Я нахмурилась.

– Я никогда о них не слышала.

– Разумеется, не слышала, – Ливия даже не посмотрела на меня. Она говорила спокойно, почти безжизненно ровно. – Ренк отказался возвращаться в Морвен и остался в Увлахском королевстве. Сорн вернулся, но слишком подробно описал тамошнюю жизнь. После этого труды Ренка, попавшие в Морвен, почти сразу объявили опасной ересью. Книги Сорна продержались чуть дольше: он писал не о вере, а о быте, ремеслах и городской жизни. Но и их в итоге сожгли.

Я ошеломленно уставилась на нее.

– Если их уничтожили… Откуда о них знаешь ты?

Ливия наконец подняла на меня взгляд. Ее глаза, обычно полные высокомерия и насмешки, сейчас казались темными, лишенными какого-либо выражения.

– Мой отец занимал довольно мрачную должность, – тихо произнесла она. – Он был следователем Судебного приказа и допрашивал политических заключенных. Из тех редких людей, Мирена, которые даже в сырости пыточных подвалов умудрялись слишком сильно любить правду. Через его руки проходили мятежники, контрабандисты и еретики. Он читал изъятые письма, отчеты и книги, которые потом должен был уничтожать. Но вместо этого годами приносил их домой и прятал в тайной секции родовой библиотеки. Там лежало все, что Совет приказывал сжечь, включая труды Ренка и Сорна.

Ливия на мгновение прикрыла глаза, и на ее губах мелькнула едва заметная улыбка.

– У него почти не было времени на семью. Я редко его видела и поэтому цеплялась за любую возможность просто побыть с ним в одном пространстве. Пробиралась к нему в кабинет, устраивалась в огромном кресле, поджимала колени и, пока он писал свои отчеты, часами читала книги, которые он оставлял на самом краю стола, будто случайно.

Продолжила она уже суше.

– Так я узнала о книгах, которых в Морвене не существовало. И об Увлахском королевстве. И поверь мне, если тридцать человек без денег и документов окажутся по ту сторону границы, для Морвена они исчезнут. А для Увлаха станут чужими руками, которым быстро найдут работу.

– А если они начнут кричать, что они люди Уоллов? И требовать вернуть их домой?

– Увлах никогда не был заинтересован делать Морвену подарки, – тихо, но упрямо возразила она. – Не станет и в этот раз.

– А если их будут пытать?

– Допустим. И что они расскажут такого, ради чего Увлаху стоило бы связываться с Морвеном? Распорядок дня Уоллов? Каким порошком они чистят зубы?.. Мирена, ты упускаешь главное: увлахи поклоняются неназванным. Если люди Уоллов появятся на их земле словно из ниоткуда, для увлахов это будет означать лишь одно: неназванные сохранили им жизнь и сами оставили их здесь. Возможно, их будут допрашивать. Возможно, распределят по мастерским и заставят работать. Но я не думаю, что их станут сразу пытать, убивать или выдавать Морвену.

Слова Ливии уже сами по себе звучали убедительно. Жестко, неприятно, но убедительно. И все же я подумала вот о чем.

Для увлахов неназванные были силой, которой те поклонялись испокон веков. И если я смогу уговорить чужака дать пленным свое покровительство, у них появится куда больше шансов, что в Увлахе их не тронут.

Вот только мы не настолько близки, чтобы он стал делать для меня хоть что-то просто так, – подумала я, упрямо глядя на карту.

– Ну так что? Мы продолжаем искать или останавливаемся на этом варианте?

Я замерла, глядя на пожелтевший пергамент, где серебряный сокол продолжал сторожить темную границу Увлахского королевства.

Эта идея уже сама по себе казалась выполнимой, а если втянуть в нее чужака…

Наркар, как устроить все так, чтобы он ничего не смог потребовать от меня взамен?..

– Останавливаемся, – сказала я, поднимая глаза на Ливию.

Ливия удовлетворенно кивнула и потянулась к столу, чтобы забрать свою брошь. А я начала собирать книги, но одну из них закрывать не стала. Я уже потянулась к краю листа с первым попавшимся изображением: мрачный набросок черной шахты с алтарем у огромного разлома, но вовремя остановилась и брезгливо поморщилась. Для полной картины там не хватало разве что связанной девственницы на камнях и жреца с ритуальным ножом.

Я перелистнула несколько страниц и остановилась на другой гравюре.

Она выглядела куда скучнее, а значит, безопаснее: каменная арка, под ней – круглая чаша для воды, стертые ступени, мокрые плиты пола и узкие стоки, прорезанные прямо в камне. Никаких алтарей. Никаких разломов. Никаких намеков на то, что нас тут же перережут во славу чужих богов.

Я несколько секунд смотрела на рисунок, пытаясь понять, что именно на нем изображено. Колодец в виде чаши? Постоялый двор? Поместье? По одной гравюре понять было невозможно.

Я осторожно подцепила край плотной бумаги и оторвала страницу. Тут же сложила лист вчетверо и опустила его во внутренний карман платья. На вопросительный взгляд Ливии я сделала самое невинное лицо, на какое только была способна.

– Мне нужна закладка.

Ливия перевела взгляд с моего кармана на поврежденную книгу.

– Разумеется, – сухо сказала она. – А я, видимо, должна сделать вид, что поверила.

– Я была бы тебе очень признательна.

Глава 57: Смех демона

Я заплела волосы и собрала их в пучок. Проверила вырванный лист в кармане, взяла со стола перчатки, но тут же вернула их на место, тихо легла поверх покрывала и медленно выдохнула.

Ливия сидела на краю соседней кровати и наблюдала за мной сквозь полуприкрытые веки.

– Если тебе страшно – не ходи, – вдруг прямо сказала она.

Я коротко усмехнулась, хотя внутри все сжалось в тугой, болезненный узел. Я рисковала жизнью ради этих тридцати человек, а теперь струсить, когда осталось просто забрать их?

Нет уж.

– Я пойду.

Ливия чуть склонила голову, но ничего не сказала. Только затушила лампу и легла лицом к стене.

Я легла на спину, сложила руки на животе и долго смотрела в потолок. Когда я наконец закрыла глаза и позволила сознанию соскользнуть в сон, привычный мир Обители растаял. Но я не стала спешить и открывать проход в поместье Уоллов. Вместо этого осталась в темноте. Мне нужно было несколько мгновений, чтобы собраться.

Потом я шагнула вперед – не потому, что набралась смелости или была готова, а потому, что дальше стоять в темноте было уже невозможно.

Ночная прохлада мягко окутала меня, стоило выйти из темноты перехода. Залитая лунным светом терраса выглядела уединенной и странно уютной. Ветер лениво шевелил длинные плети вьюнка, свисавшие с каменного козырька. На них еще держались поздние темные листья с серебряными бликами по краям.

Мархус стоял у каменной балюстрады, опираясь на нее спиной. В серебряном сиянии луны его силуэт казался почти спокойным. Когда я появилась, он поднял голову.

– Я ждал тебя, – сказал он. Его голос звучал удивительно тихо. – И я рад тебя видеть, Мирена.

Вместо привычной настороженности появилось совсем простое желание – сделать шаг ближе. Встать рядом. Можно было даже не касаться его и не разговаривать, а просто делить с ним одно пространство, укрытое лунным светом от всего остального мира.

– Ловлю себя на мысли, что совершенно не знаю, как быть, – тихо, почти доверительно признался он. – Мне хочется подойти и просто обнять тебя. Сделать что-нибудь до смешного обычное, но сделать это вместе с тобой.

– Чистить арбалет, например? – спросила я и растянула губы в улыбке. Умею я неосторожными словами разрушать волшебные моменты. Даже усилий прилагать не приходится.

Уголок его рта дрогнул, но улыбка вышла слишком слабой для настоящей насмешки.

– Спросить, как прошел твой день в Обители, например, – сказал он, продолжая удерживать мой взгляд.

Рука сама потянулась к карману платья, чтобы проверить, на месте ли сложенная вчетверо гравюра, но я вовремя заставила себя замереть. Пора было возвращаться к делу, пока я еще помнила, зачем пришла.

– Проводи меня к Брейну Уоллу, – попросила я, стараясь говорить ровно.