Мне следовало воспользоваться электрокаром Прендика, но я не воспользовался. Понимая, что моя поездка займёт в итоге на час больше, я всё равно оседлал Гектора, ставшего сейчас уже старым, медлительным зверем, и покинул Фруктовый Сад верхом на коне. Белое солнце сияло над головой, и, находясь в оцепенении, я почти забыл, что у меня нет с собой ни пистолета, ни ружья. А зачем? Если я окажусь разорванным на части фовистами ещё до того, как попаду в покои Наварха, это станет для него исключительно ироничной вещью.

Но Безмятежный не ценил иронии.

Тогда позволь этому случиться, – про себя помолился я.

В личных покоях Наварха стоял влажный воздух огорода. Приведенный в эту закрытую теплицу по толстому алому ковру, я был в восторге от богатства ароматов. Виноградные лозы вились по стенам, за ними виднелся грубый камень, а в одном из углов из пола вылезала густая крона дерева. Я увидел гобелены, свисавшие с двух дверных проёмов. Также я увидел большой стеклянный аквариум, занимавший треть стены напротив меня. Золотая рыбина плавала среди зарослей водоросли – золотая рыба, сплошное золото (а куда подевались эти серебристо-серые акулы: эти глупые акулы-катраны с поросячими глазками?)

Затем я увидел сверкающую поверхность стола Наварха из красного дерева, а за ним прославленную персону самого Осторожного Безмятежного. Я не встречался с ним лицом к лицу более двух лет.

– Ты прибыл поздно, Марк-Крайер, – сказал он. – Подойди.

Я подошёл. В помещении, кроме кресла Наварха, других стульев не было. Я стоял перед этим человеком и ждал, когда он ещё что-нибудь скажет мне. Не спеша удовлетворить моё немое любопытство, он повернулся ко мне спиной и сложил свои ладони на левой груди. На нём был шёлковый, канареечно-жёлтый халат с широкими рукавами, на котором красовался его личный герб – стилизованный корабль, – вышитый красной нитью. Затем он переплёл пальцы, опустил руки вниз и стал изучать меня, словно я был какой-то дивный артефакт, найденный на берегу Ацтека Нуева. Перед моими глазами возник образ проказливого бабуина, который только что похулиганил в гардеробе принца. Мне пришлось отогнать этот образ.

– Очень приятно видеть тебя, Марк-Крайер. И очень приятно осознавать, что ты – тот человек, который чтит свои обязательства, даже если он выполняет их с опозданием.

– Я подчиняюсь вам, мой Наварх, мой повелитель.

– Во всём?

– Во всём, в чём от человека ожидают разумного подчинения.

– Это двусмысленный ответ, – его голос приобрёл хрипловатый резонанс.

Я попридержал свой язык.

– Ты помнишь, не так ли, М. Рейнз, своё обязательство, которое дал мне семь лет назад? Ты пообещал мне одну услугу фактически накануне своей свадьбы.

– Я не способен забыть.

– Да, я знаю. Напряжение состарило тебя, Марк-Крайер.

В ответ я сказал ему то, что увидел своими собственными глазами.

– А вы, мой повелитель, не изменились. Тревоги этих последних лет ничуть не состарили вас.

Наварх кивнул.

– Совершенно верно. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Но даже учитывая, что уже немолод, Марк-Крайер, ты не страдаешь. Твоя жизнь на Петле Охранника является идиллической. Море досуга, который можно посвящать творчеству. Дом, который находится в отдалении от двух миллионов человек, которые далеко не так счастливы, как ты. И … – тут он сделал небольшую паузу, – прекрасная жена.

Мне захотелось сесть. Мои руки начали потеть. Этот намёк на Марину немного отбил эмаль со скорлупы моего равнодушия. Я сказал:

– Нет, я ничуть не страдаю.

– В самом деле не страдаешь. Но, М. Рейнз, ты заслуживаешь всё, о чём я упомянул, и тебе завидуют.

– Мне приятно это слышать, Наварх.

– Однако нельзя прожить всю жизнь, пользуясь только старыми заслугами. Согласен со мной?

– Боюсь, я не понимаю, – сказал я, действительно не понимая.

– Я просто говорю, чего ожидаю от тебя. Я хочу, чтобы ты сослужил Принесённому Ветром ещё одну службу.

– Я хочу сесть, – сказал я. В течение трёх или четырёх тягостных минут Безмятежный рассматривал меня с высокомерным бесстрастием, пока, наконец, кто-то не принёс стул. Я сел. Рыба в аквариуме, казалось, парила вне досягаемости. Я чувствовал себя так, словно плавал вместе с ней.

– Что вы хотите, чтобы я сделал? – спросил я, когда мы снова были одни.

– Опять отправиться к Совершенным. Они не хотят больше, чтобы период между визитами наших посланников тянулся десять лет. Что-то вынуждает их торопить нас.

Я схватился руками за сиденье стула, и мои ногти впились в дерево.

– Я прошу тебя, – продолжал Осторожный Безмятежный, – потому что ты не старый ещё человек и потому что твои знания о Совершенных несравнимо объёмнее, чем знания о них у любого из нас.

Его голос был оскорбительно масляным, словно Наварх прекрасно знал, какой ответ я ему дам.

– Нет, у вас нет прав, просить меня об этом.

– Я могу просить тебя о чём мне только захочется. Более того, я могу тебя заставить сделать всё, что я захочу? Ты понимаешь это, М. Рейнз?

Я произносил слова, находясь в глубоком оцепенении, и оно не зависело от произносимых мною слов.

– Нет, мой повелитель, вы не можете принуждать меня к этому.

– Никоим образом?

– Нет, мой повелитель.

– Но я могу, Марк-Крайер. Я могу легко заставить тебя сделать это. – Его челюсти напоминали мне челюсти тигровой собаки. – И знаешь как?

– Я видел головы на пиках.

– Это фовисты. Они не имеют к тебе никакого отношения.

– Тем не менее, я имею к ним какое-то отношение. Даже если вы будете угрожать мне пытками, я больше не отправлюсь к Совершенным. Вы сами обещали мне семь лет назад, что избавляете от такой возможности.

– Нет – это твоё последнее слово?

– У меня нет никаких колебаний в том, чтобы отказать вам в услуге, которую вы не в праве требовать от меня.

– Ты как-то упорно настаиваешь на том, что имеются ограничения на мои права, М. Рейнз. В действительности, таких ограничений нет. Прямо сейчас я могу убить тебя без всякого раскаиния или угрызений совести просто за то, что ты отказываешь мне. Но я не поступлю так. Ты уже провалил главный тест лояльности мне – когда я предоставил тебе всё, что только нужно человеку для комфортной жизни.

Осторожный Безмятежный встал и прошёл по алому ковру в своём колышащем жёлтом халате к дереву, что прорастало сквозь пол. Его рука дотронулась до чего-то на стене, и потолок разъехался наподобие гигантских невидимых жалюзи. Сквозь вьющиеся лианы стал проникать рассеяный дневной свет.

– Я предоставлю тебе возможность, – сказал Безмятежный, – совершить скромную миссию, которая позволит тебе и сдержать своё слово, и отплатить мне за предоставление тебе того комфорта, которым ты пользуешься. Выполнишь ты эту – другую миссию, – совсем некрупную, не задавая мне никаких вопросов?

– Это принесёт пользу Принесённому Ветром?

– Никаких вопросов! – заорал он и замахал кулаком. Он целую минуту расхаживал, негодуя. Затем успокоился и опять уставился на меня. – Ответь мне, Марк-Крайер, будешь ты делать то, что я тебе скажу или нет? Говори быстро.

Я встал. У меня уже не осталось смелости отказывать Наварху. Даже если эта ловушка захлопнется надо мной – та ловушка, которую я так долго ожидал, – я не мог не сказать ему того, чего он хотел.

– Да, я выполню вашу скромную миссию. В чём она состоит?

– Совершить визит к некоторым своим старым друзьям.

И снова призрак ссылки. Я мгновенно понял, кем были «старые друзья». Мои руки задрожали.

– К рыбакам Мариголда, – Безмятежный сказал это тоном, не предполагающим объяснений. – С которыми ты прожил четырнадцать месяцев.

– Сколько времени на этот раз займёт моё посещение старых друзей?

Безмятежный засмеялся.

– Не пугай меня, Марк-Крайер. Как я сказал, это будет скромная миссия и она потребует от тебя оставить свой дом и свою жену на очень короткое время. Скромная миссия. Ты её получил, отказавшись от более важной. – Он снова засмеялся, но смех был мрачным.