Воздух за моей спиной мгновенно потяжелел, и, пока демон не успел залить весь погреб кровью, я заорала:
– Заткнулись все!
Когда крики наконец стихли, я обвела взглядом бледные, измученные лица.
– Уоллы вас не спасут. Неназванные не оставят вас в живых. Единственный выход, который я могу вам дать, – Увлах. Да, вас ждут чужая земля, чужой язык, тяжелая работа и жизнь без права вернуться домой. Но вы останетесь живы. Вы можете кричать, требовать правосудия и обвинять меня во всех смертных грехах, но через минуту я покину погреб. Те, кто готов отправиться в Увлах и начать заново, встаньте слева. Остальные – справа.
Я сложила руки перед собой.
– Время пошло.
Пленные замерли, словно продолжали ждать, что я смягчусь, начну объяснять и уговаривать их пойти со мной. Я молчала. Первым поднялся старик. Он оперся ладонью о стену, с трудом распрямил согнутую спину и медленно направился к правой стороне погреба. В толпе кто-то всхлипнул, но удерживать его никто не стал.
– Почему? – вырвалось у меня.
Он посмотрел на меня усталыми, глубоко запавшими глазами.
– Я свое отжил, дочка. А этот погреб доел то, что от меня оставалось. На чужой земле придется начинать заново, а в этом теле больше нет ни здоровья, ни сил.
Мархус шагнул к старику, но я тут же перехватила его за запястье. Пальцы впились в жесткую кожу наруча.
– Прошу, не надо.
Мархус остановился. Вырывать руку он не стал, лишь посмотрел на меня сверху вниз.
– Это его выбор, Сновидица. Не отнимай у него последнее, что ему еще принадлежит.
Я перевела взгляд на застывшего у стены старика. Тот выпрямился, насколько позволяла спина, и посмотрел на нас спокойно. Мои пальцы разжались. Мархус шагнул вперед и положил тяжелую ладонь старику на плечо. Я закрыла глаза раньше, чем иссохшее тело рухнуло на каменный пол.
По погребу прокатился судорожный вдох. Несколько мгновений никто не двигался, а затем пленники поднялись и один за другим двинулись к левой стене. Те, кто еще держался на ногах, подхватывали больных и обессиленных. Когда я открыла глаза, у правой стены уже никого не осталось.
– Сядьте на пол, – устало сказала я.
Люди послушно опустились на пол.
– Сейчас исчезнет все, кроме вас самих. Вы будете видеть друг друга, но ни стен, ни потолка. Что бы ни произошло, оставайтесь на месте. Не вставайте и не пытайтесь искать выход. Через минуту или две я открою проход.
Я призвала тени. Признаться, я была уверена, что переход с почти тридцатью людьми либо убьет меня, либо оставит без сил. Я ждала, когда виски разорвет болью, во рту появится вкус крови, а ноги перестанут держать. Но ничего этого не случилось. Тени приняли всех сразу, а затем так же спокойно отпустили.
Мы появились прямо посреди двора Золотой цитадели. Нас уже ждали. Ишари стояла у каменной чаши, а за ее спиной полукругом застыли едва ли не полсотни стражников.
Я прислушалась к себе. Голова слегка кружилась, дыхание оставалось ровным, а ноги уверенно держали меня. Я даже поднесла пальцы к носу и внимательно осмотрела их. На пальцах не было ни следа крови.
Неужели мой дар настолько усилился за одну ночь?
Разбираться с этим я решила позже.
– Сновидица, – приветствовала меня Ишари.
– Ишари, эти люди служили знатным господам Морвена. Поместье их хозяев захвачено, и возвращаться к прежней службе они больше не могут.
Я сделала короткую паузу и оглянулась на людей. Они жались друг к другу и старались не смотреть на оружие стражников.
– Я прошу обращаться с ними как с переселенцами, а не с пленными. Не отправляйте всех без разбора на тяжелые работы и не разделяйте семьи. У каждого есть навыки, которые могут принести пользу вашему королевству. Найдите им занятие по силам и дайте возможность честным трудом заслужить место на этой земле.
– Ваша просьба будет исполнена, Сновидица.
– Спасибо, – ответила я и повернулась к Мархусу, намереваясь открыть проход.
Он стоял с таким непроницаемым лицом, словно провел эту ночь на похоронах, а не среди музыки, вина и жриц. Жрицы могли принять его молчание за недовольство, а наш скорый уход – за собственную неудачу.
– И еще… – добавила я достаточно громко, чтобы меня услышала не только Ишари, но и замершие за ней стражники. – Мне понравилось, как нас приняли в Золотой цитадели. Я благодарна вам за гостеприимство и за все дары этой ночи. Я надолго запомню Увлах.
Взгляд Ишари потеплел, и она ответила мне улыбкой.
В следующий момент тени поднялись из-под наших ног, скрыли двор, чашу и Ишари в тонком металлическом плетении. Через мгновение мы с демоном исчезли.
***
Едва нас поглотила темнота, Мархус вытащил из-под перекрещенных ремней нагрудника тонкую книгу – ту самую, ради которой мы спускались в Иркалл, – и протянул мне.
Я вопросительно вскинула брови.
– Ты обещала выполнить одну мою просьбу. Прочитай ее. Твоей жизни это не угрожает, корону предавать не придется, ложиться со мной в постель тоже. Все твои условия соблюдены.
Я снова посмотрела на книгу. Мне казалось, она была для него очень важна, а теперь он без колебаний отдавал ее мне. Но обещание оставалось обещанием. Я кивнула и забрала книгу из его рук. Пальцы скользнули по сухой, потемневшей коже переплета и задержались на непонятном названии: «Истоки Гиштара».
Я подняла взгляд и впервые позволила себе рассмотреть его как человека, которого, возможно, больше никогда не увижу. Серебристые волосы падали на лоб, подчеркивая резкие черты лица. Тяжелый взгляд оставался неподвижным. Шрам тянулся от скулы к виску уродливой полосой. Раньше он казался мне лишь еще одной частью его опасной внешности. Теперь вдруг захотелось провести по нему пальцами и понять, откуда он взялся.
Я крепче сжала книгу. Внутри медленно расползалась пустота, слишком тихая и холодная, чтобы назвать ее болью.
Больше не будет ночных переходов, угроз, сделок и этой странной близости. Он вернется к своей войне, я – к жизни в Обители. Все, что связывало нас, заканчивалось здесь. От этой мысли почему-то стало трудно дышать.
– Я прочитаю, – пообещала я. Слова дались неожиданно тяжело, и, чтобы не позволить себе увязнуть в этом чувстве, тут же добавила: – Только возвращаться ради книги не стану.
– Она твоя.
Его спокойствие раздражало. Я ожидала насмешки, новой сделки, хотя бы попытки выторговать еще одну встречу. Но демон не стал спорить. Он лишь молча смотрел на меня сверху вниз.
Когда проход открылся, Мархус задержался на границе и на мгновение опустил взгляд на книгу в моих руках. Затем развернулся и шагнул в кабинет главы дома Уоллов. Тьма сомкнулась за его спиной.
Несколько мгновений я стояла одна, прижимая книгу к груди и глядя на место, где он исчез. Затем спрятала ее под корсаж и мысленно потянулась к Гэвину. Следовало как можно скорее вернуть его в Обитель, чтобы до утреннего колокола у меня осталось хотя бы немного времени на сон.
Вот только сосредоточиться на Гэвине никак не удавалось. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникал Мархус в темноте перехода.
Зарница, ну почему он не потребовал вернуть ему книгу?
Я сжала зубы. Пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя сосредоточиться на лице профессора.
Тьма откликнулась неохотно. Когда граница между миром сна и реальностью истончилась, сквозь черноту просочилось сухое тепло, смешанное с горьким запахом лекарственных настоек и нагретого воска. Голос Гэвина, чуть хриплый от усталости, я узнала сразу. В груди шевельнулось привычное тепло. После стольких дней кошмара его семья наконец была вместе и в безопасности. Но следующие слова заставили меня замереть.
– Она не станет этого делать. Она скрывала свой дар десять лет – от магистров, наставников, от всех. Ты правда думаешь, что она позволит нам распоряжаться им только потому, что это удобно семье Уоллов? – спросил Гэвин.
На мгновение мне захотелось отшатнуться и закрыть переход, будто я действительно случайно заглянула туда, куда не имела права. Но я сдержала этот порыв. Прежние правила приличия остались в той жизни, которая была до чужака, до сырого подвала и залитой кровью Световой башни. Теперь любая информация могла оказаться решающей, и расплачиваться собственной свободой за глупое благородство я не собиралась.
