Сколько я провозился? Судя по тому, как затекло всё тело и как пересохло в горле, часа три точно. Может, больше.

Поднялся, потянулся. Хрустнули колени, заныла шея. Хватит на сегодня сидеть в этом каменном мешке — нужен воздух.

Туфовый коридор вывел наружу, и я зажмурился. День стоял в полном разгаре. Облака разошлись, и сквозь просветы между серыми клочьями било яркое, почти белое солнце. Воздух пах влажной землёй, нагретым камнем и чуть-чуть серой.

Поднялся на несколько шагов выше входа, где базальтовый козырёк обрывался и открывался вид на восток. Ветер ударил в лицо, солёный и тёплый. И вот оно — море.

Далёкое, сизо-голубое, расчерченное белыми полосками волн. Линия горизонта размытая, дрожащая в дымке. Я стоял и смотрел на него, и что-то внутри привычно отпускало. Пять лет в Бухте приучили к этому. Просыпался с видом на воду, ковал под шум прибоя, засыпал под него же. Море стало частью ритма, и без него тело чувствовало себя неполным, как без наковальни под рукой.

Прищурился. Там, за дымкой, на границе видимости, проступали тёмные силуэты. Сперва подумал, что показалось, но нет. Корабли. Четыре крупных корпуса и два поменьше, шедшие чуть в стороне. Расстояние слишком велико, чтобы разобрать флаги или тип оснастки. Направление… похоже, из Мариспорта сюда, но могли идти и мимо. Передние суда двигались строем, борт к борту. Так ходят военные эскадры, а не торговые караваны. Грузовые — те, что поменьше — держались в кильватере.

Война добралась до здешних вод. Или вот-вот доберётся.

Интересно, чьи это? Лига стягивает флот к острову? Или Альдория уже выслала авангард? Отсюда не разберёшь. Узнать бы…

Треск камней.

Звук донёсся снизу и левее, со стороны верхней тропы, ведущей от Железного Леса. Негромкий, но отчётливый. Камешек покатился по склону, стукнул о выступ, замер.

Я перестал дышать.

Ещё звук. Шорох подошвы по рыхлому туфу. И голос — тихий и неразборчивый, обрезанный ветром.

Люди на восточном склоне, выше угольных делянок, где никто не ходит без крайней нужды.

Шагнул назад и скользнул за скальный выступ правее входа в штольню. Прижался спиной к базальту, убрав тело в тень козырька. Дыхание ровное, неглубокое. Ци прижата к центру, «Внутренний Горн» скручен до минимума, чтобы не фонить.

Выждал десяток секунд. Осторожно повернул голову и выглянул одним глазом из-за камня.

Трое поднимались по склону метрах в сорока ниже, лавируя между обломками породы. Двигались грамотно, с оглядкой, прикрывая друг друга. Переговаривались коротко, еле слышно. Я уловил обрывок фразы на южном диалекте, но слов не разобрал.

Первым шёл высокий, неестественно худой человек в тёмном кожаном доспехе, покрытом белёсым налётом. Морская соль на коже. Моряк или кто-то, кто долго был в море. Лицо иссечено тонкими шрамами, движения экономные и плавные. На поясе покачивался зазубренный тесак с костяной рукоятью. Этот шёл первым, но не торопился. Останавливался, поворачивал голову, будто прислушиваясь к чему-то, что обычное ухо не слышит. Может, чует потоки Ци. Практик?

Второй, широкоплечий коротышка с бритой головой и мощной бычьей шеей. Руки непропорционально длинные, как у борца-вольника. На спине короткий арбалет, на бедре кинжал в потёртых ножнах. Он перемещался тише остальных, ступая мягко, по-кошачьи, и постоянно озирался, контролируя тыл.

Третий, жилистый мужик среднего роста с рыжей щетиной и выцветшей повязкой на левом предплечье. Нёс на плече моток верёвки и холщовый мешок, набитый чем-то тяжёлым. Из-за пояса торчала рукоять короткого меча.

Все трое поднялись до уровня входа в штольню. Худой в кожаном доспехе остановился у ущелья, ведущего к козырьку. Замер. Голова медленно повернулась в сторону входа, заросшего железным вязом.

Он стоял неподвижно секунд пять. Глаза пустые и холодные. Потом чуть приподнял ладонь, и двое позади тоже замерли.

Слушает? Щупает фон?

Штольня фонит Ци как разогретая домница. Если этот тип хоть немного чувствует потоки, он поймёт, что за вязом не просто дыра в скале. А если он хорош, то уловит и свежие следы: сбитый мох у входа, мокрые пятна на камне от перетаскивания бочки, запах прогоревшего угля.

Пальцы сжались в кулаки. При себе ничего, кроме голых рук и шестой ступени Закалки.

Кто они? Патруль Гильдии? Нет, патрульные вряд ли крадутся по склону с арбалетами и верёвками. Охотники? Возможно… но что-то смущало. Люди Совета Искр, посланные за мной? Тоже возможно. Но Совету проще перехватить меня в городе, чем лезть на восточный склон. Да и как они узнали? Черт, ничего не понимаю.

Худой сделал шаг к ущелью. Второй, бритоголовый, снял арбалет со спины и тихо взвёл тетиву.

Они точно нашли вход.

Я мог бы отступить. Просто скользнуть по склону вниз, скрыться в тенях Железного Леса, пока они копаются в моих пожитках. Но отступить сейчас означало наверняка потерять Духовный Камень и навсегда лишиться этого места. А что делать дальше, я просто не понимал. Двое зашли внутрь, один остался на стрёме. Я замер за скальным выступом, судорожно соображая, как выпутаться из этой ловушки.

Ситуация паршивая, практически патовая. Я мог бы напасть на того, что остался снаружи — он выглядел слабее прочих, но внутри ещё двое, и тот, первый, в кожаном доспехе, явно был крепким орешком. Пойти на разговор? Если дело сорвётся, придётся иметь дело с тремя сразу, а это верная смерть.

Вариантов, в сущности, не оставалось. Нужно атаковать и быстро убирать одного. Если они сунулись в мою нору с обнажённым железом, намерения у них явно не лучшие. Мелькнула мысль: а вдруг это просто случайные мародёры? Тогда могу убить людей, которые этого не заслужили… Но раздумья оборвали голоса, донёсшиеся из пещеры:

— Тут был. Точно был! — голос звучал глухо, но отчётливо.

Ищут меня. Конкретно меня. Значит, сантименты в сторону.

Я действовал максимально аккуратно. Осторожно выглянул из-за уступа, проверяя дозорного. Рыжий как раз оглядывался по сторонам, и я едва успел спрятаться обратно, когда его взгляд мазнул по моему укрытию. Выждал несколько секунд. Снова выглянул — мужик отвернулся, всматриваясь вниз по склону.

Пора.

Я вынырнул из-за камня. Резкое, взрывное ускорение — не издал ни звука, хотя естество требовало выпустить наружу боевой рёв — берсерк внутри ещё жив, но я сдержал его. Просто рванул вперёд, превратившись в смазанную тень, точь-в-точь как та огненная мышь из Глотки.

Этот мужик едва успел начать оборачиваться, когда я уже смял пространство между нами. Рывок, захват и мои пальцы железным обручем сомкнулись на шее, сдавливая горло. В этот миг почувствовал, как ладони буквально полыхают; раскалённая Ци рванулась к точкам контакта, и наёмник глухо закряхтел, обжигаемый нестерпимым жаром моих рук. Я тут же принудительно убрал Огненную Ци, гася температуру, чтобы не прожечь ему глотку до костей. Говорить он не мог, только тихо хрипел и кряхтел — я слишком сильно передавил шею.

Дёрнул его на себя, увлекая дальше за выступ скалы, в тень валунов. Главное, чтобы из лаза в пещеру нас не заметили раньше времени. Протащил ещё пару метров, притиснув к камням.

— Тише, — выдохнул ему в ухо, едва заметно ослабив хватку, но не убирая пальцы с сонной артерии. — Одно лишнее движение, один писк, и это будет последнее, что ты сделаешь в своей никчемной жизни. Понял?

Рыжий судорожно, мелко закивал. Глаза у него стали круглыми, полными животного ужаса — смотрел на меня как на выходца из Бездны. Я осторожно ослабил давление, давая ему возможность вдохнуть, но не отпуская.

— Кто такие? Что вам здесь надо? — спросил шёпотом.

Мужик поначалу только открывал рот, как выброшенная на берег рыба, беззвучно хватая воздух. Я снова чуть сжал пальцы, напоминая о себе. Он хрипло засипел, пытаясь что-то выдавить.

— Ну! — поторопил, встряхнув его. — Шепотом.

— Заказ… — кряхтя и сплевывая слюну, выдавил он. — Велено… тебя взять. Мастера… Живым велено…