Тратить себя на переходы внутри поместья я не хотела. Силы понадобятся позже, когда я буду выводить отсюда тридцать испуганных пленников.

Мархус внимательно всмотрелся в мои глаза.

– Хорошо, – согласился он, отступая от балюстрады. – Идем. Я провожу тебя.

Мы прошли по темному коридору и остановились у малой гостиной, где раньше, наверное, принимали самых близких гостей или прятались после больших ужинов. Дверь была приоткрыта, изнутри падал неровный рыжий свет угасающего камина.

Первым я увидела не Брейна Уолла, а его тень – длинную и неподвижную. Сам владелец поместья сидел у камина в тяжелом деревянном кресле с высокими подлокотниками, накрытый темным пледом почти до пояса. Ноги под тканью лежали слишком ровно и неподвижно, будто уже не принадлежали ему.

Лицо за дни плена осунулось. Скулы выступили резче, на щеках и подбородке лежала седая щетина, губы потрескались, волосы спутались у висков, но в нем все равно оставалось что-то от главы дома: сухая посадка плеч, кольцо с гербом Уоллов на пальце и острый взгляд исподлобья, от которого мне сразу захотелось сделать шаг назад.

– Меня зовут Мирена, – представилась я, заставляя себя говорить ровно и твердо. – Я здесь, чтобы отвести вас к семье. Леди Уолл и ваш сын Эван сейчас в безопасности. Они находятся на севере, в доме Беатрис, двоюродной сестры Катрионы. Там же, вместе с ними, укрылся Лиам, сын вашей кухарки.

Брейн Уолл смотрел на меня все тем же тяжелым взглядом. Только пальцы на подлокотнике сжались, и кожа вокруг перстня побелела.

– Что с остальными? – спросил он хрипло.

– Они все в погребе, – ответила я и солгала, глядя в его темные, почти черные глаза. – У неназванных я смогла выкупить только вас, леди Уолл и Эвана. Лиама я вывела потому, что он умирал.

При слове «выкупила» его взгляд стал еще острее.

– Если вы позволите, я прямо сейчас провожу вас к семье.

Брейн Уолл еще несколько секунд пристально вглядывался в мое лицо, словно искал подвох, а затем медленно кивнул.

Я заставила себя подойти ближе и положила ладонь поверх его руки. Тени потянулись к нам со всех сторон, скрадывая очертания мебели, и начали стремительно поглощать нас, утягивая в пустоту перехода. Перед тем как проход сомкнулся окончательно, я успела почувствовать на себе взгляд Мархуса – внимательный, тяжелый, молчаливый.

– Где мы? – донесся до меня сдавленный голос Брейна Уолла. Он продолжал сидеть в кресле, которое я забрала вместе с ним.

– В пространстве сна, – тихо ответила я, открывая новый переход. – Через несколько минут я приведу профессора Уолла. Вернусь за ним ближе к рассвету. Постарайтесь сказать друг другу все, что необходимо. Потому что больше я не приду.

– Кто ты такая?

На этот вопрос я не ответила. Пространство вокруг нас дрогнуло, раздвигаясь и выпуская нас в уже знакомый холл поместья леди Беатрис. Я тут же позвала слуг:

– Эй! Кто-нибудь, скорее сюда!

Мой голос гулким эхом разорвал ночную тишину. В глубине коридоров тут же послышался торопливый топот, чьи-то испуганные возгласы, и в холл, на ходу поправляя одежду, выбежали слуги.

Я не стала дожидаться леди Уолл. Отступила назад и призвала темноту.

***

К Гэвину я вышла, уже удерживая в памяти его лицо. И не передать моего удивления, когда я поняла, что стою посреди его спальни, а не в рабочем кабинете.

Снаружи бил такой ветер, что стекло мелко дрожало в раме. После южной террасы холод этого места лег на кожу и сразу поднял мурашки на руках. Я окинула комнату быстрым взглядом. Тяжелые гардины на высоком окне были безукоризненно заправлены, у шкафа ровно стояли кожаные сапоги.

Гэвин спал в рубашке, наполовину укрывшись одеялом. Мне было неловко вторгаться в это личное пространство. Я могла бы ограничиться очередной короткой запиской от отца сыну, наверное, так и следовало сделать, но мне хотелось поступить правильно. После всего пережитого хотелось дать им хотя бы несколько часов вместе.

Я подошла к постели и осторожно коснулась его плеча.

– Профессор Гэвин.

Он проснулся мгновенно. В его глазах вспыхнула тревога; он приподнялся на локте, вглядываясь в мое лицо.

– Мирена? Что случилось? Тебе нужна помощь?

Это порывистое обращение на «ты» в полутемной спальне показалось мне не совсем уместным. Но я тут же загнала это чувство глубже и поспешила успокоить его, мягко подняв ладонь.

– Все хорошо, профессор Гэвин. Я пришла, чтобы провести вас к вашему отцу. Прямо сейчас он находится в поместье леди Беатрис и ждет вас.

Гэвин судорожно вздохнул.

– Я буду ждать вас в кабинете, пока вы соберетесь, – сказала я и, не дожидаясь ответа, повернулась к двери.

Гэвин вернулся быстро уже полностью одетый и собранный: сюртук застегнут, волосы аккуратно приглажены. Только распахнутый ворот рубашки и отсутствие безупречно повязанного платка выдавали его крайнее волнение.

Увидев меня у потухшего камина, он сделал шаг ко мне, улыбнулся и крепко прижал меня к себе. Раньше я, наверное, растаяла бы в его руках. Сейчас тело сразу напряглось. Тепло оказалось чужим, объятие – неуместным. И даже тонкий запах сандала и дорогого табака больше не нравился.

– Профессор, – сказала я и осторожно отстранилась. – Просто возьмите меня за руку. Так мне будет легче.

Гэвин на секунду замер, а затем взял мою руку и переплел свои пальцы с моими так уверенно, будто между нами уже существовало право на этот жест.

Внутри заворочалась мелкая, царапающая боль. Захотелось незаметно высвободить ладонь, разорвать прикосновение. Но, поскольку я уже остановила его объятие, я не стала обижать профессора еще сильнее и просто открыла переход.

***

Я оставила Гэвина с семьей, на прощание пообещав вернуться за профессором ближе к рассвету. Ему я тоже ничего не стала объяснять про остальных пленников. Внутри крепло убеждение, что чем меньше людей знает правду, тем проще и безопаснее будет для всех.

Примерно с такими мыслями я вышла к чужаку и замерла, едва темнота перехода разошлась перед глазами. Мархус ждал меня там же, на террасе. Внешне в нем почти ничего не изменилось: та же спокойная поза, тот же ровный взгляд. И все же я почему-то сразу почувствовала его злость – тяжелую, глухую, спрятанную под внешним спокойствием.

Даже не давая ему начать разговор, я тихо попросила:

– Проводи меня в погреб.

Он вскинул голову, словно от пощечины.

– Пришла за пленными?

Я кивнула. Он несколько секунд сверлил меня взглядом, потом молча развернулся и повел вниз.

Когда мы спускались по главной лестнице, он все же заговорил – тихо, с трудом удерживая ровный тон:

– Если тебе так не терпится освободить этих людей, я могу просто открыть решетку и вышвырнуть их за ворота. Пусть идут куда хотят. Зачем усложнять?

– Их нельзя оставлять в Морвене, – ответила я, упрямо глядя ему в затылок. – Я выведу их далеко за пределы королевства.

У входа в погреб я остановилась. Тяжелую кованую решетку, которую в прошлый раз чужак сорвал с петель, вернули на место. Грубо, наспех, но надежно: створку прижали к общей раме четырьмя толстыми железными прутьями, протянули их через соседние ячейки, а концы скрутили между собой плотными спиралями.

Мне пришлось стоять и ждать, пока Мархус освободит нам проход. Он делал это с какой-то пугающей силой: металл противно скрежетал, но поддавался под его руками.

– Ты же не собираешься выводить всех сразу? – процедил он, отбрасывая искореженный прут в сторону.

– Нет. Я планирую забрать несколько человек за раз.

Мархус повернулся ко мне:

– Это неразумно. Эти люди опасны для тебя.

– Их жизни принадлежат мне, – сказала я, выдерживая его взгляд. – И мне решать, что с ними делать. Я не оставлю их здесь. Когда они поймут, что я действительно их вывожу, никто не станет на меня нападать.

Решетка наконец поддалась, и мы переступили порог душного подземелья. Люди начали жаться к стенам, всматриваясь в нас из темноты. Я медленно пошла вдоль стены, намеренно игнорируя испуганных женщин и слабых стариков. Мне нужны были самые крепкие. Самые злые. Те, кто бросится на меня сразу, как только я открою проход.