– Спасибо, – процедила я. – Но меня такие союзы не интересуют. Я лучше останусь одна, чем стану удачным приобретением для чьей-то родословной.

Ивен кивнул, принимая мой отказ так же спокойно, как до этого принял предложение. А затем его глаза чуть сузились.

– Твоя ладонь пахнет кровью. – Во взгляде Хранителя мелькнула холодная догадка. – Тебя снова наказали наставницы? Я поговорю с ними, чтобы они оставили тебя в покое и дали время на восстановление.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к жилому крылу, явно собираясь немедленно исполнить сказанное. Я ошарашенно смотрела ему вслед. Потом выругалась и почти бегом догнала его.

– Это не наставницы, – призналась я, преграждая ему путь.

Ивен остановился.

– Тогда магистр Дорн?

– Нет. Это не он.

На этот раз он посмотрел на меня уже совсем иначе. И мне вдруг показалось, что в этом взгляде появилась решимость перетряхнуть всю Обитель, пока он не доберется до правды. Пришлось остановить его прежде чем он окончательно уничтожит мне жизнь.

– Я порезалась, – глухо произнесла я. – Стеклом.

Ивен нахмурился. Правила Обители запрещали воспитанникам держать в кельях острые или хрупкие вещи.

– Откуда у тебя стекло?

– А у меня много стеклянных вещей, которые можно разбить? – с вызовом спросила я.

Он замер.

– Стеклянный шар?

Я промолчала. Это было в тысячу раз безопаснее, чем кивнуть.

– Почему ты не обратилась к лекарю? – спросил Ивен, так и не дождавшись ответа. – В рану могла попасть инфекция.

Злость окончательно прорвала плотину самоконтроля.

– Потому что меня от них тошнит, – бросила я, глядя ему прямо в глаза. – Меня тошнит от суетливых лиц дежурных сестер, от лекарей, от магистра Дорна, который обязательно пристанет ко мне со своими расспросами и проверками. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Такой ответ тебя устроит?

Ивен выслушал мою тираду с непроницаемым лицом.

– Вполне.

Хранитель коротко склонил голову на прощание и, развернувшись, спокойно зашагал прочь по двору, оставив меня одну.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Охренеть.

Я только что обманула Ивена Арклея. Самого Ивена Арклея – лучшего Хранителя Истины во всем Доме Семи Обетов.

Я скормила ему рваную полуправду, щедро смешав ее с собственной злостью, и он…

поверил.

Или сделал вид, что поверил.

Ай, да какая к наркару разница?!

Главное – он отстал.

Но и на этом сюрпризы этого дня не закончились. Когда я вошла в жилой корпус, в холле стоял такой шум, будто всех воспитанников разом выгнали из келий. Они сбивались в кучки, спорили, перебивали друг друга, кто-то хватался за голову, а кто-то пытался протиснуться обратно к выходу.

– Что случилось? – спросила я у ближайшей девушки в темно-фиолетовом плаще, выдававшем ее принадлежность к Шептунам.

Та обернулась ко мне с круглыми от ужаса глазами.

– В Центральном корпусе вывесили объявление. Световая башня в Солас-Море пала.

На мгновение весь шум вокруг словно отдалился, но я тут же взяла себя в руки. Округлила глаза и растерянно покачала головой.

– Быть такого не может… – выдавила я, выбирая именно те слова, которые от меня и ждали.

Девушка закивала.

– Для всех это стало полной неожиданностью, – быстро продолжила она. – Говорят, там погибло много людей. Но никто толком ничего не знает.

– Морвен пал? – выкрикнул кто-то у стены, заставив меня вздрогнуть и обернуться. – Скажите, что это не правда!

– Но как они дошли до Солас-Мора? – прозвучал рядом чей-то голос. – Между границей и столицей половина королевства!

– А другие башни? В Инверрее, Велоре, Тарнесе… они ведь еще стоят? – подхватил кто-то еще.

– Неназванные не могли просто пройти мимо всех городов и остаться незамеченными!

– Нам конец, – прошептала девочка у колонны. – Если пала столица, нам конец.

– Не говори глупостей! – резко одернула ее высокая девушка. – Пока держатся другие башни, королевство не пало.

– А если объявления запоздали? – сказал кто-то из задних рядов. – Если остальные уже тоже…

Я заставила себя кивнуть девушке в фиолетовом плаще и поспешила к лестнице. Нужно было убраться подальше, пока чужая паника не накрыла меня с головой.

Глава 54: Вкус земляники

Воздух в кабинете казался густым, пропитанным запахом металла и той тяжелой уверенной силой, которую чужак больше не пытался скрывать. Единственная лампа на массивном столе почти не давала света – она лишь выхватывала из полумрака головы зверей на стенах, оставляя углы кабинета тонуть в густых тенях.

– Что ты хочешь за главу Уоллов? – спросила я.

У меня было время немного прийти в себя и все обдумать. Если позавчера слова Хранителя окончательно выбили у меня почву из-под ног, то весь вчерашний день я пыталась ответить лишь на один вопрос: что делать дальше? И чем дольше размышляла, тем яснее понимала: правильного решения просто не существует.

Поэтому я решила спасать всех. И первым – Брейна Уолла. Потому что дала слово Гэвину. Потому что иначе не могла.

Между мной и профессором все стало слишком сложно, но с чувствами можно разобраться позже. Сначала Брейн Уолл и остальные пленные. Потом – все, что связывало меня с чужаком. И лишь после этого – Гэвин.

– Что ты хочешь за Брейна Уолла? – повторила я, вскидывая подбородок.

– Я еще не решил.

– Тогда решай сейчас. Я не могу ходить к тебе каждую ночь.

Чужак посмотрел на меня с ленивым вниманием, затем поднялся из-за стола. Он сократил расстояние между нами и остановился так близко, что я почувствовала жар его тела.

– Поцелуй, – бросил он.

Слово было коротким, но ударило с такой силой, что я невольно отступила на шаг.

– Нет… – выдохнула я.

Он чуть склонил голову.

– Нет?

– Нет, – повторила я слишком быстро. – Я не могу. Это неправильно. Целовать мужчину вне брака – это грех. Целовать неназванного – позор, от которого потом не отмыться. Ты не имеешь права требовать такого.

Чужак замер, внимательно изучая мою реакцию. Его взгляд скользнул по моим дрожащим губам, по лицу, на котором я уже не могла скрыть испуг. Потом он вдруг усмехнулся.

– Знаешь, – медленно произнес он, – а ведь ты права. Это действительно неправильно.

Он отступил на шаг, заложил руки за спину и принялся мерить кабинет неспешными шагами, словно рассуждая вслух.

– За женщину из рода Уоллов я потребовал прогулку в Подземную обсерваторию. За сына – помощь в уничтожении центральной башни. А теперь должен отдать тебе главу Уоллов, человека, на чьих плечах держится благополучие всей этой земли, просто за поцелуй?

Он резко остановился и посмотрел на меня с жесткой усмешкой.

– Я едва не сглупил, назначив слишком малую плату. Если следовать здравому смыслу, за такую услугу ты должна будешь делить со мной ложе целый месяц. Не меньше.

Я задохнулась от ужаса. Перед глазами на мгновение потемнело.

– Ты не можешь! – выдохнула я, делая шаг вперед. – Ты сказал «поцелуй». Ты уже озвучил условие. И не имеешь права менять его, когда тебе вздумается.

Чужак долго молчал. Потом чуть склонил голову.

– Справедливо. Я принимаю твои слова, Сновидица. Пусть будет поцелуй.

Я шумно выдохнула, но облегчение длилось недолго. Чужак не сделал шага навстречу. Вместо этого он неспешно прошел к массивному креслу, опустился в него и откинулся на спинку с подчеркнутым спокойствием.

– Но учти, – он поднял взгляд, в котором плясали отблески единственной лампы, – плата должна быть достойной. Поцелуй должен мне понравиться. Иначе я решу, что ты пытаешься меня обмануть.

Я замерла в растерянности. Он не собирался подниматься, а наклониться к нему сверху казалось еще более неловким. Значит, чтобы выполнить обещанное, мне придется подойти вплотную и сесть ему на колени.

Я сделала один шаг, потом другой. Оказавшись рядом и сгорая от стыда, осторожно, почти не перенося на него вес, присела на край его коленей. Я только начала склоняться к его лицу, когда его ладони внезапно легли мне на бедра. Одним плавным, но властным движением чужак пододвинул меня ближе, так что я потеряла равновесие и вынужденно уперлась ладонями ему в грудь.