Внизу что-то брякнуло, крепко утопленная в пол крышка с грохотом откинулась в сторону, и из подпола выкарабкался низенький мохнатый дедок. Лицо его полностью терялось под всклокоченными, давно нечёсаными волосами да растопыренной щеткой бороды. Мигнув глазами-угольками, он положил на пол туго завязанный узелок и басовито прогудел:

— У вас тута домовой требуется? Свободна еще должностя?

— У… нас… — Дуня растерянно посмотрела на многозначительно помалкивающую Марыську.

— Так вот он я! Готов приступить к служению хучь сейчас. Если сойдёмся в цене.

— Ты от Аглайки что-ль? — Марыська обошла дедка вокруг, принюхиваясь.

— Не. От самого себя к вам сунулся.

— А как узнал про домового?

— Так вся деревня об том судачит. Староста всем растрепал, что у вас домового нету. А еще баял, что новенькая пугову приняла и теперь обязана у Саматихи килы свести. И ежели не сведеть — значит неумеха. И никакая она не канди…чего-то там в хозяйки новые. Так и сказал — неумеха. Я самолично подсушивал!

Услышав, как ее аттестовал перед деревенскими староста, Дуня закипела от возмущения. Староста оказался шустрым мужичишкой. Не помешала никакая икотка. Ну да ничего, будет ему отдарка. А Аглае — благодарность за подсказку с дарами тоже будет. Вы меня еще узнаете!

Перехватив заинтересованый взгляд Марыськи, Дуня слегка кивнула ей и скомандовала дедку:

— Берем тебя на испытательный срок. Можешь приступать к работе. Первым делом прибери в погребе.

— Все сделаю в лучшем виде! Вот только об оплате сговоримся.

— А прежние хозяева чем тебе платили? — вспомнив об обязанностях секретаря, деловито осведомилась Марыська.

— Едой со стола и теплым местечком под печкой.

— Вот и мы тем же заплатим. А теперь марш в подпол!

— Привязку бы ему сделать, — негромко взмекнула Марыська, когда домовой снова нырнул в подпол. — На лапоток. Или на веник.

— Без привязки он хуже работать будет? — не поняла Дуня.

— Свинтит он без привязки. Или переманит его кто к себе.

— Марыся права, хозяюшка. — поддержала козу кикимора. — На чердаке и лапти есть старые, и метла…

— Пускай прежде в деле себя покажет! Испытательный срок пройдёт. Тогда и решу, как с ним быть.

Дуня не знала, как делается привязка, но расспрашивать о том Марыську не стала — хотела сначала разобраться с носом, а уж потом со всем остальным.

Коза настойчивости не проявила, задумчиво покивав головой, предложила пойти, наконец, на болото к Виринейке — раздобыть съестное.

— С таким носом — ни за что! Хочешь, чтобы все надо мной потешались?

— И то верно… — Марыська внимательно осмотрела шишку. — Да нос-то никак побольшел? Твоя правда, хозяюшка. Убирать его надо. А то ведь перетянет тебя к полу. Как станешь ходить? Только ползать.

От таких прогнозов Дуня немедленно ощутила тяжесть в носу и судорожно схватилась за шишку. Та будто бы стала длиннее и немного раздалась в ширину!

— Что нужно сделать? Как ее убрать??

— Дак говорила же! — коза подвела глаза к потолку и начала перечислять. — Первым делом, значится, травку выбрать. После покрошить как следует, да в толокне том свечу выкатать. Зажечь и заговор пошептать. Ну, и выпустить дым-то наружу! Чтобы куда надо утёк

— Какая трава нужна?

— Дак полынька. У хозяйки то прежней есть запасец. Взять хорошую жменю, перетереть ступочкой в пыль, а уж потом обвалку сделать. Воск в той пыли обвалять.

— А воск где взять? — Дуня заметно расстроилась. — Его же еще растопить или размять? И что потом?

— Ты что — свечей никогда не делала? — изумилась Марыська.

— Никогда. Зачем, если можно купить? Их много разных продается. И ароматизированных. И простых.

— Может и так. Да только тебе со свойством свеча нужна. Чтобы помогла. Такую в магазине не купишь. А насчет воска не волнуйся. У прежней хозяйки заготовочки в подполе положены. Ты домового попроси, чтобы достал. Заодно узнай — как работа продвигается. Не уснул он там часом?

Из подвала не доносилось ни звука, и Дуня даже подумала, что домовой сбежал. В подпол очень не хотелось заглядывать — мало ли кто там сейчас мог обретаться.

Словно отвечая на Дунины мысли внизу протопало громко, и из-под ляды показалась растрепанная голова дедка.

— Принимай работу, хозяйка. — прохрипел он, отдуваясь. — Ты сама спустишься или пособить? Я хламьё основное наружу через лаз повыносил. Потом кой-чего закопаю. А что-то в костерок пущу. Пущай сгорит. Часть добра к стене складировал — там утварь, для этих ваших… для обрядов.

— А травы где дел? — деловито осведомилась Марыська и, видя, как Дуне не хочется спускаться, завила, что сама примет работу. Потому как секлетарь. И первейшая рука у хозяйки!

Домовой возражать не стал, полез вниз вслед за козой. За ними туда же спустилась кикимора и слетела любопытная Мышуха.

Компания возбужденно переговаривалась о чем-то. Изредка слышалось громкое взмекивание Марыськи и веселый бубнеж мыши. И восхищенные восклицания Звездочки.

— Ну что там? — не выдержала Дуня. — Долго вы еще?

— Идём. Идём, хозяюшка. — заторопилась наверх коза. — Домовой все хорошо сделал. И неугодных отвадил, и травки перетряс. Вещички опять же со всем уважением к твоей профессии сложил. Ни одна не пострадала. Вот! — она сунула Дуне хилый пучочек засушенной полыни. — Можешь приступать. Сперва разотри, потом…

— Помню, что потом. — Дуня приняла траву и направилась к столу. — Свечу-то нашли?

— Нашёл, матушка. И свечи нашёл. И остальное, — проинформировал Дуню домовой. — Мне бы теперь на зуб чего прикусить. Ты обещала.

— Сейчас Звездочка тебе подаст. — Дуня вопросительно посмотрела на кикимору, и та кивнула, захлопотала у печи.

А Дуня, вздохнув, занялась приготовлением к обряду, стала перетирать в пальцах хрупкие истонченные стебельки полыни под пристальным наблюдение Марыськи.

— Свечу в руках подержи. Охвати ладошками. Она прогреться должна твоим теплом. Чувствуешь, как воск мягчеет?

— Вроде чувствую… — неуверенно произнесла Дуня. — Но слабовато. Может ее лучше на печке подержать?

— Чтобы расплавилась? Нее. Хватит и этого. Ну? Помягчела что-ль?

— Помягчела… кажется…

— Да что ты заладила — кажется, кажется! Тут точность нужна. Если помягчела — клади на крошево и прокатывай. Чтобы вся облепилась.

Дуня послушно стала «прокатывать». На пальцы сразу же налипли сухие крошки травы. Ощущение было не слишком приятное. Но она молчала, чтобы не вызвать недовольство своей наставницы.

— Вот так. Правильно. — наставница продолжала отдавать указания. — А теперь поджечь надо. Пошептать заговор на пламя.

Звездочка сунула Дуне коробок со спичками, и с третьей попытки свеча загорелась. От волнения у Дуни сильно дрожали руки, все таки это было её первое приобщение к колдовству.

— Молодец, — похвалила коза. — Теперя шепчи.

— Что шептать? — Дуня надеялась, что Марыська подскажет нужные слова, но та отрицательно мотнула головой. — Сама хозяюшка. В таком деле подсказа нету.

— Но я не знаю…

— А не знаешь — так с шишкой останесси. Ну, так и что с того? Народ будет посмеиваться, конечно. Что ж то за ведьма, которая навод с себя снять не способна? Придётся смириться и терпеть позор.

Откровение Марыськи завело Дуню. Уставившись на полыхающую маленьким факелом свечу, она вдохнула чуть горьковатый аромат жженой полыни и забормотала первое, что пришло в голову: «Полынью дышу. За себя прошу. Забери наведенное, не мое. Отнеси к той, что зло мне учинила и нос заменила. Пусть при ней остается. Ко мне никогда не вернется!»

Позади одобрительно подкрякивала коза, и от этого Дуня постепенно вошла во вкус — последние слова заклятки выкрикнула уже в полный голос, а потом задула свечу и поднесла к окошку, выпуская наружу поваливший дым. Он протянулся по двору и исчез за кустами, и сразу после этого Дуня почувствовала облегчение.