Нас учили помнить цель, и я попыталась ухватиться за нее. Но даже лицо Гэвина не могло перекрыть кровь, хруст костей и страх, который уже тащил меня обратно в безопасную темноту сна.

Все, чему меня учили десять лет, внезапно оказалось бесполезным. Тогда я перевела взгляд в самый центр площадки, туда, где стоял чужак.

Трещины от центра уже добрались до краев площадки. Они вползали на металлические опоры. Золотистые обручи, удерживающие стеклянные сферы, тускнели и медленно деформировались. Молочный свет внутри них гас, стекло становилось мутным, кровь на камне темнела до черноты. Только чужак у шпиля оставался слишком четким, слишком настоящим.

– Бездна вас раздери! Почему они еще дышат?! – донесся яростный крик со стороны лестницы.

– Рубите, братцы! – полетело в ответ.

На площадку хлынула новая волна стражей. Двое бросились на Шеда. Он отбил удар одного, развернулся и рассек ему плечо до самой груди. Брызнула кровь. Мужчина повалился назад, сбивая с ног тех, кто поднимался следом. Второй нырнул под движение меча и ударил снизу коротким ножом, почти в упор. Шед не успел отшатнуться, и лезвие вошло под ребра, прорезав кожаную защиту. Гигант скрипнул зубами, врезал противнику локтем в лицо и отшвырнул его в мою сторону.

Шед покачнулся и отступил на полшага назад, перенося вес для очередного взмаха. Но под его сапогом оказалась вздыбленная, расколотая чужаком гранитная плита. Шед падал, а стражник уже видел его открытое горло.

Жилистый боец ударил снизу вверх, направляя клинок прямо под подбородок Шеда.

– Нет! – крик Лиллы резанул сквозь шум боя.

Еще мгновение назад она стояла возле меня. Потом темный силуэт мелькнул перед стражником. Черная петля захлестнула его шею и натянулась. Лилла резко развернулась и рванула петлю через плечо. Инерция броска сделала остальное: стражника сорвало с ног, перевернуло через ее плечо и впечатало в камень. Лилла уже стояла над ним. Петля в ее руках натянулась до предела. Раздался короткий влажный хруст.

Одна из опор недалеко от меня просела с низким стоном металла. Сфера дрогнула, раскололась и осыпалась на гранит мутной крошкой.

Я вскрикнула, когда за моей спиной хрустнуло стекло, и рванулась вперед, пытаясь убраться подальше, но руки чужака накрыли меня со спины. Горячие, почти обжигающие. Одна рука легла поперек груди, прижимая меня к твердому телу, другая закрыла голову и шею, пригибая вниз, под его плечо. Он буквально вдавил меня в себя, закрывая широкой грудью от острых осколков. Тяжелые куски ударили по его спине, плечам и рукам, осыпаясь под ноги мутной крошкой.

Мир перестал расползаться по краям. Наоборот, он вдруг стал болезненно плотным и осязаемым. Возникло странное ощущение, будто именно чужак каким-то образом удерживает меня во сне.

Я чувствовала его горячее тело за спиной, ровное дыхание у виска и этот запах нагретого металла от его кожи.

Я видела его только краем глаза: линию скулы, светлые волосы, подсвеченные молочным сиянием сфер, изгиб губ и неподвижный взгляд, направленный куда-то поверх площадки. В этот момент он казался чудовищем с неприлично красивым профилем, вырезанным холодным светом башни.

А хуже всего было то, что рядом с ним я переставала бояться.

– Даже не вздумай бросать меня, Сновидица, – сказал он мне в висок низким голосом.

Потом его руки исчезли.

Колени подкосились. Я опустилась прямо на осколки, чувствуя, как острые грани впиваются в кожу.

Вокруг одна за другой умирали сферы. Трещины покрывали их изнутри, молочный свет вспыхивал и гас. Огромные стеклянные оболочки оседали под собственным весом и с грохотом обрушивались на камень.

Наркар, во что я ввязалась?!

Где-то совсем рядом обрушилась еще одна сфера, и я машинально подняла голову. Ко мне приближался стражник. Между нами оставалось всего несколько шагов. Его лицо было залито кровью, а в поднятой руке поблескивал меч.

В панике я выставила перед собой пустые ладони и закричала первое, что пришло в голову:

– Стой! Меня нельзя убивать! Я без оружия! Я пленница! Я их пленница!

Стражник на мгновение замер. Этого мгновения мне хватило, чтобы швырнуть ему в лицо пригоршню стеклянных осколков. Мужчина выругался и отшатнулся, закрывая глаза, а я тут же потянулась к теням. Чернота послушно сомкнулась вокруг меня. Крики, звон стали и треск разрушающейся башни начали отдаляться, словно их накрывало слой за слоем тяжелой тканью, пока не исчезли вовсе.

Я распласталась в темноте, цепляясь за нее руками, мыслями, страхом – лишь бы не дать себе вывалиться обратно в Обитель.

Нет.

Только не сейчас.

Глава 47: Тяжесть принятого решения

После всего, что случилось на башне, эта пустота казалась спасением. Здесь не было ни запаха крови, ни ледяного ветра, ни звона бьющегося стекла, ни чужих криков. Вообще ничего, кроме моего тяжелого дыхания и гулкого стука пульса в ушах. Я лежала в черноте, раскинув руки и ноги, чувствуя, как постепенно отпускает дикий спазм в желудке. Дыхание выравнивалось. Сердце билось спокойнее. Даже мысли замедлялись и расплывались.

Хотелось просто лежать в этой тишине и ни о чем не думать. Минуту. Час. Всю ночь, если потребуется.

Вот только оставаться здесь было нельзя.

Я зажмурилась, потом резко села и подтянула одно колено к груди.

В голове сразу возникла мысль: бросить их всех на этой гребаной башне под арбалетными болтами и просто уйти. Пусть выпутываются сами – мне плевать, что с ними станет. Я должна вернуться в поместье Уоллов и спасти пленных.

Вот только как именно?

Почти тридцать человек.

Даже если выводить их небольшими группами, по трое или четверо за раз, а я почему-то сильно сомневалась, что смогу удержать больше, на это уйдет не одна ночь. Каждый проход забирал силы. Каждый перенос выматывал сильнее предыдущего. Да я и половины не выведу, как из носа хлынет кровь.

И это если все пройдет идеально.

А идеальным не было ничего.

С чего я вообще решила, что Шед и Лилла были единственными неназванными в поместье? Что если стоит мне начать вытаскивать пленников из погреба, как из темноты снова ударят арбалетные болты? Или что-нибудь похуже?

Тогда я проснусь уже в Обители. В своей постели, изрешеченная тьмой так, что даже магистр Руарк ничего не сможет сделать. И вот тогда Дорн наконец получит доказательство, которого добивался столько лет. Правда, воспользоваться им уже не успеет.

Ливия избавится от угрюмой соседки, которая приносит одни неприятности.

А Хранитель…

Я поморщилась.

О Хранителе сейчас думать совершенно не хотелось.

Шумно выдохнув, я потерла лицо ладонями.

План был дерьмовый.

Проблема заключалась в том, что другого у меня не было.

– Зарница, почему все так сложно? – пробормотала я в пустоту.

В архиве все выглядело гораздо проще: я часами сидела над книгами, разбирая старые войны и чужие сражения. Полководцы на страницах получали донесения, спорили с советниками, переставляли флажки с одного холма на другой и только потом отдавали приказы. Они могли думать днями, неделями и все равно умудрялись принимать идиотские решения, отправляя людей на убой.

А у меня не было ни советников, ни донесений, ни карт, ни даже пяти проклятых минут, чтобы понять, что вообще происходит. Только пустота вокруг и необходимость принять решение прямо сейчас.

И оно обязательно должно было оказаться правильным.

Уроды, чтоб вас тьма поглотила!

А делать-то что?

Я выдохнула последние остатки покоя, который дарила эта тьма. Через силу, чувствуя, как ноет все тело, заставила себя подняться.

Сволочи. Какое же это все дерьмо.

Я вытянула руки вперед, нащупала ментальный контур башни и с силой продавила проход, возвращая себя обратно.