– Гиштар, – глухо выдохнула Лилла и болезненно передернула плечами.

Шед скрипнул зубами и мотнул головой.

– Я еще даже не выпил, а башка уже раскалывается так, будто по ней лупят кузнечным молотом.

Только тогда до меня дошло, что вся эта конструкция еще и гудит, заставляя неназванных скрипеть зубами и сыпать ругательствами.

Едва мысль оформилась, как воздух над нами прорезал свист болтов. Стража, рассредоточенная по краям площадки, среагировала мгновенно.

Я даже не успела испугаться.

Перед глазами мелькнула серебристая вспышка, и болт, который мгновение назад летел мне в грудь, разлетелся щепками. Шед хмыкнул. Я даже не заметила, когда он успел обнажить свои изогнутые мечи.

– Неназванные! – раздался чей-то сорванный крик.

Голос тут же подхватили другие.

– Неназванные на башне!

– Башня жрет им нутро! Добейте тварей, пока они держатся на ногах!

Командир не успел договорить. Черный шип тьмы ударил его в плечо, но он лишь пошатнулся.

– Промахнулась, стерва, – прохрипел он и снова поднял голос. – К шпилю! Не дайте им приблизиться к шпилю!

– Умный, зараза, – прошипела Лилла и снова подняла руку.

Между пальцами сгустилась тьма, превращаясь в узкие черные шипы, похожие на метательные ножи. Лилла выбросила руку вперед.

Командир даже не успел поднять меч. Первый удар вошел ему в сердце, второй – в основание шеи.

– Я не промахиваюсь, – процедила она сквозь зубы.

В этот момент воздух снова рассек свист болтов.

Клинки Шеда задвигались с такой скоростью, что взгляд успевал различать лишь короткие серебристые дуги, вспыхивающие в молочном свете сфер. Болты, летевшие в нас, ударялись о сталь и уходили в сторону.

Несколько темных росчерков пересекли площадку и ударили в стражей на противоположной стороне. Двое рухнули сразу. Еще одного отбросило назад. Он врезался спиной в каменную балюстраду, нелепо перегнулся через край и исчез за ним.

Я зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Со стороны лестницы поднялся шум: тяжелые шаги, лязг доспехов, короткие злые выкрики. Чужак оказался рядом; его рука жестко легла мне на талию, и в следующую секунду мир смазался. Одним резким рывком он буквально выдернул меня из-под летящих снарядов. Я даже не успела понять, как оказалась в нескольких шагах в стороне, прижатая к одной из стеклянных сфер.

– Пришла в себя?

Я вскинула голову.

Чужак стоял рядом, нависая надо мной. Он убрал прядь волос, выбившуюся мне на лицо во время рывка, и скользнул пальцами по щеке.

– Сиди здесь.

В следующую секунду ладонь исчезла, кожу сразу обжег ночной холод. Он отвернулся и пошел обратно к центру площадки, где возвышался высокий шпиль. Остановившись у самого основания, чужак замер и вытянул руки. В следующее мгновение по шпилю побежали темные трещины. Они стремительно расползались во все стороны, ветвились, переплетались и охватывали все новые участки металла. Следом потянулся глубокий, протяжный скрежет.

Один из стражей заорал так, что голос сорвался на хрип:

– Они ломают шпиль!

– Почему они еще не подохли?! – донеслось снизу, из тесноты лестницы, где люди давили друг друга, пытаясь быстрее выбраться наверх.

– К шпилю! – рявкнул кто-то, проталкиваясь сквозь своих. – Не дайте им закончить!

Стражников становилось все больше. Те, кто находился наверху с самого начала, уже лежали на камне. Но со стороны лестницы продолжали появляться новые. Шед двигался с пугающей точностью, встречая каждого и не позволяя страже растечься по вершине башни.

Я всю жизнь читала о войне. О битвах писали в книгах. Профессор Уолл часами разбирал походы и объяснял логику чужих побед. Там война была линиями на картах, датами и решениями полководцев. Люди двигались аккуратными рядами и умирали где-то за пределами страниц.

Но никто никогда не рассказывал, как на самом деле звучит человек, которому пробили горло.

Один из стражников рухнул на колени возле лестницы, обеими руками зажимая шею. Из-под его пальцев толчками выплескивалась кровь. Он пытался вдохнуть, но вместо воздуха из раны вырывалось влажное бульканье. Он медленно завалился набок и затих.

Меня замутило.

В нескольких шагах дальше Шед перехватил удар меча и с такой силой врезал противнику плечом в грудь, что я отчетливо услышала хруст. Стражник отлетел назад, ударился головой о гранит и остался лежать неподвижно.

Я стояла, упираясь лопатками в выгнутое стекло, и смотрела на площадку. Когда одному из стражников удалось проскочить мимо мечей Шеда, он сразу бросился к чужаку. Тот по-прежнему неподвижно стоял у массивного шпиля. На поверхности металла открывалось все больше трещин. Казалось, весь кровавый хаос вокруг перестал для него существовать. Решив, что тот беззащитен, стражник на бегу занес меч.

Он не успел сделать и двух шагов. С ладони Лиллы рванулась длинная полоса тьмы. Она обвилась вокруг шеи стражника и резко натянулась. Мужчину буквально сорвало с ног. Его потащило по серому камню обратно через всю площадку. Он остановился лишь в шаге от нас.

Стражник еще пытался судорожно вдохнуть, цепляясь пальцами за удушающую петлю тьмы, но Лилла уже была рядом. Ее кожаный сапог опустился прямо на горло мужчины. Раздался резкий сухой хруст – совсем рядом со мной, так близко, что я почти кожей ощутила этот звук.

Желудок мгновенно скрутило болезненным спазмом, во рту разлилась жгучая горечь, и меня вырвало прямо на серый гранит площадки. Я зажмурилась до рези в глазах, чувствуя, как предательски подгибаются колени.

Несколько секунд я просто стояла, согнувшись и упираясь ладонями в колени. Гул в ушах сливался со звоном клинков и человеческими криками.

– Гиштар, он убийственно красив, – выдохнула Лилла, вставая рядом со мной.

Я вытерла рот рукавом, заставила себя выпрямиться и проследила за ее взглядом. Он был прикован к Шеду.

Гигант никому не позволял прорваться к центру. Даже отсюда было видно, как на шее и плечах перекатываются напряженные мышцы.

– Ты сейчас серьезно? – не выдержала я.

– Абсолютно, – глухо отозвалась она, даже не посмотрев в мою сторону. – Посмотри на этот замах. На то, как перекатываются мышцы под кожей, когда он наносит удар. Грех не залюбоваться, особенно если это последнее, что я увижу.

– Что за чушь ты несешь про последнее?! – вспылила я, и собственный голос показался мне оглушительно громким. Уже тише я добавила: – Вы же неплохо справляетесь.

– Мы – да. А вот ты – нет. Ты исчезаешь, Сновидица, – жестко, без тени прежней усмешки сказала она.

Я растерянно моргнула, и в ту же секунду до меня дошло. Мир перед глазами терял цвета, а по краям обзора уже собирались густые тени. Меня тянуло обратно, в стены Обители, и, если я проснусь прямо сейчас, они останутся здесь запертыми.

Наркарова тьма.

Я резко втянула воздух и попыталась ухватиться за руку Лиллы, но она убрала ее раньше.

– Не хватай меня. Я нужна им.

На лекциях нас учили распознавать первые признаки распада сна. Нас учили цепляться за детали окружающего мира, и я тут же попыталась сделать именно это, но вокруг была лишь кровь, в которой отражался безумный молочный свет. Я видела раскрытый в немом крике рот стражника, которого Лилла протащила через половину площадки. Чуть дальше, у подножия балюстрады, валялась отрубленная рука. Рядом хрипел другой страж – его грудная клетка была неестественно вмята внутрь после удара Шеда. Каждый из этих образов вызывал новую волну тошноты и тянул меня прочь отсюда.

Нас учили сосредотачиваться на ощущениях, но я чувствовала лишь дрожь в коленях, кислую горечь во рту и тяжелый страх, осевший под ребрами.

Нас учили слушать звуки, но вместо устойчивого якоря вокруг были лишь лязг мечей и крики у лестницы.

Нас учили удерживать запахи, но воздух вонял кровью, горячим маслом, гарью и моей собственной рвотой у ног. Все, что должно было удержать меня здесь, превращалось в новую причину проснуться.