Она смотрела на нетронутые блюда и так крепко сжимала книгу, что пальцы побелели. В моей голове мгновенно щелкнуло.

Дары.

Если Глубинный отвергнет еду, жриц, не сумевших накормить его, тоже казнят?

– Поешь, – тихо сказала я.

Он повернул голову и несколько мгновений молча смотрел на меня.

– Не голоден.

– Ты не имеешь права обрекать их на смерть из-за отсутствия аппетита, – чуть злее произнесла я.

Ближайшая пиала была наполнена мелкими полупрозрачными шариками. Они поблескивали в масле, напоминая россыпь бусин, только мягких и подозрительно склизких. Я уверенно зачерпнула серебряной ложкой немного этой диковины и поднесла прямо к губам Мархуса. Он замер, посмотрел сначала на угощение, затем на меня. Но спорить демон не стал. Лишь слегка наклонился и снял шарики с ложки, не отводя от меня взгляда.

Следом я набрала темных водорослей. Мархус принял и их. Потом настала очередь морского гребешка, а за ним – каких-то тонких, почти прозрачных тварей, свернувшихся на блюде влажным клубком. Последних я подносила ему с особой осторожностью, стараясь не смотреть на ложку.

Да я, кроме речной рыбы, каши и крупы с бульоном, почти никакой другой еды не знала. Половина угощений выглядела так, будто их следовало немедленно утопить обратно, пока они не начали двигаться. Мархус же принимал все из моих рук с невозмутимым спокойствием.

Когда все подозрительные блюда были опробованы, я отложила ложку и спокойно сложила руки на коленях, принимаясь ждать.

Поняв, что кормить его дальше я не собираюсь, Мархус удобнее устроился на ложе, подпер голову кулаком и лениво поинтересовался:

– А сама почему не ешь? Если тебе так жалко местных жриц, Сновидица, ты тоже должна принять их угощение.

Я выдержала короткую паузу, затем склонилась к его уху и тихо спросила:

– Сколько обычно приходится ждать, пока подействует яд? Ну, если он был в каком-нибудь из этих блюд?

Мархус замер, затем прикрыл глаза и тихо рассмеялся.

Я посмотрела на темную крупу и взяла чистую ложку.

– Думаю, уже можно приступать.

Все, что я решилась попробовать, оказалось неожиданно вкусным. Разумеется, кроме прозрачных червеобразных тварей, на которых старалась даже не смотреть. По совету Мезиры я смешала крупу с бульоном и съела несколько ложек. Пресные зерна пропитались густым солоноватым бульоном, и это простое сочетание неожиданно разлилось внутри спокойным теплом. Больше всего мне понравились морские гребешки –нежные, почти тающие во рту, покрытые пастой из растертых трав и ароматного масла. Когда я потянулась за очередным, разрез платья распахнулся, и пальцы Мархуса коснулись моего бедра.

Я перевела на демона взгляд, которым можно было прожечь деревянную доску. Жаль, он не вспыхнул на месте. Мархус лишь невозмутимо подтянул белую ткань, прикрывая обнажившуюся кожу.

– Бедро открылось, – пояснил он так, словно без этого уточнения я могла неправильно истолковать происходящее.

Его ладонь на мгновение задержалась у края разреза, оставляя на коже тяжелое тепло.

– Ты ешь, – добавил он. – А я прослежу, чтобы больше ничего не открылось.

Мне немедленно захотелось скормить ему всех прозрачных червей с блюда – ложку за ложкой, желательно не позволяя прожевать предыдущую порцию. Но я лишь отвернулась.

Мархус плавно переменил позу: сел ровнее, подогнул под себя одну ногу и протянул мне кубок. Темное вино качнулось у края и снова замерло.

Я посмотрела на напиток с подозрением. Затем приняла его и осторожно отпила. Тяжелое, бархатистое вино с нотами терпких ягод, пряностей и древесного дыма обожгло язык и перехватило горло. Я никогда не пробовала ничего подобного и не удержалась от гримасы.

– Сновидица, вам не понравилось? – осторожно спросила одна из жриц.

– Понравилось, – слишком поспешно ответила я.

По ее глазам было видно, что она не поверила ни единому слову. Пришлось снова поднести кубок к губам. Я заставила себя допить вино, хотя последние глотки дались особенно тяжело. Когда я уже собиралась отвести кубок, темная капля сорвалась с края и упала на открытую кожу чуть ниже ключиц.

Я едва успела опустить кубок, как Мархус оказался пугающе близко.

Его плечо заслонило огонь ближайшей чаши, дыхание коснулось моей щеки, а губы остановились в дюйме от моих. Я отвернула голову.

– Я не соглашалась быть твоей женщиной, – одними губами прошептала я, пытаясь удержать ускользающий контроль.

– И что мне теперь делать? – его ответный шепот, еще более тихий и хриплый, опалил кожу на моей щеке. – Вся цитадель уже обращается с тобой так, будто ты ею стала.

Взгляд демона опустился туда, где на моей груди блестела капля пролитого вина. В следующий миг Мархус склонился ниже и медленным, дразнящим движением языка слизнул ее прямо с кожи.

Влажный след тут же остыл на воздухе, и по коже пробежали мурашки. Дыхание сбилось, а под ребрами разлилось знакомое тепло, заставившее меня до боли сжать колени.

Мархус поднял голову. Его взгляд скользнул по моему лицу и задержался на приоткрытых губах.

– Тише, Сновидица, – с усмешкой произнес он. – Я всего лишь попробовал вино. Все остальное ты уже придумала сама.

Я прикусила внутреннюю сторону губы, чтобы не выдать ни звука. Боль немного отрезвила, но тепло под ребрами никуда не исчезло. Он прекрасно видел, что сделал со мной, и откровенно этим забавлялся. От этого понимания стало по-настоящему зло.

Я отодвинулась и стерла влажный след с груди ладонью.

– Поигрались – и хватит, – процедила я, поднимаясь с ложа. – Мы приняли их дары. Пора возвращаться в поместье.

Демон поднял на меня взгляд, но я уже повернулась к Теано.

– Прикажите вернуть наши вещи.

Теано сделала изящный жест рукой. Музыка оборвалась, танцующие девушки разошлись, и спустя несколько минут жрицы внесли мое очищенное платье и одежду Мархуса.

– Ты идешь со мной или предпочитаешь возвращаться в Морвен пешком? – спросила я, прижимая вещи к груди.

Мархус усмехнулся, поднялся с ложа и, схватив свои вещи, подошел ко мне. Протянутая рука замерла между нами, когда я отступила на шаг.

– Мы уже выяснили, что тебе необязательно ко мне прикасаться.

Его взгляд скользнул по моему лицу. Мархус опустил руку.

Я призвала тени. В следующее мгновение зал, огненные чаши и застывшие у стен жрицы исчезли за хлынувшей навстречу тьмой.

Глава 62: Тьма, как единственный надежный союзник

Тьма расступилась, возвращая знакомые очертания кабинета Брейна Уолла. Мархус не проронил ни слова. Лишь скользнул по мне тяжелым взглядом, вышел в коридор и плотно прикрыл дверь, чтобы я могла переодеться.

Я с облегчением стянула белое одеяние, выданное в цитадели, бросила его на кресло и поспешно надела одежду Обители. Собрала волосы в пучок, вышла в коридор и направилась к погребу.

Мархус ждал меня у железной решетки, уже облачившись в привычный темный доспех. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и неподвижно смотрел перед собой. Завидев меня, он выпрямился и отпер решетку. Вместе мы спустились в сырой полумрак погреба, пропитанный запахами плесени, немытых тел и нечистот.

Пленники один за другим просыпались, поднимали головы и пытались разглядеть нас в полумраке. Вскоре на мне сошлись десятки тяжелых взглядов. В одних еще теплилась надежда, в других остались только страх и ненависть.

– Вариантов у вас немного, – сказала я, стараясь говорить ровно и достаточно громко, чтобы меня услышали даже у дальней стены. – Первый: вы остаетесь здесь. Я больше не стану просить за вас, и неназванные сами решат вашу судьбу. Думаю, в этом случае, до утра вы не доживете. Второй – Увлахское королевство.

– К падшим? – выкрикнула женщина из глубины подвала. – Предлагаешь выбирать между смертью в погребе и смертью на ритуальном камне? Как великодушно!

В следующее мгновение поднялся такой шум, что у меня едва не заложило уши. Меня называли лгуньей, предательницей, пособницей и даже подстилкой неназванных. Кто-то требовал отправить их в Солас-Мор, кто-то кричал, что лучше умереть на родной земле, чем жить среди падших, а кто-то грозился, что доберется до Хранителей и расскажет Совету, кому я служу.