Гэвин Уолл держал меня в своих объятиях.

– Мирена… невероятная ты моя, – тихо, почти бережно выдохнул он мне в макушку. – Ты даже не представляешь, что вернула мне сегодня.

Он чуть отстранился и посмотрел на меня сверху вниз совсем иначе, чем раньше. Одна его ладонь поднялась к моим волосам, пальцы осторожно коснулись выбившейся пряди и убрали ее за ухо.

От этого простого прикосновения внутри стало неожиданно тихо.

Расстояние между нами начало сокращаться. Сначала его лицо оказалось чуть ближе, дыхание коснулось моей кожи, а уже потом измученное сознание наконец сложило все воедино и спокойно подсказало: если я продолжу так стоять, через несколько секунд он меня поцелует. Но вместо того, чтобы податься навстречу, я вдруг отвела взгляд и опустила голову, уткнувшись лбом ему в плечо.

Его пальцы в моих волосах на мгновение замерли, а затем мягко погладили меня. Гэвин ничего не сказал, лишь бережно прижал меня к себе чуть крепче.

А я стояла, слушала стук его сердца и чувствовала, как внутри разрастается глухая, злая пустота.

– Простите, профессор. Я очень устала, – выдохнула я.

Слова прозвучали достаточно правдиво, чтобы не считать их ложью. Усталость действительно придавливала меня к земле, но не она заставила меня отвернуться несколько секунд назад.

Гэвин разжал объятия, но не отстранился полностью, оставив руки на моих плечах.

– Тебе совершенно не за что извиняться передо мной, Мирена, – произнес он мягко. – После всего, что ты сделала, это было бы странно.

Я кивнула и почему-то посмотрела на свои руки в перчатках.

– Могу я попросить тебя об одном одолжении? Когда мы остаемся одни, называй меня Гэвином.

Я подняла голову.

На меня смотрел все тот же Гэвин Уолл, но теперь в его взгляде не осталось привычной профессорской дистанции.

– Хорошо, Гэвин, – тихо ответила я.

Уголки его губ снова дрогнули в полуулыбке. Я качнула головой и сделала шаг назад, окончательно отстраняясь.

– Простите, но мне нужно идти на лекции.

Я развернулась, открыла дверь и вышла в холодный коридор, даже не дав себе возможности обернуться. За спиной остались тихая аудитория и его улыбка. Я шла быстро, не разбирая дороги, пока не оказалась на широком лестничном пролете между этажами. Там ноги наконец перестали слушаться, и я, вцепившись пальцами в кованую решетку перил, опустилась прямо на каменные ступени.

Я просто сидела, глядя перед собой, и пыталась понять, что вообще произошло. Столько лет я смотрела на него из-за парт и убеждала себя, что мне достаточно просто быть рядом. А теперь он сам сделал шаг ко мне. Сам обнял.

И я отвернулась.

Я закрыла глаза и крепче сжала холодный металл перил.

Если бы я просто осталась стоять еще немного, он бы меня поцеловал.

Так какого наркара я не дала ему это сделать?..

«Какая же я дура», – эта мысль билась в голове все оставшиеся лекции, пока я пустым взглядом смотрела на профессоров, даже не пытаясь вникнуть в их слова.

Обед я пропустила – желудок отказывался принимать хоть что-то. К ужину лучше не стало. Меня по-прежнему мутило, но я все же заставила себя спуститься в трапезную и взять немного еды.

«Какая беспросветная, редкостная дура», – думала я, накладывая в тарелку жидкую кашу и вареные овощи. Взгляд скользнул по подносам с жареным мясом, но к горлу тут же подкатила тошнота, заставив меня поспешно отвернуться. После Световой башни я все еще не могла заставить себя есть ничего мясного.

Ложка лениво скользила по тарелке. Вокруг шумели воспитанники, кто-то смеялся, кто-то о чем-то спорил, а у меня в голове снова и снова звучало одно и то же:

«Ну зачем я опустила эту проклятую голову?»

«Дура, дура, дура», – мысленно твердила я, выходя из трапезной, как вдруг чьи-то пальцы внезапно перехватили мою правую руку. Пальцы легли прямо поверх перчатки, туда, где под тканью все еще саднили свежие порезы от стекла. Боль вспыхнула резко и зло. Я вскрикнула, дернулась назад и вырвала руку прежде, чем успела понять, кто стоит передо мной.

Хранитель посмотрел на мою руку в перчатке, потом перевел взгляд на лицо.

– Мирена, я несколько раз тебя окликнул, но ты даже не обернулась. Пришлось остановить тебя. Не думал, что сделаю больно.

Я прижала руку к груди и заставила себя сделать ровный вдох, чтобы унять предательскую дрожь.

– Мне не больно. Ты просто напугал меня, – ответила я, стараясь звучать как можно убедительнее. – За десять лет, что я провела в Обители, знаешь ли, меня ни разу не хватали за руки.

Отчасти это было правдой. Но Ивен словно вообще не услышал моих слов.

– Что у тебя с рукой? – спросил он.

– Я же сказала, что ты просто напугал…

– Ты сейчас стоишь и нагло лжешь Хранителю Истины, Мирена.

Он даже не повысил голоса, но у меня внутри все сжалось.

Я ничего не ответила.

– Сними перчатку.

Я вскинула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.

– Идем. Провожу тебя в Крыло Лекарей, – заявил Ивен и чуть мягче добавил: – Просто чтобы убедиться, что рана не опасна.

– Это не твоя забота, Ивен. Ты мне не брат, не родственник и даже не друг. Так какого наркара ты постоянно лезешь в мою жизнь?

– Потому что с тобой что-то не так, Мирена, – тихо ответил он. – Но я не понимаю, что именно.

Я стиснула зубы. Я была слишком измотана, чтобы осторожничать или подбирать правильные слова. Если он хотел правды, я могла дать ему ту правду, которая заставит его подавиться.

– Хочешь понять, что со мной не так? – я криво усмехнулась, вскинув подбородок. – Тогда женись на мне, Арклей.

Ивен едва заметно приподнял бровь, но промолчал, позволяя мне продолжить.

– Ведь между мужем и женой не должно быть никаких тайн, верно? Заберешь меня в свой родовой замок, посадишь у камина и будешь разгадывать мои секреты хоть до конца жизни, пользуясь своим законным правом, – с вызовом бросила я, глядя прямо в его светлые, неподвижные глаза. Мы оба знали, что наследник благородного дома Арклей никогда не женится на безродной оборванке из Рудра. – А если не готов на такую дерзость, просто оставь меня в покое.

Это был грязный удар. Я сознательно ткнула пальцем в самую очевидную пропасть между нами – происхождение, надеясь, что вековые предрассудки аристократов заставят его отступить.

Но Ивен даже не моргнул. Он смотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом, а затем совершенно спокойно, без тени иронии или раздражения произнес:

– Я обдумаю твое предложение, Мирена. И, пожалуй, вынесу его на ближайший семейный совет.

Моя усмешка медленно сползла с лица.

Я уставилась на него, чувствуя, как вся моя злость проваливается в пустоту. Я искала в его глазах хоть намек на издевку, но не нашла. Он стоял передо мной с таким видом, будто мы только что всерьез обсудили условия брачного контракта и он принял их к сведению.

– Ты… – я запнулась, окончательно сбитая с толку. – Ты вообще нормальный?

Ивен ничего не ответил. Несколько секунд он просто смотрел на меня, а затем заговорил с пугающей рассудительностью:

– Браки без любви не такая уж редкость, Мирена. Да, у тебя нет ни титула, ни состояния, но ты обладаешь очень редким даром. Для Дома Арклей это может стать достаточно весомым аргументом, чтобы твое происхождение перестало быть непреодолимым препятствием…

– Прекрати, – потребовала я, но он словно не услышал.

– Разумеется, возникнут некоторые процедурные сложности. Понадобится одобрение Верховного Совета, появятся вопросы о твоей семье и прошлом. Но я не вижу причин, по которым это было бы невозможно…

Я даже не смогла дослушать этот бред. Шагнув вперед, я просто накрыла его рот правой ладонью, обрывая Хранителя на полуслове.

Мимо как раз проходила группа старшекурсников. Они замедлили шаг и уставились на нас с таким выражением, будто только что застали начало помолвки посреди двора.

Осознав, как это выглядит со стороны, я резко отдернула руку и отступила.