– Ого, – только и выдохнула я.

Наверное, следовало ответить чем-нибудь более достойным, но услышанное настолько меня впечатлило, что ничего умнее в голову не пришло. А слова про «ясный разум» и вовсе засели занозой.

Закончив с пастой, Теано вытерла ладони лоскутом плотной ткани и мягким жестом пригласила меня пересесть на невысокое каменное ложе у самого края бассейна, чтобы состав успел подсохнуть и глубже впитаться в кожу. Я послушно устроилась там, чувствуя, как золотисто-серая масса постепенно застывает, едва заметно стягивая тело.

Через несколько минут к нам подошли две жрицы с широкими ковшами в руках. Они натянули плотные рукавицы из тончайшего чесаного волокна и принялись бережно смывать подсохшую пасту.

Затем я ступила в неглубокий бассейн с горячей бирюзовой водой. Откинув голову на гладкий бортик, закрыла глаза и полностью отдалась в руки жриц, занявшихся моими волосами. Они нанесли на пряди густой экстракт мыльного корня с тонким, незнакомым мне ароматом и принялись круговыми движениями массировать кожу головы. Под их мягкими пальцами и хрустальными переборами арфы я едва не заснула.

Когда меня вернули на теплое каменное ложе, я уже с трудом держала глаза открытыми. Сладко зевнула, позволила уложить себя на спину и послушно вытянула руки. После горячего бассейна тело налилось приятной тяжестью. Одна жрица прочесывала влажные волосы, другая разминала ступни, и я почти поверила, что самое трудное осталось позади.

Теано провела лопаткой по моей руке от запястья до локтя, нанося на кожу теплую вязкую массу, а затем прижала сверху узкую полосу ткани. Я лениво проследила за ее действиями, еще не понимая, что происходит. В следующий миг она одним точным движением сорвала полосу.

Я резко села.

– Ай! Какого наркара это сейчас было? – прорычала я, разглядывая совершенно гладкую кожу.

– Мы удаляем волосы, – спокойно объяснила Теано и снова поднесла лопатку к моей руке, собираясь нанести следующую порцию. Я тут же отдернула локоть.

– Сновидица, прошу вас не сопротивляться, – вмешалась Ишари.

– И как я с этим вернусь в Обитель? – я ткнула пальцем в оголенный участок руки. – Что скажу воспитанницам, когда мы окажемся в общей купальне и они заметят, что у меня исчезли волосы?

Я запрокинула голову и застонала в голос:

– А магистр Дорн… Когда до него дойдут слухи…

Да ни один разум в мире не смог бы придумать правдоподобное объяснение тому, почему послушница за одну ночь лишилась всех волос на теле.

Когда одна из жриц потянулась к моей лодыжке, я отдернула ногу, соскочила с ложа и попятилась к стене. Подчиняясь короткому жесту Ишари, жрицы двинулись следом, по-прежнему глядя на меня с невозмутимым спокойствием.

– Не подходите, – процедила я, медленно отступая.

– Сновидица, мы должны закончить начатое, – мягко произнесла Ишари, наблюдая за происходящим со стороны.

– Обойдусь! Стойте, говорю! Я позову демона. Клянусь, я закричу, и Мархус явится сюда прямо сейчас!

На красивом лице Ишари появилась снисходительная улыбка. Она плавно шагнула вперед, и металлические нити ее облачения предупреждающе зазвенели под высокими сводами.

– Зовите, Сновидица, – бархатным голосом отозвалась она. – Глубинный будет только рад войти в купальни. Думаю, он с удовольствием посмотрит на свою невесту в таком виде.

Я раскрыла рот и тут же его закрыла. Лишь в этот миг до меня дошел весь ужас моего положения. Я стояла посреди огромного зала совершенно обнаженная, и под рукой не было даже клочка ткани, чтобы прикрыться. Позвать сюда Мархуса? Да этот наглец получит от этой ночи еще больше удовольствия.

– Верните Сновидицу на ложе и закончите начатое, – приказала Ишари жрицам.

– Не трогайте меня! – потребовала я, вскидывая подбородок.

Ишари подошла вплотную. Под ее темным взглядом я невольно замерла.

– Глубинный отдал четкий приказ: отмыть вас. Особенно тщательно, – напомнила жрица. – А демоны любят безупречную чистоту плоти. И полное отсутствие волос. Везде.

– С головы тоже выдернете? – съязвила я, прожигая ее взглядом. – А то, может, им и там волосы мешают?

Ишари сохранила безупречно спокойное лицо, но в ее темных глазах мелькнуло явное веселье.

– Волосы на голове – корона женщины, Сновидица. Их мы сохраним. Тяжелый прохладный шелк волос делает безупречную гладкость остального тела еще более желанной.

Чего?..

Они всерьез считали, что Мархус заберет меня в свои чертоги, чтобы наслаждаться результатом их многочасовых трудов?!

Вот только они не знали Мархуса. И уж точно не знали меня. Да я скорее оставлю его здесь, чтобы он пешком возвращался в Морвен, чем позволю ему сделать то… ну… что мужчины обычно делают со своими женщинами за закрытыми дверями.

Да этот невыносимый наглец в жизни не коснется моей кожи!

Стиснув зубы до скрежета, я подчинилась. Теплые руки подхватили меня за плечи и уложили на согретый камень. Я бессильно закрыла глаза и откинула голову назад.

Как же я проклинала неназванного в этот момент! Его самого, его треклятую… я была настолько зла, что даже забыла, как называлась его Бездна, – в общем, весь подземный мир заодно. От моих монастырских проклятий у Мархуса должны были не просто гореть уши, а отвалиться. А жрицы продолжали дергать, тереть и поливать меня водой, методично уничтожая последние следы волос на теле.

Все остальные процедуры прошли уже почти без моего эмоционального участия.

Жрицы тонкой нитью подправили линию моих бровей, обработали ногти на руках и ногах, отполировали пятки гладким камнем, а затем разминали плечи, спину, поясницу и ноги, пока из мышц не ушло все напряжение. В завершение в кожу втерли прозрачное масло. Оно быстро впиталось, оставив после себя мягкость и едва заметный блеск.

Закончив, жрицы облачили меня в свободное белое одеяние. Удивительно тонкая ткань собиралась на груди мягкими складками, перехватывалась на талии широким поясом и свободно стекала вниз. Плечи оставались открытыми, вдоль рук спадали тонкие полотнища, образуя подобие свободных рукавов, а разрезы по бокам были настолько высокими, что приоткрывали бедра.

Я повернулась к Теано и негромко произнесла:

– Вы… кое-что забыли. Нижнее белье.

В ответ по залу прокатился тихий шелестящий смех. Несколько жриц, стоявших поодаль, даже прикрыли губы ладонями.

Смешно им, блядь.

Вот исчезну сейчас – и посмотрим, как долго вы будете смеяться.

Теано поправила пряди, свободно спадавшие на мои плечи и спину. Другая жрица надела мне на ноги мягкие сандалии с тонкими ремешками. Я поднялась с ложа и тут же почувствовала, как ткань скользнула по коже, а разрезы распахнулись вдоль бедер. Пришлось одернуть одеяние, если эту тряпку вообще можно было так назвать.

Взгляд Ишари прошелся по моим волосам, плечам, одеянию и сандалиям. Судя по спокойному выражению ее лица, результат полностью ее устроил.

– Прошу следовать за мной. Глубинный ожидает вас.

Она повернулась к высокой арке, за которой начинался коридор.

Я направилась следом – отмытая, натертая и ощипанная по приказу одного зарвавшегося демона.

Глава 60: Белая повязка

Мы шли по длинному коридору, где чаши с огнем чередовались с темными провалами узких арок. Теплый воздух купален остался позади, сменившись прохладой камня. Белая ткань скользила по ногам, боковые разрезы то и дело открывали бедра, и мне приходилось незаметно придерживать края.

Ишари шла впереди. Металлические нити ее облачения тихо пели при каждом движении.

– С какого возраста начинают обучать жриц? – нарушила я молчание.

– С пяти лет.

– Вас так рано отлучают от дома?

– Да, – спокойно ответила Ишари, не оборачиваясь. – Самых красивых и способных девочек привозят в Дома Шелковой нити. С пяти лет они живут там.

– И чему можно учить ребенка в таком возрасте?

– Они получают общее образование, – ровно отозвалась жрица. – Изучают языки и музыку, осваивают танцы и правила ухода за телом, позже – этикет, политику и дипломатию. Но главное, чему их обучают, – безупречное владение своими эмоциями.