Я выпрямилась и посмотрела на Мархуса.

В предутреннем свете его лицо казалось строже, чем ночью. Резче обозначился шрам, под глазами залегли тени, серебристые волосы беспорядочно падали на лоб. Он выглядел уставшим.

Я подняла руку, осторожно коснулась светлой пряди и отвела ее в сторону, едва задев пальцами висок у самого края шрама.

Брови Мархуса чуть сошлись, словно он пытался понять, что я задумала на этот раз.

Я и сама еще не знала, что сделаю дальше. После всего услышанного мне было важно лишь одно: следующий шаг должен принадлежать только мне.

Я запустила пальцы в его волосы, притянула к себе и поцеловала. Сильнее прижалась к его губам, настойчиво провела языком по теплому краю и забрала его выдох. По телу прокатилась горячая волна, стянула грудь и тяжело опустилась в низ живота. Хотелось приблизиться сильнее, взять больше, проверить, насколько далеко простирается это странное чувство.

Я чуть отстранилась, оставляя между нами один короткий вдох, снова коснулась его губ и слегка прикусила нижнюю. Пальцы на моей спине тут же напряглись, из груди Мархуса поднялся глухой рокот. Он шагнул ближе, заставляя меня развести колени. Его губы накрыли мои, и поцелуй разгорелся сильнее, подхватывая ту же сладкую, болезненную жажду, которая уже сжигала меня изнутри.

А потом что-то изменилось. Мархус будто через силу разорвал поцелуй и медленно отстранился, оставив ладонь на моей спине. Несколько мгновений он изучал меня с подозрительным прищуром, затем уголок его рта дрогнул в дурацкой усмешке.

Да пошел он со своими подозрениями и ухмылками.

Я обхватила его затылок и с раздражением потянула к себе. Снова прижалась к его губам. Подозрение исчезло из его взгляда. Кажется, только теперь он поверил, что я не пытаюсь отвлечь его или заключить очередную сделку. Мархус притянул меня к себе и забрал поцелуй целиком, глубоко и жадно.

Я не сразу поняла, что Мархус уже поднял меня с парапета и нес в дом. Ноги крепче обвили его талию. Где-то на задворках сознания обительское воспитание тихо оплакивало собственную гибель. Наставницы наверняка нашли бы десяток слов, чтобы назвать происходящее грехом, распущенностью и окончательным падением. Мысль исчезла, когда губы Мархуса скользнули к шее.

Я послушно запрокинула голову. Каждый поцелуй оставлял на коже горячий след. Его пальцы крепче стиснули мои ягодицы, и от этого простого движения между бедер разлилось влажное тепло. Я сильнее сжала ноги вокруг его талии, пытаясь удержать это ощущение и одновременно сделать его еще сильнее. Губы демона замерли у моего горла. Он медленно вдохнул.

Когда Мархус переступил порог спальни, я шумно втянула воздух. Пальцы сами впились в его плечи. Он мгновенно остановился.

– Гиштар, – выдохнул он сквозь зубы.

Все его тело застыло в ожидании. Даже пальцы на моих бедрах больше не двигались, хотя еще мгновение назад сжимали их так, словно отпускать меня он больше не собирался.

– Надеюсь, это не спальня профессора? – слабо спросила я.

Мархус шумно выдохнул.

– Такой роковой ошибки я бы в жизни не совершил.

Я чуть отстранилась и оглядела темную комнату, хотя различала лишь край широкой постели и смутные очертания мебели.

– Тогда чего ты остановился?

Мархус склонил голову к моей шее и рассмеялся прямо у кожи, глухо и неровно.

– Сновидица, за эти несколько секунд я успел пережить собственную смерть, побывать на своих похоронах и представить, как весь день разношу это поместье голыми руками.

Я тихо рассмеялась в ответ.

– Ничего не поделаешь, придется спасать поместье.

Мархус коротко усмехнулся, а затем крепче прижал меня к себе.

– В таком случае медлить действительно нельзя.

Он шагнул вперед. Я поспешно вытянула руку и толкнула дверь ладонью. Створка захлопнулась за нами с тяжелым стуком. Разумеется, от острого слуха Шеда и Лиллы закрытая дверь нас не спасла бы, но хотя бы давала нам видимость уединения.

В следующий миг Мархус опустил меня на мягкое покрывало.

– Подожди секунду.

Я потянулась к книге, все еще зажатой под корсажем, вытащила ее и положила на тумбу. Мархус бросил на книгу тяжелый взгляд, затем наклонился ко мне. Его ладони скользнули по моему телу и легли на грудь поверх ткани. Я тут же перехватила его за запястья.

– Что теперь, Сновидица?

– Это платье мне еще понадобится. Даже не думай его рвать.

Лицо Мархуса потемнело. Несколько мгновений он молча смотрел на меня, затем тяжело втянул воздух сквозь зубы.

– Сновидица, огласи весь список условий заранее. Пока я еще способен его запомнить.

– В семь прозвонит колокол, – почти шепотом отозвалась я. – К этому времени я должна быть одета и готова вернуться в Обитель.

– Еще что-нибудь?

Я покачала головой.

Его пальцы дернули шнурок корсажа, но вместо того чтобы распустить его, лишь намертво затянули узел. Мархус опустил взгляд на нелепую помеху, затем снова посмотрел на меня, мрачно и с явным намерением все-таки разнести платье в клочья.

Я не выдержала и рассмеялась, но тут же попыталась взять себя в руки.

– Хватит давиться смехом, – проворчал демон. – Это нихрена не смешно.

Он снова сосредоточился на шнуровке, раздраженно бормоча что-то на незнакомом мне языке Глубинных. Гортанные звуки перекатывались в полумраке, отзываясь напряжением внизу живота. Наконец узел поддался. Мархус быстро распустил шнуровку и помог мне освободиться от тесного корсажа. Следом на пол соскользнули платье, сорочка и панталоны. Я осталась перед ним совершенно обнаженной.

Он смотрел молча, с такой открытой жаждой, что мне захотелось прикрыться. Мархус расстегнул ремни нагрудника и отбросил его на пол. Затем снова наклонился ко мне. Ладонь легла мне на талию и притянула ближе, губы коснулись шеи. Он целовал меня мягко и неторопливо, словно пробовал кожу на вкус.

Он скользнул ниже и оставил поцелуй в ложбинке между грудей. Я невольно улыбнулась. Этот самодовольный демон никуда не торопился и вел себя так, словно все время мира принадлежало только нам, словно за окнами не занимался рассвет и меня не ждала Обитель.

И Зарница, в эту минуту я почти ему верила.

Стоило его губам коснуться груди, как мысли рассыпались. Я запустила пальцы в его волосы, прислушиваясь к медленным движениям его губ и языка по чувствительной коже. Через несколько мгновений Мархус отстранился. Прохладный воздух коснулся влажного следа, по телу прошла мелкая дрожь, и я невольно подалась за ним в безмолвной просьбе продолжить. Мархус лишь поднял на меня взгляд и усмехнулся.

Следующий поцелуй пришелся чуть выше пупка. После короткой паузы его губы опустились еще ниже. Я догадывалась, где закончится это медленное путешествие, но все равно оказалась не готова, когда Мархус коснулся меня там. Первая же неторопливая ласка заставила тело напрячься, а пальцы сильнее сжать покрывало. Он удерживал мои бедра ладонями и намеренно растягивал каждое ощущение, не позволяя ни отстраниться, ни приблизиться сильнее. Мир за пределами кровати перестал существовать. Остались только его губы, язык и глухой, пульсирующий жар глубоко внутри.

Дыхание сорвалось, тело напряглось до дрожи. Каждая новая ласка отзывалась острее предыдущей, и мне вдруг стало страшно, что еще немного и я просто не выдержу. Из горла вырвался короткий, беспомощный стон.

– Мархус… хватит… пожалуйста, я…

Он замер лишь на мгновение. Теплое дыхание скользнуло по влажной, чувствительной коже, и я ощутила его усмешку так отчетливо, словно он снова коснулся меня губами.

– Не надо так…

Мархус поднялся к моим губам. Поцелуй получился глубоким и жадным, а напряжение внутри лишь усилилось.

Его ладонь легла на внутреннюю сторону бедра и скользнула выше по разгоряченной коже. Пальцы на мгновение задержались там, где тело уже отзывалось на малейшее прикосновение, а затем плавно вошли внутрь. Я судорожно выдохнула ему в губы и подалась бедрами навстречу, цепляясь за его плечи, когда от этого движения по телу прошла резкая слабость.