Я замер.

Знакомое полупрозрачное окно развернулось в воздухе, видимое только мне, как всегда. Строки побежали сверху вниз.

[АНАЛИЗ: Древний Духовный Камень (Симбиотическая мутация)]

[Обнаружен потенциал для полной абсорбции.]

[Текущая совместимость носителя: 74 % (Огонь — высокая, Лёд — критически низкая).]

[ВНИМАНИЕ: Ледяная составляющая камня (Инь-ядро) конфликтует с доминирующей Ян-природой практика. Поглощение без нейтрализации Инь-компонента приведёт к внутреннему обморожению меридианов и откату прогресса.]

[Доступные протоколы абсорбции:]

[1. Протокол «Молния» (1–2 дня)]

[Риск: КРИТИЧЕСКИЙ (82 % вероятность необратимого повреждения Нижнего Котла).]

[Потенциал: +2–3 ступени при успешном завершении.]

[Требования: Внешний стабилизатор Инь-стихии. Постоянный мониторинг каналов.]

[Рекомендация: НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ при текущем уровне контроля над Ледяной Ци.]

[2. Протокол «Горнило» (5–7 дней)]

[Риск: ВЫСОКИЙ (34 % вероятность частичного обморожения периферийных каналов).]

[Потенциал: +2 ступени (гарантировано при отсутствии осложнений).]

[Требования: Алхимическая поддержка (термостабилизирующие составы). Ежедневные сессии «Стойки Тысячелетнего Вулкана» для сброса избыточного Инь-давления.]

[Рекомендация: ДОПУСТИМО при наличии квалифицированного алхимика.]

[3. Протокол «Река» (25–30 дней)]

[Риск: УМЕРЕННЫЙ (8 % вероятность осложнений).]

[Потенциал: +2 ступени (с полной интеграцией Ледяной Ци как вторичного элемента).]

[Требования: Стабильная среда. Регулярное питание. Минимальный стресс.]

[Рекомендация: ОПТИМАЛЬНО для долгосрочного развития.]

[Ключевое препятствие: Ледяное ядро камня содержит кристаллизованную Инь-Ци возрастом 500+ лет. Плотность превышает внутренний резерв практика в 12 раз. Интеграция Льда в систему «Огонь + Земля» возможна, но требует филигранного баланса — послойного «оттаивания» с одновременным «провариванием» каждого слоя Огненной Ци.]

[Совет Системы: При успешной интеграции практик получит уникальную тройную синергию (Огонь + Земля + Лёд), открывающую доступ к техникам класса «Абсолютный Контроль Температуры».]

Окно мерцало секунду, две, три — и свернулось.

Я моргнул. Пальцы сами сжали камень крепче.

Две ступени гарантированно при втором протоколе. Пять-семь дней. Высокий риск, но допустимый. С Алексом рядом — допустимый.

Брок смотрел на меня выжидающе. Заметил, что я «ушёл» на мгновение — привык к таким паузам за годы, но всё равно чуть прищурился.

— Если всё пройдёт как надо, — сказал я ровно, — смогу прорваться через две ступени. Это минимум.

Брок замер, потом медленно откинулся на спинку стула. Дерево скрипнуло.

— Две ступени, — повторил он. Голос стал тише. — Ты ведь на шестой сейчас.

— Да.

— Значит, восьмая.

Пауза.

— Значит, можешь меня догнать. — Охотник произнёс это странным тоном, чем-то похожим на оторопь. — Догнать все мои пятьдесят пять зим за неделю.

Тишина. Молоты за стеной. Потрескивание фитиля. Дыхание Ульфа — ровное и тяжёлое.

— Вот дерьмо, — сказал Брок.

Потёр лицо обеими ладонями. Убрал руки. Посмотрел на потолок, потом на меня.

— С восьмой ступенью, брат, уже считаются. Это факт. — Он загнул палец. — Двери открываются, которые на седьмой и ниже наглухо заколочены. Это тоже факт. — Второй палец. — И ни один здравомыслящий мастер, магистр или чиновник не станет давить на практика восьмой ступени силой, потому что знает — может и не встать после. И это тоже факт.

Третий палец.

Брок опустил руку, пожевал ус, поскрёб подбородок.

— Бесы…

Он встал, прошёлся до стены и развернулся. Лицо рассечено надвое — свечной свет слева, тень справа.

— Может, и впрямь стоит того. Может. Но ты пойми, пацан — если ты сейчас исчезнешь, если не явишься в Цитадель, когда объявлена эвакуация и все претенденты под присмотром… — Он щёлкнул пальцами. — Гильдия тебя вычеркнет навсегда. И это в лучшем случае. Упрутся рогами — а они умеют, поверь — и ни один Грандмастер потом не подпишет тебе допуск. Четырёхсотлетние традиции, авторитет Совета Искр, все эти их «нельзя», «не положено», «прецедент».

Охотник сел обратно. Стул крякнул.

— А в худшем… Трибунал. Военное время, чрезвычайное положение, присвоение ценностей из недр вулкана. Могут и к прикончить, если совсем озвереют. Хотя, — он скривился, — скорее всего, просто впрягут в упряжку. Поставят к горну и заставят молотить сутками без перерыва, пока война не кончится. Без статуса, без прав, без имени. Рабочая скотина с молотом. Если смогут заставить, конечно. Все таки с восьмой ступенью все становится несколько труднее.

Я посмотрел на Брока спокойно, как на человека, которому говоришь то, что решил окончательно.

— Я сам буду решать, что мне делать. Впредь и всегда.

Голос вышел ровный и негромкий.

— Больше никто не загонит меня туда, где я уже был — ни Гильдия, ни Совет, ни трибунал, ни война. Хватит.

Брок долго смотрел на меня. Что-то менялось в его лице медленно, как цвет металла при нагреве. Ушла прищуренная цепкость торгаша-переговорщика. Проступило другое — глубокое, почти отцовское.

— Ты стал суровее, Кай, — сказал он тихо. — Стал суровее.

Помолчал. Открыл рот, закрыл. Пальцы легли на колено, сжались и разжались.

— И ещё…

— Что?

Брок отвёл взгляд. Посмотрел на оплывший огарок свечи, на тонкую ниточку дыма, поднимающуюся от почерневшего фитиля.

— Ничего. Просто… будь осторожнее с этим. — Кивнул на камень в моей руке. — Такая сила может повести не туда. Видал я, как люди менялись, получив разом больше, чем могли унести. Хорошие люди.

— Она пойдёт туда, куда нужно, Брок.

Сказал это без нажима. Просто как факт.

Брок посмотрел мне в глаза. Потом кивнул коротко.

— Лёд и Огонь.

Голос Алекса прозвучал из полутьмы. Парень поднялся с края кровати, стоял прямо, руки сцеплены за спиной.

— Лёд и Огонь, — повторил он, глядя на камень. — Тебе нужна будет моя помощь, Кай.

Я посмотрел на него. Худое лицо, впалые щёки, тени под глазами. Пять лет он просидел в своей лачуге над колбами, латая мои каналы по капле в день. Пять лет.

— Опять? — Я улыбнулся первый раз за этот вечер.

— Иначе будет трудно, сам понимаешь. Инь-Ци такой плотности и возраста… — Алекс чуть прищурился, мысленно уже перебирая составы. — Без термостабилизатора твой Горн сожрёт ледяное ядро за два дня, и вместо интеграции получишь взрыв в меридианах. Нужны порошки. Кое-что у меня есть, остальное придётся найти.

— Да, — сказал я. — Твоя помощь нужна.

Брок хлопнул ладонями по коленям и встал. Стул отъехал назад, скрежетнув ножками по полу.

— Ладно, — сказал он. — Сидите здесь. Не высовывайтесь. Дверь никому не открывайте, кроме меня.

Он шагнул к двери, остановился и полуобернулся.

— Есть у меня одно соображение. Место на восточном склоне, за Железным Лесом. Старая штольня, заброшенная ещё до моего приезда. Кренн упоминал вскользь — мол, там даже крысы не живут, потому что порода фонит Ци так, что шерсть дыбом. Для тебя в самый раз. Но за доступ и молчание, возможно, придется заплатить — надёжное место стоит надёжных денег.

— Деньги будут, — сказал я.

— Вернусь до рассвета. Постараюсь.

Брок посмотрел на меня ещё раз долгим и тяжёлым взглядом, в котором мешались тревога, уважение и что-то похожее на зависть. Потом развернулся и вышел. Дверь закрылась. Массивный замок щёлкнул.

Шаги по коридору. Скрип лестницы. Тишина.

Мы остались втроём.

Алекс молча сел обратно на кровать, вытащил из-за пазухи огрызок грифеля и клочок бумаги и начал что-то быстро записывать, бормоча под нос: «…серный цвет — есть, корень аконита — есть, а вот охлаждающую основу где брать…»

Я повернулся к Ульфу.

Великан сидел на своём табурете неподвижно. Деревянная рыбка лежала на широкой ладони, и большой палец уже не двигался — замер на полпути вдоль плавника. Светлые глаза смотрели на меня, и в них была тревога — тихая, глубокая.