— Система, — проговорил вслух, глядя в потолок. — Подскажи, чтобы пережить спуск в эту Глотку — что мне нужно?
Перед глазами тут же развернулось окно.
[ЗАПРОС ОБРАБОТАН]
[Объект: Лавовая трубка «Глотка» (восточный склон Иль-Ферро)]
[Фон Ци Огня: критический]
[Температурный режим: 380–520°C на глубине 20 м и ниже]
[Минимальный порог выживания: 7-я ступень Закалки Тела]
[Обоснование:]
[— Автономный Горн 6-й ступени не способен поддерживать термобаланс дольше 8–12 минут]
[— Меридианы «Живой Ртути» не выдержат длительного давления Ян-Ци сверхвысокой плотности]
[— Пассивные навыки «Железная Кожа» и «Термальная Адаптация» не покрывают полный спектр воздействия]
[Рекомендация: достичь 7-й ступени Закалки или использовать экранирующий артефакт Эпического ранга]
Седьмая, значит.
Я хмыкнул. А ведь это — дело решаемое. Кристалл у меня за пазухой, Амальгама отработана, протокол «Горнило» уже запущен. При должной настырности седьмую ступень возьму за несколько дней. Может, даже быстрее — если первая сессия дала плюс двадцать шесть процентов, то темп вполне хороший. Восьмая тоже в планах, но седьмая — минимум для того, чтобы соваться вниз и не превратиться в хрустящий кусок угля.
Хорошо. С этим ясно.
— А что насчёт лозы? — снова обратился к Системе. — Ты мне чертёж подсунула, значит, что-то о ней знаешь. Подскажи, где её достать.
[ЗАПРОС ОБРАБОТАН]
[Объект: Смоляное масло высокогорной лозы]
[Статус: сведения неполные]
[Причина: недостаточный уровень профильных навыков (Травничество: 0, Алхимия: 1, Ботаника духовных растений: 0)]
[Доступные данные:]
[— Растёт на скальных осыпях выше линии леса]
[— Требует вулканических почв и перепада температур]
[— Сбор смолы — весна/раннее лето]
[Рекомендация: обратиться к специалисту соответствующего профиля]
— Ну да, логично, — кивнул сам себе.
Кузнец я, а не травник. Откуда мне знать, где какая лоза растёт и как её жмут. Тут нужен Алекс или что ещё надёжнее — Целители Духа из Святилища, у них такого должно быть под завязку. Но вот то, что требует Вулканических насыпей — это наводит на определенные мысли. Вероятность, думаю, есть.
— Ладно, последний вопрос, — проговорил. — Сама эта лоза — на Иль-Ферро она вообще есть?
[Оценка вероятности произрастания на острове Иль-Ферро: ~50 %]
[Обоснование: климатические и геологические условия подходят. Однако эндемичные виды высокогорных лоз часто привязаны к конкретным хребтам.]
Половина на половину. Ну, это уже кое-что — всяко лучше, чем ноль.
В крайнем случае, спрошу у Алекса. Святилище Духа — место, где лекарей полон двор, а у лекарей всегда есть кладовые с редкими маслами и смолами. Если такая лоза растёт на Ферро — её точно знают. Если нет — может, у них найдётся готовое масло, откуда-нибудь привезённое. За спрос, как говорится, денег не берут.
Хотя идти самому и светить лицом в Цитадели сейчас — плохая затея. Значит, через Чезару передам Алексу записку. Или Брок наведается. Что-нибудь придумаем. Главное, чтобы эти люди Сальери все не подпортили. Надеюсь, с Чезарой всё в порядке.
Полежал так ещё несколько минут, просто слушая, как шипит в Глотке горячий воздух и как мой рыжий сосед тихонько похрустывает остатками сухаря. Кварцевый контур на плите остыл, руны потемнели — обычные борозды в камне, только и всего. Будто ничего и не было.
И вот лежу я тут, в заброшенной штольне, со спящим древним разумом в камне, с огненной мышью под боком, с планами на охоту за чудовищем размером с город, и строю расчёты, как бы мне выковать убийцу Левиафана. Сам себя поймал на этой мысли и негромко рассмеялся.
Да я сейчас, небось, выгляжу точь-в-точь как тот самый Маэстро Ферро. Отшельник, запершийся в горе со своими безумными чертежами. Процарапывает на стенах схемы, которых никто не поймёт. Бормочет под нос о лозе и кварце. Кормит огненного зверька сухарями и величает его соседом.
Усмехнулся этой мысли беззлобно.
Ну что ж. Может, он был не таким уж безумцем, этот Безымянный. Может, просто видел то, чего другие не видели.
Я упёрся ладонями в базальт, подтянул ноги и поднялся. Отряхнул штаны от угольной крошки, повёл плечами, прогоняя остатки дурноты. Голова прояснилась — туман разошёлся, оставив на своём месте чёткий порядок.
Дел у меня невпроворот.
Для начала — Камень.
Оглядел очаг. Угли под золой ещё были, но жара в них не осталось — серые, подёрнутые белёсой коркой. Присел на корточки, сгрёб ладонью золу в сторону. Под ней мерцали редкие красные точки — дотлевающая сердцевина. Выудил из-за наковальни остатки растопки: щепу, сухой мох, пару тонких обломков Железного Дуба, которые оставил впрок.
Сложил всё шалашиком над углями. Неторопливо, аккуратно — чтобы тяга пошла куда надо, а не задохнулась под ворохом.
Прижал пальцы к щепе. Короткий выдох и Ци потекла к кончикам, собираясь в каплю жара. Щепа потемнела, пустила тонкую струйку дыма, а через миг по ней пробежала оранжевая ниточка. Мох вспыхнул сразу, с сухим треском, и пламя лизнуло дубовые сколы.
— Вот так, — пробормотал я, подбрасывая угля побольше.
Рыжий прохвост подошёл ближе и уселся у очага, глядя на разгорающееся пламя с видом хозяина, принимающего давнего приятеля.
Поставил котелок Чезары, залил воды из бочки. Пока грелась, достал из сумки свёрток Алекса, развернул кожу. Семь аккуратных мешочков с пронумерованными узелками — рыжий почерк въедливо выводил цифры на каждом. Рядом бычий желчный камень в отдельной тряпице.
Устроился поудобнее на сухом куске кожи Вепря, что служил мне подстилкой. Спина к прохладной стене, ноги скрестил. Достал Духовный Камень.
Замер.
Кристалл в ладони — совсем другой. Не тот, что был утром. Прозрачный, глубокий, без тени мути. Прожилки огня ярче, злее, будто кто-то протёр стекло и впустил свет; льдяные жилы чище и голубее. Камень дышал ровно, без тех глухих толчков, что раздражали меня прошлой ночью, как чужое бормотание за стеной.
А сила просилась наружу, как зверь, которого долго держали в клетке и который вдруг увидел открытую дверь. Внутренний Горн откликнулся сам, без моей команды — запульсировал под грудиной голодным ритмом.
Положил кристалл перед собой на плоский камень. Сел в позу лотоса, выпрямил спину, опустил плечи. Просто посидел так, ни о чём не думая.
Дышал глубоко и размеренно.
От Камня исходили частицы — тонкие, едва уловимые нити. Чувствовал их кожей лица: холодные касания на щеках, у висков, под подбородком. Как снежинки, только не тают. Если втянуть воздух носом — в ноздрях оседает что-то прохладное, минеральное, с привкусом сырого камня после дождя. Если приоткрыть губы — на языке появляется еле уловимый след: солоноватый, с лёгкой железистой горчинкой. Может, воображение. Может, нет. В такой концентрации Ци граница между чувством и выдумкой стирается — тело само начинает знать то, чего глаза не видят.
Котелок зашумел. Я снял его с огня, дал воде чуть остыть.
Развязал первый мешочек. Высыпал на ладонь щепоть сухого порошка — серо-зелёного, с тёмными вкраплениями. Пах резко: горькая мята, что-то землистое, ещё какой-то травный шёпот, которого я не узнавал. Положил под язык.
Вкус кислый, вяжущий, с ледяной ноткой, от которой заломило корни зубов. Запил водой, глотая быстро, чтобы не давиться горечью.
И травы начали работать.
Внутри, прямо под рёбрами, завозилось тепло — тугое, плотное, как будто там медленно раскручивался клубок нагретой шерсти. Тепло поползло в низ живота, к Нижнему Котлу, и одновременно вверх, в грудь, к горлу. Каждый узел, где сходились меридианы, отзывался лёгкой пульсацией.
Я взял Камень в ладони, сложил их колодцем. Прикрыл глаза.
И начал вдыхать.
Чёрт возьми, какая разница.
В прошлую сессию с этими Вита-частицами и чужим голодным сознанием во льду каждое дыхание было борьбой. Камень сопротивлялся, подсовывал видения, пытался вцепиться в разум когтями чужой воли. Теперь ничего подобного. Чистый источник. Просто Ци огромной плотности, готовая стать моей.
