Он отстранился лишь на несколько мгновений, избавляясь от оставшейся одежды, а затем снова оказался надо мной. Его тело прижалось между моих бедер, и напряжение стало почти невыносимым. Мархус подался вперед, входя глубже одним непрерывным движением. Я вскрикнула ему в губы и выгнулась от внезапной тяжести, заполнившей меня изнутри. На мгновение показалось, что я этого не вынесу. Пальцы впились в его плечи.

Демон замер. Серебряные глаза горели прямо напротив моих, а расширившиеся зрачки почти поглотили радужку, обнажая в нем что-то темное, нечеловеческое. Мархус наклонился, прижался губами к основанию шеи и мягко прикусил кожу. Я шумно втянула воздух, и короткая вспышка на миг вытеснила боль. Он провел языком по чувствительному месту и только после этого начал двигаться, медленно, давая мне привыкнуть к каждому новому ощущению. Боль постепенно отступила, сменившись острым, почти сладким ощущением наполненности. Я крепче обняла Мархуса и сама подалась навстречу.

Мархус замечал каждый сбившийся вдох и едва уловимое движение бедер. Чуть менял угол, входил глубже, задерживался именно там, где внутри вспыхивало особенно остро, а затем повторял это с пугающей точностью. Наслаждение собиралось внутри в тугой, почти болезненный узел, заставляя двигаться навстречу в отчаянной попытке достичь разрядки.

Мархус не заставил меня ждать. Удовольствие ослепительной вспышкой прошило меня от живота до кончиков пальцев. Я выгнулась в его руках, стиснув зубы и удержав рвущийся наружу крик, пока глубокие, неуправляемые волны прокатывались по телу, отнимая силы.

Из груди Мархуса вырвался низкий рокот. Он сделал еще несколько резких движений, напрягся всем телом и замер, глубоко прижавшись ко мне. Его дыхание сорвалось. Его ладони почти болезненно стиснули меня, а затем хватка ослабла.

Жар понемногу отступал, оставляя после себя слабость, частое дыхание и непривычную тишину внутри. Я лежала, едва понимая, что только что со мной произошло.

Мархус перенес вес на локоть и перекатился набок, увлекая меня за собой. Он прижал меня к себе, так что голова оказалась у него на плече. Ладонь легла мне на спину и успокаивающе заскользила вдоль позвоночника.

– Мирена, – негромко позвал он. Низкий, хриплый голос отозвался вибрацией где-то под ребрами. – Посмотри на меня.

Я открыла глаза. Серебро его глаз остывало, возвращаясь к привычному глубокому оттенку.

Широкая ладонь коснулась моей щеки. Большим пальцем Мархус нежно провел по припухшим губам, затем осторожно убрал со лба влажные пряди волос.

– Открой проход, – попросил он. – Перенеси нас в темноту.

Я посмотрела на него с непониманием.

– Доверься мне, Сновидица.

Мой взгляд сам скользнул к окну. Небо за стеклом уже заметно посветлело.

– Мне пора уходить, Мархус.

– Я знаю. Поэтому просто доверься мне.

– Никуда я нас не перенесу, пока ты не скажешь зачем.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

– Скажу, когда перенесешь. И лучше вместе с кроватью, чтобы нам даже вставать не пришлось.

Я пыталась понять, какую очередную безумную затею он придумал, но Мархус лишь спокойно ждал, поглаживая меня по щеке.

Наверное, следовало повторить отказ, но мысль перенести в темноту целую кровать неожиданно показалась любопытной. К тому же в случае неудачи мы рисковали лишь чужой мебелью. С такой потерей было куда проще смириться, чем с его прежними опытами, в которых роль подопытных неизменно доставалась живым людям.

Я села, подогнув под себя одну ногу, и призвала тени. Они пришли отовсюду, просочились сквозь стены, пол и потолок, стирая очертания комнаты. Я внимательно следила за ними, удерживая границу точно вокруг кровати и не позволяя теням расползтись дальше.

Когда проход окончательно сомкнулся, кровать осталась под нами. Мархус подложил под голову подушку и устроился поудобнее.

– Ты знаешь, что, пока держишь проход закрытым, время снаружи почти не движется?

Я ошеломленно уставилась на него.

– Откуда ты это знаешь?

– Я демон, – ответил он с усмешкой, словно это объясняло вообще все.

Я же не понимала ровным счетом ничего.

В следующий миг Мархус опрокинул меня на подушки и оказался сверху. Возмущенный возглас сорвался с губ и тут же превратился в стон, когда Мархус прижался ртом к моей груди. Теплые губы сомкнулись на напряженной вершине, язык медленно скользнул по ней, а ладонь накрыла вторую грудь и мягко сжала. Я выгнулась навстречу, запуская пальцы в его волосы.

– Когда ты успел это выяснить? – выдохнула я, с трудом удерживая нить разговора.

Вместо ответа Мархус прикусил чувствительную кожу. Воздух застрял в горле, пальцы сжались в его волосах, а внизу живота вспыхнуло так остро, что вопрос на мгновение вылетел из головы.

Вот, значит, как он выражал недовольство тем, что я решила устроить допрос именно сейчас.

Я потянула его за волосы, заставляя поднять голову, и встретила совершенно невиновный взгляд.

– Я все еще жду ответа.

– Когда ты впервые возвращала меня в поместье.

Большой палец неспешно скользнул по затвердевшей вершине, дразня легкими, почти невесомыми прикосновениями.

– Стоило переходу закрыться, как внешний мир исчез, – продолжил он, опуская взгляд к моим губам. – Я перестал чувствовать течение времени, запахи, звуки, границы пространства. Вообще все. Знаешь, Мирена… меня тогда впервые в жизни прошиб дикий, сука, страх перед этой пустотой.

Он зажал затвердевший сосок между пальцами и мягко провел подушечками из стороны в сторону. От этой неспешной ласки дыхание сбилось. Я перестала понимать, чего хочу сильнее: продолжить проклятый допрос или прижаться ближе и попросить его войти в меня снова.

– В башку сразу ударила мысль о ловушке, но я тут же ее отмел. На опасного стратега, решившего заманить демона в ловушку, ты совершенно не тянула. Ты дрожала, едва стояла на ногах и смотрела на меня так, что хотелось просто загрести тебя в объятия и спрятать от всего этого кошмара.

– Забавно слышать такие слова от главного кошмара той ночи.

Я приподнялась на локте и посмотрела ему прямо в глаза.

– Если уж хотел меня защитить, начинать стоило с себя.

Лицо Мархуса застыло, из взгляда исчезла ленивая насмешка.

Его ладонь легла мне на затылок, и Мархус притянул меня к себе. Поцелуй был жестким, глубоким, почти злым. Он оборвал все, что я еще собиралась сказать.

Мархус отстранился лишь затем, чтобы обхватить мои бедра, приподнять и одним тяжелым движением войти. Злость оставалась в напряженных плечах, крепкой хватке и каждом резком движении. Потемневший взгляд не отпускал моего лица.

Удовольствие накрыло сразу, густое и оглушающее. Однако уже в следующее мгновение я напряглась и в ужасе уставилась на свою тьму. Она поднималась по краям кровати и тонкими полосами ползла по покрывалу к Мархусу.

– Мархус… тени, – вырвалось у меня вместе с коротким, испуганным вздохом.

Его взгляд скользнул к ним, затем снова вернулся ко мне. В нем не появилось ни тревоги, ни удивления, словно он прекрасно понимал, что происходит, и намеренно вел меня дальше.

– Доверься мне, Сновидица, – потребовал он. Его голос прозвучал тихо, но жестко. – Доверься, как доверилась, сидя на парапете.

Глупец, ты даже не представляешь, чем все это обернется!

Я попыталась сосредоточиться и отбросить тени обратно. Они нехотя попятились, но очередное движение Мархуса выбило из меня стон, и концентрация снова рассыпалась. Чернота тут же снова хлынула к нему, обвила запястья и поползла вверх по рукам.

– Это уже не смешно, – выдохнула я. – Мы можем погибнуть.

– Моя судьба в твоих руках, Сновидица, – ответил он, не отводя взгляда.

– А моя? – спросила я, не в силах скрыть дрожь в голосе.

– А твоя в моих. И я не позволю тебе умереть из-за оргазма.

– Ненавижу тебя.

Он вошел так глубоко, что спина сама выгнулась, а из горла вырвался беспомощный звук. Удовольствие прокатилось по телу мощной волной и тут же смешалось со страхом, когда тени поднялись по его рукам и легли на плечи.