Куля приняла пустышку трясущейся рукой и тряхнула ляльку, чтобы замолчала.

— Ты песенку ей спой. И дай уже пустышку! Да поаккуратнее ее колыши, побережнее! Вам вместе век коротать.

— Пфу-ыууу… — поперхнулась Куля от этой новости. — Пффыыыуууыъ!

— Утомилиии… — недовольно прошипело из-под каменки. — Никакого покою. Нам ночью еще гостей принимать да развлекать!

— Уходим уже! И пеленашку забираем! Спасибо, что помогли с ней! — затараторила Марыська. — В корзинке гостинцы и это, лыко на лапти. Разберетесь, что к чему. А пока спите-почивайте!

Перед двором их уже ждали санки — на широкое низкое сиденье кто-то набросил подстилку из свернутого одеяла, и положил плоскую думку в потертой наволочке. Сундук с бабкиным добром помещался позади саней — Хавроний как раз обвязывал его веревкой, конец которой был закреплен на спинке санок прочным узлом.

— С конфортом покатитесь! — прокомментировала появление саней Марыська. — Теперь осталось лошадок посноровистее подобрать — и в путь.

Куля только рот разевала в исступлении, трясла сверток с закутанной в плед лялькой и ни возразить, ни заругаться не могла.

— Жди нас здесь! — бросила ей Дуня, не останавливаясь. — Сейчас приведем лошадок. С рогами и копытцами. Быстро тебя домчат до места!

Куля тут же замычала ей вслед по коровьи, а лялька выплюнула пустышку и ударилась в рев.

Переживающая о ней Звездочка увела бабку в сени — погреться, и, несмотря на ворчание домового, сунула узелок с куском пирога, чтобы было чем перекусить в дороге. Куля не поблагодарила кикимору — словно и не поняла, что ей дали. Продолжила трясти сверток с лялькой, уставив глаза в одну точку.

За бесами Дуня с Марыськой пришли в Антохе.

Окончательно воспрявшая Аглая металась по комнатам — собирала вещи старосты в небольшой чемодан.

— Далеко собрались? — Марыська подозрительно сощурилась на беспорядок.

— Ко мне. — Аглая запихнула в чемодан последнюю рубашку и налегла грудью на крышку, пытаясь застегнуть замки. — У Антоши… очень… грязно. И энергетика плохая.

— Чего ж не подправишь её? — Марыська затопотала по комнате, приглядываясь к углам.

— Я… после порчи все позабыла, — нашлась Аглая и поинтересовалась, что Марыське нужно.

— Вчерашний день ищу, — пошутила коза и повернулась к старосте. — А если без шуток — то хотим забрать твоих приживал. Где ты их прячешь?

— Не знаю! Они везде. — поежился Антоха. — Иной раз долго не показываются. Но чувствую, что наблюдают за мной! Разглядывают. И иногда по целым дням донимают. И с икоткой переругиваются. Я это… поблагодарить хотел… Как же без нее хорошо!

— Тише! — Дуня прислушалась к подозрительному щебетанию за печкой. В узеньком проеме висело на гвозде решето, а в нем копошились смахивающие на морских ежей крохотные черные клубочки. Под ним на табурете ворочался ком из платков — клетчатых, полосатых и в мелкую крапушку. Из-под него доносилось чуть слышное гудение — словно внутри скрывались пчелы.

Прокравшись к решету на цыпочках, Дуня собралась прихватить ежа покрупнее, но те брызнули по сторонам и, щебеча, перетекли дымными струйками под щелястые доски пола.

Ком из платков тоже медленно поднялся в воздух, и Дуня не стала медлить — метнула в него уголек с криком: «Бесу в лоб!»

Послышался отчетливый звук удара и громкое оханье. Платки мягко спланировали на пол, а из-под них метнулось было к углу темное и мохнатое, но споткнулось об уголек, запрыгало поджав копытце.

— Какой прыткий попался, — восхитилась Марыська. — То и хорошо! Довезет Кулю с ветерком!

— Подойди! — поманила Дуня бесенка, и тот бочком, прихрамывая, сделал к ней пару шажков. На лбу вздулась багровая шишка, пятачок подрагивал от эмоций. Нахально поглядывая на Дуню, бес принялся чухаться и, вытащив из шерсти какое-то насекомое, щелкнул его зубами словно семечку и сплюнул.

— Фу, деревенщина! — поморщилась коза. — С кем только не приходится работать!

— А сама будто из городов! — противно подхихикнул бес и осекся, когда Дуня поманила его к себе

— Протяни лапу! — последовал приказ.

— И не подумаю! — бес демонстративно завел лапы за спину и оскалился.

— Зачем тебе думать? — хмыкнула Марыська. — Выполняй что велено, пока еще одну шишку не заработал.

— Я жду! — нахмурилась Дуня, гипнотизируя его взглядом. Бес хрюкнул, задергался, но не смог больше противиться команде.

Дуня перевязала его запястье красной ниткой, пошептала над узелком. В ту же минуту из беса словно выпустили воздух — вид его сделался жалкий и растерянный.

— Подожди нас на улице. — велела пленнику Дуня. — И платки забери. А мы посмотрим на остальных. Антон, где у вас дверь в подпол?

— На кухне, — Аглая отлепилась от печки. — Сейчас покажу.

— Я сам! — впечатленный изгнанием из дома одного из бесов староста метнулся в коридорчик, загрохотал крышкой.

В подполе тускло светила лампочка. Осторожно спустившись по ступеням, Дуня оглядела ряды пустых запыленных бутылок, лежащую на боку бочку без дна, какие-то ящики и коробки.

Над всем этим барахлом носились и щебетали быстрые тени. Теперь бесы приняли облик маленьких птичек. Только торчащие на головах гвоздиками рожки выдавали их истинную суть.

— Лови их, хозяюшка! — закричала в азарте коза. — Да не руками! Брось закляткой!

— Бесу в лоб! — выкрикнула Дуня, снова бросая уголек, но в этот раз промазала.

Вереща, тени заметались под потолком. Все они были примерно одинакового размера — с синичек или воробьев. Среди них затесалась лишь парочка дятлов. На них Дуня и решила сосредоточиться.

Нацелилась, подождала, примериваясь, и метнула еще один уголек.

— Б-бабах! — один из дятлов рухнул на пол, и был тут же накрыт сачком для ловли рыбы, который Марыська углядела среди рухляди.

— Один готов! — весело пропела она. — Давай второго, хозяюшка.

Угольки у Дуни закончились. Сачок был занят плененным бесом. И тогда она потянула свисающую с потолка паутинку, завязала на манер лассо и метнула в пролетающего мимо дятла.

— Второй готов! — возликовала Марыська.

А остальные бесы горохом осыпались на пол и покатились к углам подвала.

Мышухасорвалась с Дуниного плеча — кинулась подбирать горошины. Она запихивала их за щёку как хомяк, а потом схватила с полки пустой глиняный кувшин и стала швырять горох в него.

— Молодец! — похвалила Дуня и заговорила кувшин. — Надеюсь, больше никого не осталось?

— Всех собрали. — заверила ее Марыська. — Куда тебе столько, хозяюшка? Упряжки из трех вполне достаточно.

— На подарок пойдут, — буркнула Дуня и встряхнула кувшин, вызвав недовольное щебетание заключенных внутри бесенят.

— Это кому же? — удивилась коза.

— Потом… узнаешь…. — Дуня с пыхтением выбралась из подпола и направилась к выходу.

— Может чайку попьете? — в спину ей спохватилась Аглая.

— Не до чаю хозяюшке! — важно отмахнулась Марыська. — Кульку проводить нужно.

— Кульку? — взвизгнула Аглая. — Куда? Я тоже хочу проводить. Мы с вами, да, Антош?

Староста молча протянул ей шубку, но Дуня не стала их ждать — побежала по улочке к дому.

Проводить Кулю выползли почти все деревенские. Люди молча смотрели как прижимающую к груди ворочающийся сверток бабку усаживают в сани. Как запрягают четверку бесов, троих Антохиных, и одного из дома Кули.

После громкого посвиста Хаврония бесы резво тронулись с места, да так споро взялись, что пущенное в вдогонку яйцо не долетело и плюхнулось в снег. Под разочарованное улюлюканье и посвист второе яйцо догнало таки цель и врезалось ровнехонько в середину Кулиного затылка.

Дуня оглянулась, недоумевая откуда они взялись и увидела за спиной раскрасневшуюся Звездочку и старосту с Аглаей.

— Жаль, промазала, — разочарованно пробормотала кикимора. — А у Антохи бросок получше моего! Угостили напоследок бабку гоголем-моголем!!

Рядом с кикиморой совсем близко к Дуне стоял дед Фиодор. Молча смотрел на исчезающие вдалеке сани. А потом так же, ничего не говоря, вымученно улыбнулся и повернулся, собираясь уйти.