Боги смотрели на пришельца бесстрастно, равнодушно. Им не было до него дела, как и ему до них.

Александр приблизился к костру и остановился, заворожённый пляшущим пламенем. Потрескивали смолистые дрова. Где-то вдалеке проухал филин.

За спиной пришельца послышалось низкое утробное рычание, не яростное, а будто даже ленивое, но при этом и не предвещающее непрошенному гостю ничего хорошего.

Человек медленно обернулся, встретившись взглядом с двумя горящими глазами, отражавшими пламя костра.

Из тьмы выступила массивная косматая фигура. Очертания её оставались полуразмыты. Рык прекратился. Человек и создание ночи смотрели друг на друга и два сердца стучали всё чаще, пробуждая всё сметающую лавину чувств.

А потом Луций Корнелий Александр произнёс два слова:

— Здравствуй, брат.

Anno Domini 1459

Она ощутила себя вновь единым целым. Всего один миг понадобился. Только что её не существовало, и вот она уже здесь.

Вокруг была оливковая роща. Серебристо-зелёные листья шелестели на ветру. Похоже, сейчас зима. Никого, пусто и тихо.

Она медленно поднесла руки к лицу, осмотрела свою одежду, довольно необычную, и сделала первый шаг по земле.

Тут же вернулась память, вся накопленная ею за долгое время, череда больших и малых событий, разочарований и надежд.

Тогда она поняла, что победила всех, что её безумный и смелый план сработал.

Она глубоко вздохнула. Воздух был холодный и чистый. Но перед её глазами ещё стояли дым и гарь от пожара в Александрии. Тогда она собралась с духом и сделала то, что задумала уже давно. Сожгла свою сущность на костре из тысяч книг.

А сейчас возродилась вновь.

Значит, пришло то время, когда люди начали снова искать древнее знание, а не отказываться от него. Все эти долгие века она не исчезала навсегда. Часть её сущности была растворена в трудах христианских мыслителей, которые для доказательств своей веры широко пользовались трудами эллинских и римских философов.

А всего-то потребовалось разрешить давнее противоречие между верой и разумом, положить в основу новой религии философию старой школы.

Прекрасно! Всё сработало именно так, как она и надеялась!

Значит, люди её позвали снова! Позвали по имени и попросили помочь. Научить их мудрости, дать совет.

Что же, на это она и рассчитывала. Теперь ей не нужны алтари в её честь и Нити. После перерождения её сущность изменилась. Каждый, кто возьмёт в руки философский труд, и предпочтёт занятия науками иным делам, принесёт ей свою жертву.

А она вернёт её почитателю, обострит его ум, подскажет новые идеи, придаст сил на нелёгком пути.

Афина медленно вышла из оливковой рощи и осмотрелась. Вокруг раскинулись холмы, поросшие оливками и виноградом. Вдалеке текла река, а рядом с ней стоял город. Звали её оттуда, именно из города исходило страстное желание получить новые знания и изменить мир.

Она сделала шаг вперёд, потом ещё один. А потом быстро зашагала по деревенской дороге в сторону этого города.

Теперь она знала его название.

Флоренция.

И там её уже ждали.

Значит, наступил новый мир. Пришла другая жизнь. Кто знает, каким окажется этот новый мир, и каким она его сделает?

Солнце пробивалось сквозь витражное окно, отчего цветные зайчики метались по стенам. Синие, красные, зелёные, причудливая россыпь огоньков расцветила помещение монастырской библиотеки. Полки с древними рукописями вдруг приобрели нарядный, праздничный вид. Тому немало способствовали и запахи, исходившие от пышного букета белых роз, который украшал стол.

За ним сидело двое мужчин. Один, в красной кардинальской мантии, пожилой, приближавшийся годами к шестидесяти. А второй, облачённый в монашескую рясу, едва перешагнул порог тридцатилетия.

Молодой несколько смущался обстановкой. Он восхищённо разглядывал корешки книг, стоивших безумных денег. А потом его взгляд упал на деревянное распятие, выполненное с необычайным мастерством. Пожилой мужчина терпеливо ждал, когда его собрат преодолеет смущение и соберётся с мыслями.

— Я необычайно рад, Ваше Высокопреосвященство! Я никак не ожидал, что во дворце Медичи меня примут с таким почётом! Это всё благодаря Вам!

— Брат Мартин, вы же знаете, между своими уместнее без чинов. Лишние церемонии, вредят общему делу. А милость земных властителей не должна застилать вам глаза. Тем более, что добиться расположения Лоренцо было несложно. Ордену это стоило двух свитков Платона. Причём один слегка обгорел в пожаре, а другой немного погрызли мыши. Но ничего! Из двух подпорченных свитков вполне можно будет собрать один годный, восстановить текст и явить его миру вновь.

Глава ордена улыбнулся так обаятельно, как мог только настоящий уроженец Флоренции, скрывающий за добродушием ещё множество нюансов самых разных чувств.

— Да, мы живём в удивительное время. Люди собирают обломки древнего знания, и складывают их, наполняя совершенно новым качеством.

— Вы зрите в самую суть, брат Мартин, — согласился с ним глава ордена. — на вас так повлияло посвящение в высший круг? Это очень хорошо.

— Не столько посвящение, сколько та книга. Прошло уже полгода, но меня временами продолжает трясти от возбуждения, как подумаю, что это его рука. Он был свидетелем, и видел всё это своими глазами.

— Нет, это не его рука. Подлинник первого кодекса брата Александра был утрачен, когда Рим разграбили готы Алариха. Но к тому времени уже существовало не менее пяти копий. Одну из них, созданную при Константине Великом, вернее, её фрагмент, я и позволил вам прочесть.

— Так это не всё?

— Разумеется, нет. Полный кодекс «Natura Bestiarum» из ныне живущих читали трое. Всё дело в том, что в последней его трети откровенность брата Александра достигла… кхм… «пределов допустимого». И по настоятельной рекомендации папы Григория Третьего, от коей отцам ордена отмахнуться было нельзя, полные списки трактата стали доступны лишь высшим посвящённым. Но может быть, брат Мартин, когда-нибудь прочитаете их и вы.

— Значит, существует ещё треть?

— На самом деле больше. Новопосвящённым доступны лишь первые главы трактата, те, что отредактированы ещё братом Корнелием. Там в глаза бросается неоднородность стиля.

— Да, я заметил. Отдельные страницы читаются легче.

— Слог брата Александра несколько грубоват, — улыбнулся кардинал, — и он, что досадно, всегда писал с ошибками.

— Признаться, мне и отрывка хватило за глаза, чтобы мой взгляд на мир перевернулся. А как Святой Престол относится к его содержанию?

— Дорогой мой, последним наместником Святого Петра, осведомлённым о существовании трактата, был Анастасий Библиотекарь. А после его проклятия и низложения ни один папа более о книге даже и не слышал. Об этой, кстати, тоже.

Кардинал протянул брату Мартину увесистый том. Новопосвящённый благоговейно принял её и осторожно раскрыл. Первая страница содержала миниатюру, на которой был изображён мужчина в далматике, он держал в руке миску и явно что-то раздавал из неё целой очереди страдальцев с костылями, перевязанными головами и руками. В ногах у мужчины свернулся в клубок серый кот.

— Как ваша поездка на родину? — спросил кардинал, — в добром ли здравии Альжбета?

— Всё хорошо, сестра велела вам кланяться. От письма Зои не удержала слёз. Упрашивала меня взять её с собой, очень хочет повидать дочь.

— Сейчас не время, — покачал головой кардинал, — местонахождение Зои должно и дальше оставаться в тайне, пока мы не выясним, что с её братом. Следы вашего племянника по-прежнему затеряны в Московии. Мы не можем рисковать девушкой. Без брата она слишком уязвима.