– Разумеется, Мирена, – спокойно ответил он. – Задержитесь после урока. Обсудим, что вы пропустили.

Пока аудитория пустела, я продолжала сидеть на своем месте, листая книгу, словно действительно пыталась понять, сколько тем успела пропустить. Только когда за последним воспитанником закрылась дверь, я поднялась и направилась к нему. Гэвин спустился с кафедры и остановился в нескольких шагах от меня.

– Как вы, Мирена? – тихо спросил он.

– Все хорошо, профессор, правда, – я попыталась улыбнуться, чтобы хоть немного разгладить суровую складку между его бровей.

Гэвин резко выдохнул.

– Я должен был вмешаться. Должен был поговорить с ним. Потребовать остановить это…

– Нет, – твердо перебила я его, глядя прямо в глаза. – Этого нельзя было делать ни при каких обстоятельствах. И мы оба это прекрасно знаем.

Он замер, всматриваясь в мое лицо.

– Мирена…

В одном этом слове было столько усталой нежности, что я невольно опустила взгляд.

– Вы поступили так, как должны были, профессор.

Чтобы перевести разговор, я скользнула взглядом по его безупречно застегнутому камзолу.

– Как ваша спина? Как рана?

В его глазах мелькнуло удивление, а затем его губы тронула редкая для него улыбка.

– Гораздо лучше, – признался он. – Пришлось обзавестись длинной чесалкой для спины. И, знаете, я уже вполне приловчился наматывать на нее чистые бинты, а потом обрабатывать рану.

Я не выдержала и искренне улыбнулась, представив статного, строгого профессора истории за этим совершенно нелепым занятием. Но улыбка быстро угасла.

– Простите меня, – сказала я, опустив глаза. – Я должна была прийти. Должна была помочь вам с перевязками, но…

– Нет, – мягко, но непреклонно перебил он. – Вы не должны рисковать больше, чем уже рискуете, Мирена. Забудьте об этом. Я справлюсь сам.

Я опустила голову, разглядывая носки собственных сапог.

Гэвин сделал шаг ближе. Его теплые ладони легли мне на плечи, и несколько мгновений он просто смотрел на меня сверху вниз. Потом руки скользнули к моей спине, и он притянул меня к себе. Спокойно и бережно. Я шагнула навстречу и прижалась щекой к его груди. Я стояла посреди пустой аудитории, слушала его дыхание над своей макушкой и постепенно осознавала, что все это происходит на самом деле.

Профессор Гэвин обнимал меня.

Меня!

Вот только… я не могла позволить себе раствориться в этих чувствах.

Я слишком хорошо помнила, каким Гэвин был еще несколько недель назад. Помнила его взгляд в тот момент, когда он узнал, что его родные живы. Помнила встречу с леди Уолл. Помнила облегчение, которое он так старательно пытался скрыть за привычной выдержкой.

И сейчас, стоя в его объятиях, я вдруг поняла, что готова снова вернуться в долину Арен. Готова снова встретиться с чужаком и выполнить то, что он потребует. Ради того, чтобы однажды этот груз наконец исчез из глаз Гэвина. Ради того, чтобы он больше не просыпался каждое утро с мыслью о брате и отце, оставшихся в плену. Ради того, чтобы еще раз увидеть эту редкую улыбку на его лице.

Тихий выдох сорвался с моих губ и растворился где-то у него на груди.

Глава 45: Не моя война

Он сидел в кресле Брейна Уолла так, будто уже успел присвоить себе не только поместье Уоллов и долину Арен, но и весь Морвен.

На меня он смотрел исподлобья. В светлых глазах застыл холодный расчет, под которым едва удерживалась ярость.

При этом в его позе было абсолютное, издевательское пренебрежение. Он развалился в глубоком кожаном кресле, закинув тяжелые, испачканные грязью ботинки прямо на стол Брейна Уолла. Он оперся локтем о подлокотник и небрежно подпер щеку кулаком. Другая рука лежала на втором подлокотнике.

И почему-то именно эту руку я представляла на своем горле. Поэтому просто стояла по ту сторону стола и смотрела на него, боясь даже вздохнуть глубже. Сейчас он совершенно не напоминал мне того чужака, которому я когда-то могла угрожать или с которым могла спорить. Передо мной был тот, кто едва удерживал себя, чтобы не переломить мне шейные позвонки прямо здесь и сейчас. И я совершенно не собиралась давать ему повод сорваться.

Когда он медленно опустил ноги, поднялся из кресла и обошел стол, внутри все похолодело.

– Тебе нужна моя помощь?

Четыре гребаных слова, смысл которых я осознавала, казалось, целую вечность. А когда наконец поняла, что вся эта ярость предназначалась не мне, а тому, кто запер меня в подземной келье, внутри стало странно пусто.

Это было страшно.

Это было неправильно.

И меня бесило, насколько сильно это на меня действовало.

– Мирена. Тебе. Нужна. Моя. Помощь? – повторил он, проговаривая каждое слово.

А у меня уже подкашивались ноги. Только упрямство заставляло меня стоять прямо и смотреть ему в глаза.

– Нет.

– Я могу убить всех и каждого, кто причиняет тебе боль.

На мгновение я закрыла глаза, отчетливо понимая: он действительно был способен это сделать.

Да, я не любила Дорна. После подземной кельи, после Бурана, после всего, что он со мной сделал. Но хотела ли я его смерти? Нет. Обитель оставалась моим домом, какими бы жестокими ни были ее правила. Единственным домом.

– Я справлюсь сама, – ответила я.

Он долго всматривался в мое лицо, но в конце концов коротко кивнул, принимая мой ответ.

– Переодевайся в одежду Лиллы. Сапоги оставь.

После этого развернулся и направился к двери, словно дальнейшее пребывание рядом со мной требовало куда больше терпения, чем у него оставалось.

Несколько мгновений спустя вошла Лилла со свертком одежды. На этот раз я даже не спорила. Спокойно стянула платье и сорочку, оставила их на краю стола, затем надела свободную темную рубашку и штаны. Поверх затянула широкий пояс. Закончив, натянула сапоги.

– Это из-за меня он злится? – спросила я Лиллу, присев на корточки и затягивая шнурок на втором сапоге.

Она посмотрела на меня так, что я сразу пожалела о вопросе.

– Он ждал тебя все это время.

Разум тут же услужливо нашел объяснение: конечно, ждал. Я была частью его плана. Его способом попасть туда, куда сам он пройти не мог. В этом не было ничего личного. Но тело решило иначе. Тепло разлилось под ребрами и поднялось к горлу – слишком мягкое, слишком опасное.

– В таком состоянии это особенно тяжело… – добавила Лилла. В ее голосе проскользнула странная, глухая нота. – Сдерживать силу под кожей.

Я замерла со шнурком в руках. Я никогда не видела, на что способен чужак, и до сих пор как-то не задумывалась об этом.

– Что это за сила? – спросила я, поднимая на нее взгляд.

Лилла посмотрела на меня внимательнее.

– Если ты здесь только ради Уоллов, тебе лучше не задавать лишних вопросов.

Я выпрямилась.

– Я здесь только ради Уоллов, – ответила я, пресекая любые другие толкования.

Ее взгляд мгновенно стал непроницаемым.

– Тогда твоя задача – открывать проходы и выполнять приказы. Остальное тебя не касается.

Лилла шагнула ко мне, развернула спиной к себе и принялась заплетать мои растрепанные волосы в тугую косу. Закончив, затянула ее кожаным шнурком и коротко бросила:

– Идем.

Мы спустились по широкой лестнице в холл поместья, где нас уже ждали чужак и Шед.

Мое сердце едва не пропустило удар, стоило мне взглянуть на Шеда. Металла на его теле было столько, что он производил впечатление безжалостного головореза, вышедшего на тропу войны. Два длинных изогнутых меча перекрещивались за его спиной, рукояти метательных клинков темнели в креплениях на груди и широком кожаном поясе, а за голенищами высоких сапог угадывались очертания тяжелых ножей. После арсенала Шеда вооружение чужака выглядело почти смехотворным – всего один клинок, спрятанный в сапоге. У Лиллы оружия и вовсе не было.

Чужак шагнул вперед и протянул мне фотографию. Это был снимок огромной Световой башни. Мой взгляд тут же заскользил по стеклянным сферам на верхней открытой площадке, пересчитывая их, хотя ответ я уже знала.