– Держи.

Я невольно улыбнулась. Конфеты после осмотров давно стали нашей маленькой традицией. Взяв ее, я крепко сжала сверток в ладони.

– После обеда можешь возвращаться к себе.

Он поднялся, поправил одеяло у моих ног и уже у ширмы добавил:

– Если съешь все, что принесет сестра. Так я хотя бы не буду переживать, что малейший порыв ветра унесет тебя вместе с плащом.

Сестра за его спиной тихо усмехнулась.

Я закатила глаза.

– Съем я ваш обед.

Только после этого Руарк выглядел по-настоящему довольным.

Я действительно съела все, что принесла сестра, и наконец получила долгожданную свободу. До кельи я дошла сама. Внутри было тихо, чисто и почти непривычно после шумной лечебни. Я успела только вернуть шар на стол, снять плащ и распахнуть дверцы шкафа, как поняла, что отдых отменяется: чистым осталось одно-единственное платье.

До ужина я провела время за стиркой, злясь на собственную слабость и проклятого чужака, из-за которого эти платья и пришлось отстирывать. К вечеру сил почти не осталось. Хотелось рухнуть на кровать и забыться глубоким сном, но пропустить трапезную я не могла. У меня было важное дело.

В трапезной я взяла небольшую порцию картофельного пюре с кусочком отварной рыбы и кружку теплого ягодного отвара, нашла взглядом Килана и направилась к нему. Он сидел у окна, чуть боком к залу, и что-то говорил девушке напротив. Сначала я заметила только ее темные, почти черные волосы, очень бледную кожу и привычную зеленую форму лекарского крыла. Я уже сделала несколько шагов в их сторону, когда увидела тонкие перчатки из гладкой черной кожи на ее руках.

В Обители этот знак знали все.

Он означал лишь одно: ее лекарская сила действовала наоборот. Она не заживляла раны и не снимала боль.

Она убивала.

Желание подходить к их столу тут же исчезло.

Таких, как она, в Обители боялись. Их не травили и не оскорбляли, но рядом с ними всегда оставалось больше свободного места. Вот и сейчас воспитанники за соседними столами инстинктивно держались подальше, стоило «черным перчаткам» сесть рядом.

Сама девушка к этому, кажется, давно привыкла. Она сидела, опустив взгляд в тарелку, и ни на кого не смотрела.

Я понимала эту закрытость. Тяжело, наверное, жить, зная, что люди всегда будут смотреть сначала на твой дар и только потом на тебя саму. Что любое случайное прикосновение способно превратиться в опасность. Что любимый человек никогда не сможет даже взять тебя за руку.

А вот Килана это, похоже, совершенно не волновало. Он сидел рядом как ни в чем не бывало и увлеченно рассказывал какую-то историю. И когда девушка подняла на него глаза и улыбнулась, у меня внутри что-то дрогнуло.

– Наркар, – выдохнула я и направилась прямо к их столу.

Подойдя, я осторожно поставила свой поднос на стол и, глядя прямо на девушку, спросила:

– Привет. У вас не занято? Можно мне присесть?

Она вскинула голову, и ее без того большие глаза округлились от удивления. Зато Килан, сидевший напротив, расплылся в такой широкой улыбке, что, казалось, готов был прямо сейчас вскочить и заключить меня в объятия.

– Мирена! – весело воскликнул он. – Садись, конечно! Мы как раз тебя вспоминали. Знакомься, это Эхна.

– Привет. Я из Крыла Сновидцев.

Девушка робко кивнула и тут же спрятала руки под стол, убирая с глаз черные перчатки.

Я опустилась на скамью рядом с ней и посмотрела на Килана.

– Это тебе. В знак благодарности, – сказала я и протянула руку через стол.

Разжав пальцы, я положила на его ладонь круглую мятную конфету – ту самую, которую совсем недавно получила от Руарка.

Килан удивленно моргнул, разглядывая леденец, а потом тихо рассмеялся.

– Ценю.

Он убрал конфету в карман плаща.

Эхна перевела удивленный взгляд с конфеты на Килана, но промолчала, по-прежнему не доставая рук из-под стола.

Я покосилась на ее почти нетронутую порцию и тихо заметила:

– Будешь отказываться от еды, Эхна, – станешь такой же, как я. Будем вместе ходить по коридорам и пугать младших, которые не хотят учиться.

Девушка вскинула голову. Ее пухлые губы дрогнули, и из груди вырвался короткий смешок. Она тут же попыталась скрыть его за кашлем, прикрыв рот ладонью.

Я повернулась к Килану:

– Я что, действительно настолько страшная?

Килан поперхнулся чаем и закашлялся, едва успев поставить кружку на стол. Вопрос явно застал его врасплох. На щеках проступил легкий румянец, а в глазах мелькнуло искреннее замешательство.

– Ну… – протянул он, лихорадочно подбирая слова и переводя взгляд с меня на Эхну, словно искал поддержки. – Синяки под глазами, конечно, знатные. Да и весу в тебе сейчас не больше, чем в сухой ветке. Но до звания монастырского пугала ты все-таки недотягиваешь.

Эхна снова прыснула в кулак, на этот раз даже не пытаясь изобразить кашель, а Килан, заметив это, облегченно выдохнул и подмигнул мне.

Мы начали есть. Несколько минут за столом стояла спокойная тишина. Потом Килан отставил кружку, чуть наклонился вперед и заговорил:

– Уже была у досок объявлений? Слышала, что Морвену удалось вернуть Лорнский перевал и старую дозорную станцию на дороге к Редвину.

Я покачала головой.

– Зато у Арского уступа почти вся цепь потухла. И две малые башни в Тавене, – с грустью добавила Эхна.

Я опустила взгляд в тарелку и заставила себя разломить вилкой оставшийся кусочек рыбы. Географию Морвена я знала достаточно хорошо, но ни одно из названий мне ничего не говорило. Это принесло короткое облегчение. Раз я никогда о них не слышала, значит, крупные города и важные торговые узлы пока не пострадали. А это означало, что стержень, который мы заменили, сработал не в полную силу. Потому что если бы Световая сеть рухнула, новости были бы куда страшнее.

– Ты с юга? – спросила я, внимательнее посмотрев на девушку.

Эхна отрицательно покачала головой.

– Я из Инверрея. Два часа на дирижабле от столицы.

А вот Инверрей я знала. Красивый и богатый город. Именно оттуда по всему Морвену везли знаменитое инверрейское сукно. Еще Инверрей славился Праздником цветов. Каждое лето его украшали цветочными фигурами и яркими лентами так щедро, что весь город превращался в огромный цветущий сад.

– А ты?

– Я из Рудра.

Эхна слегка нахмурилась, и я сразу поняла, что это название ей незнакомо. Рудр был маленьким рабочим городом на северо-востоке Морвена, выросшим вокруг каменных карьеров.

– Именно там добывали камень для световых башен, – пояснила я.

Килан вскинул брови и даже перестал жевать.

– А ты? – неожиданно спросила Эхна, повернувшись к нему. – Откуда ты, Килан?

– Наркар, – выругался он, отправляя в рот внушительный кусок мяса. – Я из Баллоха. Слышали о таком?

Я честно попыталась вспомнить хоть что-нибудь, но в голове было пусто.

– И сколько там световых башен? – спросила я.

По количеству башен обычно легко понимали, насколько важен город для Морвена. В крупных городах их ставили по две или три, чтобы даже при повреждении одной город оставался под куполом. В столице было сразу три внешних огня и центральная башня.

– Ни одной, – обезоруживающе улыбнулся Килан. – Единственной достопримечательностью нашей глуши была огромная мельница. Ну и скота хватало. Так что практики у меня в детстве было хоть отбавляй. А потом я удачно подлатал ногу коню старосты. И все. Прощай, счастливая жизнь, и здравствуй, анатомический справочник.

Заметив мое изумление, он рассмеялся.

– Да не смотри ты на меня так.

Я всегда думала, что самородков такой силы находят в крупных городах или в семьях потомственных целителей, а не где-то посреди деревенских пастбищ.

Судя по выражению лица Эхны, ее эта история удивила не меньше моего.

Килан перевел взгляд на нее, потом снова на меня и всплеснул руками.

– Все, хватит. Вы меня совсем засмущали. Давайте лучше есть, пока не остыло.

Мы закончили ужин и вместе направились в жилой корпус. За последние дни погода успела полностью перемениться. Снег, еще недавно укрывавший Обитель, почти сошел, превратив двор в царство луж, мокрого камня и раскисшей земли. Мне то и дело приходилось выбирать дорогу, осторожно переступая с одного сухого участка на другой, чтобы не забрызгать единственное чистое платье.