Я смотрела на людей, которые неделями жили в каменном мешке, не зная, увидят ли следующий день, на их осунувшиеся лица и запавшие глаза. И мне отчаянно, до боли захотелось дать им хотя бы каплю утешения. Сказать, что этот кошмар скоро закончится, что они не брошены.

– Я выведу всех. До единого. Просто дайте мне немного времени. А прямо сейчас я могу взять с собой еще одного.

Слова сорвались с моих губ раньше, чем я успела подумать. Да и разве возможно было трезво мыслить после всего, что свалилось на меня этой ночью?

Несколько секунд никто не двигался.

Первой сорвалась с места молодая служанка. Она подбежала ко мне и вцепилась обеими руками в рукав.

– Возьмите меня, пожалуйста. Я личная служанка леди Уолл. Я нужна ей. Я всегда была рядом с ней. Она знает меня. Она доверяет мне.

– У меня дома три дочери остались! Младшей еще года нет! Я нужен семье! Выведи меня отсюда, девочка! – раздался совсем рядом хриплый мужской голос.

Из толпы выбралась немолодая женщина с заметной хромотой. Она схватила меня за кисть так крепко, словно боялась, что я исчезну раньше, чем успею ее выслушать.

– Мои ноги… Я не вынесу еще один день в этой сырости. Умоляю…

– Возьмите мою матушку! Она больна! – крикнул кто-то из глубины подвала.

Следом вперед протолкался рослый мужчина.

– Я управляющий поместьем. Леди Уолл понадобится человек, который знает счета, документы и людей. Я буду ей полезен…

Голоса начали наслаиваться друг на друга. Люди поднимались с пола, тянулись ближе, стараясь перекричать соседей. Пространство вокруг меня стремительно сужалось.

– Уводи нас, – сказал Эван уже жестче.

Он хотел сказать что-то еще, но между нами уже протиснулся коренастый мужчина лет сорока, оттеснил Эвана и схватил меня за плечо. Служанка по-прежнему цеплялась за рукав, мать Лиама у моих ног умоляла отвести ее к сыну, а со всех сторон тянулись десятки исхудавших рук.

Я попыталась поднять руки, призывая людей успокоиться, но это оказалось почти невозможно. Мне пришлось повысить голос:

– Пожалуйста, успокойтесь. Если вы будете хватать меня и говорить одновременно, я не смогу вывести вообще никого.

Через несколько мгновений свободного пространства вокруг меня почти не осталось. Пленные стояли так близко, что я чувствовала их дыхание и запах немытых тел. К горлу подступила тошнота. Голова резко потяжелела. Края зрения смазались, и лица вокруг на мгновение расплылись в мутные бледные пятна.

– Отпустите меня! – я дернула руку на себя, пытаясь удержаться во сне. – Хватит! Мне нужно место! Я не могу так открыть проход!

Но стало только хуже. Кто-то услышал слово «отпустите» и решил, что я сейчас исчезну. Руки вцепились сильнее. Толпа качнулась вперед. Меня толкнули в бок, потом в спину, и я едва удержалась на ногах, зажатая между чужими телами.

Я почувствовала, как темнота начинает затапливать нас, больше не подчиняясь моему контролю. И с ужасом поняла: если сейчас под этим напором откроется переход, я утащу за собой половину подвала. И тогда мне конец. Дорн не станет щадить девчонку, притащившую в Обитель толпу пленников, а когда поймет, откуда они взялись, под удар попадет и Гэвин. Хуже того – я могла просто не удержать столько людей. А что случится с теми, кто останется во тьме без проводника, я не хотела даже представлять.

– Пожалуйста… – мой голос сорвался на беспомощный, едва различимый сип. – Отойдите… Мне нечем дышать.

Эван попытался пробиться ко мне, крикнул, чтобы люди разошлись, но толпа тут же оттеснила его назад. Кто-то вцепился мне в плечо и затряс, повторяя про детей, оставшихся наверху, и я окончательно потеряла юношу из виду.

Внезапно воздух в подвале содрогнулся. Меня обдало жаром, по коже полоснуло чужой яростью, и в следующее мгновение живое кольцо вокруг меня разметало в стороны. Людей оторвало от пола и швырнуло назад: кто-то с грохотом влетел в дубовые бочки, кто-то повалился на грязный пол, кого-то отбросило в каменные стены.

Лишившись чужих тел вокруг, я пошатнулась и едва удержалась на ногах.

Кто-то застонал, прижимая ушибленную руку к груди, где-то всхлипывала испуганная служанка. Потом люди начали поднимать головы. Один за другим их взгляды останавливались на высокой фигуре рядом со мной – и люди замирали.

Командир неназванных был смертельно зол.

Его мокрая кожа блестела в свете единственной лампы, черный жилет лип к телу, а светлые глаза смотрели из полумрака так холодно и зло, что люди вокруг даже не пытались подняться. Но самым страшным было то, как рядом с ним вела себя моя тьма. Она больше не рвалась в разные стороны и не расползалась по подвалу бесконтрольным маревом. Она скользила вдоль его плеч, обвивала руки и медленно исчезала под кожей. А он принимал ее так же естественно, как человек делает вдох.

Этот образ – страшный, неправильный, почти невозможный – намертво врезался мне в память.

И будь я проклята, если скажу, что не заметила, насколько охренительно красивым он был в этот момент.

Мои колени подогнулись. Он успел подхватить меня прежде, чем я осела на камни. Одна рука легла мне за спину, другая – под колени, и в следующий миг я оказалась прижата к его груди.

Он не произнес ни единого слова, не удостоил замерших от ужаса пленников даже коротким взглядом. Развернувшись вместе со мной, чужак широкими шагами понес меня прочь из этого проклятого погреба.

Глава 50: В объятиях врага

Как же легко оказалось просто лежать в его руках, отпустив мысли и позволив себе эту постыдную, эгоистичную слабость – не думать ни о чем. Не вспоминать перепуганные лица пленников и не искать выход из очередной безнадежной ситуации. Просто слушать его тяжелое дыхание, ощущать под щекой размеренные удары сердца и чувствовать, как крепко его руки удерживают меня. И впервые за долгое время мне не хотелось никуда бежать. Наоборот. Хотелось остаться так еще немного.

Несколько минут…

Несколько часов…

Целую вечность.

Мы сидели прямо на холодном камне рядом с кованой решеткой, которую сорвало с креплений и отбросило в сторону. Чуть левее темнел спуск в погреб. Уверена, чужаку было очень неудобно сидеть, привалившись спиной к шершавой стене, но мне было плевать. Я просто уткнулась лицом в его плечо и закрыла глаза. Тепло его тела постепенно вытесняло пробравшийся под одежду холод, а знакомый запах металла и чего-то темного почему-то успокаивал сильнее любых слов.

Это прозвучит глупо, но сейчас рядом с ним мне было безопаснее, чем где бы то ни было. Наверное, я бы даже уснула в его руках, если бы не чувствовала, насколько сильно напряжено его тело. Чужак сидел неподвижно, но челюсти были сжаты так крепко, что на скулах ходили желваки, а тяжелый потемневший взгляд был прикован к проему погреба.

В какой-то момент он шевельнулся. Одна рука по-прежнему удерживала меня поперек спины, а вторая поднялась к моей голове. Широкая ладонь накрыла ухо, а через мгновение он притянул меня ближе, прижимая виском к своей груди. Теперь я слышала только глухой стук его сердца. Все остальные звуки словно остались где-то далеко за пределами этого узкого круга из его рук.

– Еще слово – отрежу хрен и засуну тебе его в глотку, – произнес он, повернув голову в сторону погреба.

Несколько секунд ничего не происходило. А потом я тихо пробормотала, не открывая глаз и даже не пытаясь отстраниться от его груди:

– Вообще-то я все слышала.

Его ладонь все еще закрывала мое ухо. Большой палец скользнул по виску, и лишь потом он опустил руку мне на плечо.

– Это прозвучало очень грубо, – устало вздохнула я. – Особенно учитывая, что жизни этих людей теперь принадлежат мне.

Он коротко усмехнулся, но в этом звуке не было ничего веселого.

– Твоя собственность очень хочет свернуть тебе шею, Мирена. Твой управляющий уже убедил брата профессора, что ты на моей стороне и помощи от тебя ждать не стоит. Стоит просто убить тебя, когда ты придешь к ним одна.