самые необходимые. Снимал комнату то тут, то там и приходил домой только поспать. Часто терял ключи от входной двери, подолгу бродил по городу или катался на лодке вместе с первыми в его жизни верными друзьями. Они вместе учились, и им всегда было о чём поговорить. Итальянец Микеле, Марсель, изучавший математику, а ещё – Милева, сербская студентка, которая задавала Альберту много въедливых вопросов. Ни одна женщина ещё не задавала ему таких вопросов, ни одна не смотрела на него такими горящими глазами.

Как только выпадала возможность, они с друзьями совершали вылазки в горы, где Альберт иногда так увлекался обсуждением разных спорных тем, что рисковал провалиться в расщелину.

– Осторожно! – выкрикивали Микеле или Марсель и в последний момент протягивали ему ледоруб.

Альберт хватался за него, твёрдо вставал на ноги и возобновлял спор ровно с того места, на котором его прервали:

– Проблема в орбите Меркурия! – доказывал он. Или: – Свет! Свет! Может ли что-то двигаться быстрее света?

Эйнштейн скептически относился ко всему, что слышал на лекциях. Случалось, он высокомерно поправлял профессоров, когда они выводили на доске математические формулы. Он не всегда бывал прав, но если и впрямь замечал ошибку, то в аудитории поднимался гул: «Альберт снова положил на обе лопатки профессора математики!»

Он не следил за внешностью и мог забыть умыться или не надеть носки. Это же такая пустая трата времени! А ещё удивлялся, зачем люди мучаются в неудобных кожаных туфлях, если есть сандалии.

Помимо учёбы его жизнь занимали многочисленные переезды, скромные обеды в трактирах, прогулки с друзьями по выходным. Об Эйнштейне говорили, что он холодный, как лёд. Что он упрямый и самонадеянный. Но именно это в нём и привлекало. Загадочный и отрешённый, он часто плавал в одиночестве на парусной лодке, прихватив с собой записную книжку. Многие цюрихские девушки из хороших семей проявляли к нему повышенный интерес. И потом, не будем забывать, как он умел и любил играть на скрипке!

Проучившись четыре года, Эйнштейн получил диплом Политехникума. На дворе был уже новый – двадцатый – век, а Альберт всё не мог решить, какую работу выбрать. Он вообще не очень понимал, что такое постоянная работа.

Трудно сказать, как это пришло ему в голову, но за рекомендательным письмом он обратился к профессору Веберу – тому самому, которого не раз унижал своими замечаниями у доски. Вебер в отместку написал, что Альберт практически ни на что не годен. Не самая лучшая получилась рекомендация.

Тем временем его отец окончательно обанкротился. И денег в семье не стало. Что же делать?

На помощь пришёл отец Марселя, его друга. Он порекомендовал Альберта, на этот раз с самой хорошей стороны, в патентное бюро в городе Берне. Эйнштейн прошёл собеседование, и его приняли на работу в отдел изобретений.

Вскоре он отправился в Италию повидаться с отцом. Последняя финансовая неудача подорвала здоровье Германа.

– Не таким я видел твоё будущее, Альберт, – обратился старик к сыну при встрече, – но придётся с этим смириться… В любом случае, держись за свою маленькую Милеву, хотя твоя мать её и не любит.

Возможно, мать и в самом деле была недовольна выбором сына. Но гораздо хуже было то, что отец был недоволен самим сыном!

– Папа, – спросил его Альберт, – ты считаешь меня неудачником?

– Я думаю, ты никогда не стал бы хорошим инженером, Альберт. Но быть инженером – это ещё не всё в жизни.

Ах, Берн!

Патентное бюро, в котором Эйнштейн проработал семь лет, располагалось на верхнем этаже здания телеграфа на улице Шпайхергассе. Чтобы попасть на рабочее место, Альберту приходилось долго взбираться по лестнице. Неподалёку, буквально в двух шагах от бюро, он снял небольшую комнату, где и поселился. Жил он бедно, но счастливо. Зарплаты с трудом хватало на жизнь, зато работа отнимала лишь полдня. А всё остальное время он мог посвящать научным исследованиям.

Сидя за стойкой, он принимал изобретателей, вместе с ними разбирал их опытные образцы и, если что-то шло не так, тоже вносил свою лепту. Бок о бок с автором они дорабатывали изобретение. Создавали новый опытный образец, готовили описание, следили за судьбой новой идеи… И так всё шло своим чередом.

Однажды Альберт, чтобы подзаработать, разместил в газете объявление: «Выпускник физического факультета Политехникума даёт частные уроки».