Только капля крови, даже одна. Лишь бы не терпеть этот нестерпимый жар и жажду.

— Да, Энодия, я это сделаю, — из последних сил прошептал Алатрион.

Зарина усмехнулась, торжествуя над ним. В этот момент она уже не была Энодией.

Глава XIX

Святой источник

Вода била прямо из расщелины в камнях, стекала по желобку из обломков кувшинов и собиралась в небольшой бассейн, выложенный плитами из местного сероватого камня.

Она была не просто прозрачной — переливалась радугой, как стеклянные вазы. А вкус странный. После пары глотков Диоген даже нахмурился, пытаясь понять, что ему тут кажется необычным. Зачерпнул ещё пару горстей и сообразил. У воды вообще не было никакого привкуса, она не отдавала ничем. Это было бы удивительным, но он уже знал о том, что этот источник считают святым.

Напившись, он провёл мокрой ладонью по лицу. Голова немного кружилась, но вовсе не от усталости, голода и переживаний. Вовсе не клонило в сон, наоборот, он только сейчас он впервые по-настоящему почувствовал свободу от влияния всяческих тёмных и непознанных сил. И покой, необычную тишину, которые поселились в его душе. Признаться, это плохо сочеталось с местом, куда он попал.

Селение, где находился святой источник, располагалось неподалёку от Херсонеса. Оно выросло рядом с каменоломнями, которые обеспечивали все городские постройки.

Повсюду белая пыль и леденящая душу музыка — лязг стали, что рубит камень. Навстречу попалась большая, массивная телега, гружённая прямоугольными блоками известняка. Её тащили сразу четыре вола. Затем Луций увидел вереницу полуголых рабов, которые понуро брели по дороге, подгоняемые холёными плечистыми надсмотрщиками. Издалека доносились щелчки кнутов, окрики. И это нескончаемая звонкая какофония, от которой сжималось сердце.

Луций, против своей воли замедлил шаг. Всё его существо противилось приближению к источнику звука. Провожатые это заметили.

— Ты чего? Успокойся, нам не туда.

Вскоре действительно свернули с большака на узкую дорогу, можно даже сказать — просто тропу, протоптанную ослами. Она вывела к селению.

Вид у здешних домишек жалкий. Разбогатеть тут особо и не на чем. Вокруг одни скалы, редкий кустарник. Правда, на ближайших склонах рос виноград, да и на холмах паслись овцы, подъедая выгоревшую осеннюю траву.

Братья-гончары, которые привели сюда Диогена, не донимали его вопросами. Видно, сами не хотели ничего рассказывать. Луций заметил, как старший неодобрительно поглядел на младшего. Ему явно не понравилось, что тот с готовностью взял монету, которую протянул ему Диоген, как плату за то, что проводили сюда.

Младшего звали Бион, он то и дело пытался заговорить с Луцием, но всякий раз замолкал, когда старший брат поглядывал на него. Тем более, что у старшего, Гигина, вид был довольно суровый и неприветливый.

— Спасибо вам, сам бы я никогда сюда не добрался, — сказал Диоген, как только они оказались на месте, — я теперь тут просто побуду до завтра. Не беспокойтесь. Это ведь никому не запрещено?

Гигин снова бросил быстрый взгляд на брата. Тот поджал губы, но ничего не сказал. Покорно побрёл вслед за старшим. Луций слишком уж погрузился в это почти забытое ощущение покоя, чтобы придать их переглядкам какое-то значение.

Но блаженствовал недолго. Не успели браться и двадцати шагов пройти, как он встрепенулся и снова обратился к ним:

— А вот мне рассказывали, что этот источник недавно появился, прямо из скалы. Это правда?

Он вдруг понял, что ему просто необходимо поговорить, хоть с кем-нибудь. С простыми людьми, которые не связаны ужасными тайнами и не обладают необычными способностями.

— Да, это недавно было, настоящее чудо тогда случилось. Жил у нас тут один старик, — Гигин махнул рукой в сторону каменоломен, — имя ему было Клемент, из самого Рима к нам попал. Хороший он был человек. Про него в городе разное говорят, иные так и немало злого, будто он смутьян и против цезаря заговорщик. Но я-то правду знаю, он — настоящий праведник, вот так.

— Заговорщик? — переспросил Луций.

— Так римляне говорят, и наши архонты им вторят. Дескать, раз отказался жертву принести цезарю, так оскорбил величие. Вот и заговорщик, стало быть. Его и сослали за это в наши каменоломни. А лето тогда было совсем засушливое, дожди не шли. А отсюда до воды далеко ходить. Не наносишься. Мучился народ. Рабы в каменоломнях мёрли, как мухи. У них и без того жизнь такова, что многие и года там не протягивали. Тогда Клемент помолился богу, и случилось чудо. Наутро все проснулись, а тут вода течёт.

Гигин внимательно посмотрел на собеседника, поднял палец к небу и многозначительно сказал:

— Богу помолился!

— Какому? — спросил Луций.

Гигин посмотрел на него, будто на малое дитя, и терпеливо пояснил:

— Бог всего один.

— А Дева? — спросил Луций, — Геракл? Афина?

Он не смог сдержаться. Захлёстывало любопытство. Пока жил у Афанасия, даже не задумывался, с кем его свела судьба, а осознав, отчаянно жалел, что не поговорил, не расспросил.

— Они не боги, — ответил Гигин.

— А кто?

— Бесы.

Бесы? Ведь это что-то злое и противное человеческому роду. Как же так? И даже Соф… Афина?

Вести беседу о сущности богов и демонов сразу расхотелось. Луций переменил тему:

— А что у вас, в Херсонесе, с водой плохо?

— Да, совсем беда! Округа засушливая. Раньше городу воды хватало. Когда-то тут река была, да пересохла напрочь давным-давно. Вода в колодцах солонее с каждым годом. Засуха, ручьи мелеют. В городе-то ещё получше, а тут, в каменоломнях, совсем с водой туго. Так что повезло нам, что Клемент испросил у Господа источник! Большой праведности был человек. Говорят, от самого Петра крещение принял!

— А что же, вообще неоткуда в город воду провести?

— Есть, дальше в горах хорошие родники. Но надо новые трубы делать!

Бион помолчал немного, по лицу было видно, что он просто слова подбирал. Видать решил, что Диоген человек образованный и, возможно, значительный. С ним по-простонародному говорить стыдно.

— Много денег на это потребно. Но как без воды? Когда нимфеи и колодцы полупустые, последнюю монету на общественное дело выложишь. Вот и скинулись. Архонты деньги собрали, стройку затеяли. Да плохонькие трубы вышли. Стыки плохие, руками из жопы деланы, вода сочится, а кое-где и вовсе разливается. Их бы под землю, а они иной раз поверху пущены. Камень какой скатится — и вдребезги труба, она же глиняная. Ну и когда дожди в горах идут — вода есть. Как дождя нет, так и воды нет. А денег на эту стройку ушло, просто страсть сколько! Мне мясник рассказывал, что за эти деньги можно было не из глины, а из серебра трубы сделать! Разворовали!

— И что, никакой управы на них нет? — удивился Диоген.

— Никакой. Весь город мучают, кровопийцы. Так и живём!

— Плохо, — согласился Диоген, — вот почему у вас в Херсонесе баня такая дорогая. А что люди про это говорят?

— Возмущаются, конечно, да архонтам и дела нет. А тяжело всем. Особенно беднякам. Вот брат многим людям помогает. Так его Клемент научил, надо, говорит, добро делать тому, кому тяжелее всех. Вдовам да сиротам. Вот Гигин и старается. В городе за воду стали большую плату ломить, но за здешний источник брат денег брать не разрешает. Говорит, что это нам Бог дал.

— И что же, неужели никто из властей про источник не знает? — удивился Диоген.

— Конечно знают.

— А почему тогда не поставят здесь стражу? Чтобы за деньги воду продавать? Или отсюда трубу провести.

— Ха! — Бион заулыбался, — так ставили! И до сих пор бесятся, что доход малый.

— Почему же так?

Бион наклонился поближе и заговорщицки прошептал:

— Так и промеж стражи наших полно. Клемент тут сотни окрестил. Не одних рабов. Среди тех, кто в Господа нашего, Иисуса Христа верует, даже зажиточные купцы есть. И среди лучших людей, кое-кто. Скрываются, вестимо. Цезарь-то хоть и далеко, да кара близко. Как отписали архонты и служители Девы в Рим, так прибыл специальный легат и обрёк Клемента смерти.