Она развернулась, давая понять, что разговор окончен, и двинулась в глубь темного коридора.
– Имей в виду, воду для тебя никто греть не станет, – бросила Лилла через плечо.
Но мне уже было абсолютно все равно. Пусть вода будет ледяной, хоть прямо из колодца – я готова была содрать с себя эту кожу, лишь бы смыть проклятый серебряный запах и закончить то, ради чего сюда пришла.
Купальня оказалась такой же огромной, как и все в этом наркаровом поместье. Светлый камень, высокие своды и длинный бассейн, над черной поверхностью которого висела слабая белесая дымка. Лилла зажгла несколько ламп у входа, и их тусклый свет задрожал, отражаясь в воде неровными золотыми пятнами.
Она показала, где лежат полотенца и мыло, после чего ушла, оставив меня одну.
И это было даже к лучшему.
Сбросив платье, я бросила его на каменную скамью и спустилась в воду по ступеням. Она оказалась ледяной – настолько, что дыхание перехватило. Я схватила кусок мыла с бортика и начала остервенело натирать руки, плечи, шею, лицо. Пальцы быстро начали неметь, а я все продолжала тереть кожу снова и снова – шею, плечи, живот, бедра, каждый участок, до которого могла дотянуться.
– Наркар бы вас всех побрал… – пробормотала я, намыливая волосы.
Я сама не заметила, в какой момент начала ворчать себе под нос почти без остановки. Обычно за мной такого не водилось. Но сейчас нервы были натянуты так туго, что стоило только замолчать, как в голову тут же лезли сцепленные на арбалете руки, теплое дыхание у виска и спокойный голос Лиллы: «На тебе мужской след».
– Раздражает его запах, надо же… Великий эстет нашелся. Сам по уши в крови и дерьме, а от «серебряной чаши» его, видите ли, воротит…
Я вылила ковш воды на голову и тут же перекосилась от холода.
– Челюсть у него сводит… Ну какое горе, – прошипела я сквозь зубы.
Кажется, этот бессвязный шепот оставался единственным, что удерживало меня от слез посреди проклятой купальни.
Волосы я промыла дважды, выливая на голову ковш за ковшом, пока кожа не онемела от стужи.
– Да чтоб у него в носу так завертело, чтоб он собственными соплями захлебнулся, чистоплюй хренов, – продолжала я бормотать, вытираясь мягким полотенцем.
И откуда только такие выражения взялись…
На каменной скамье Лилла оставила аккуратно сложенную одежду. Натянув темную рубашку, штаны и широкий пояс, я как могла отжала мокрые волосы и перебросила тяжелые пряди через плечо. Не могла же я полночи приводить себя в порядок. Если чужак решит придраться еще и к этому – что ж, на этот раз мне тоже найдется что ему ответить.
Главное – держать себя в руках и не вывалить на него все сразу.
Глава 34: Только не исчезай
Кабинет Брейна Уолла оказался пуст.
Я остановилась посреди комнаты, перевела взгляд со стола на закрепленный на стене арбалет и раздраженно выдохнула.
Наркар.
Лишний раз открывать переходы внутри поместья мне совершенно не хотелось. После купальни и всего остального тело и без того ломило, а слабость неприятно тянула вниз. Поэтому я сделала единственное, что пришло в голову, – позвала Лиллу.
Она появилась почти сразу – скользнула из полумрака коридора так тихо, что я снова не уловила самого момента ее появления. Секунду назад проход был пуст, а теперь Лилла уже стояла у стены, спокойно глядя на меня своими светлыми глазами. К счастью, на ней был точно такой же костюм, как на мне.
Она молчала еще пару мгновений, потом коротко бросила:
– Идем.
И все. Она просто развернулась и пошла вперед по темному коридору.
Мы прошли до самого конца западного крыла. Лилла остановилась перед высокой дверью из темного дерева. Она взялась за ручку и распахнула дверь передо мной.
– Спасибо.
Она лишь едва заметно качнула головой и осталась снаружи.
Я вошла, и дверь за моей спиной почти сразу закрылась. В ту же секунду я поняла, что оказалась в спальне.
Комната встретила меня теплом и тихим потрескиванием догорающих поленьев. Темное дерево стен, тяжелые портьеры, широкая кровать, глубокое кресло у камина и дорожный сундук у стены делали ее почти мрачной, но по-своему уютной.
Чужак сидел ко мне спиной на краю кровати, в одних темных штанах, слегка ссутулившись. В отблесках огня его плечи и спина казались еще массивнее. Свет скользил по светлым волосам, по напряженным мышцам рук, по резкому профилю лица. Он смотрел только на огонь – неподвижно, спокойно, будто полностью растворившись в собственных мыслях. И от этого внутри вдруг стало странно тесно и неуютно, словно я случайно вошла туда, куда мне входить не следовало.
Я отвела взгляд и подошла к прикроватному столику. На темном дереве лежали часы в кожаном футляре, раскрытая книга с загнутым углом страницы и небольшая фотография в тонкой деревянной рамке.
Я машинально взяла ее в руки.
С фотографии смотрел Гэвин Уолл. Он сидел верхом на вороном коне, в темном дорожном костюме, с тем самым сосредоточенным выражением лица, которое я привыкла видеть на лекциях в Обители. Даже здесь, среди солнечного света и открытого поля, в нем чувствовалась врожденная аристократическая сдержанность. Рядом на рыжем коне сидела светловолосая девушка в светлом платье для верховой езды. Она смотрела на него с легкой улыбкой, ветер трогал выбившиеся пряди ее волос. Они удивительно хорошо смотрелись вместе.
Я подняла взгляд и посмотрела на комнату уже иначе. Это была спальня Гэвина. От одной мысли, что чужак теперь сидит здесь, в груди поднялась тихая злость.
– Лучше бы ты ушла, Сновидица, – негромко произнес он.
Я поставила фотографию обратно на столик и прошла в глубь комнаты. Между окном и камином стояло кресло с высокой спинкой. Я поколебалась всего мгновение, а потом села. И тут же пожалела об этом, потому что теперь приходилось смотреть на чужака снизу вверх.
– Я уйду. Но не раньше, чем верну долг за мальчика.
Он усмехнулся, опустил взгляд на мои руки, сжатые на подлокотниках кресла, потом снова посмотрел в огонь.
– Сейчас уже поздно что-либо начинать. До утра осталось часа три. Этого ни на что не хватит.
– Хватит, – отрезала я, подавшись вперед. – Три часа – это больше, чем ты можешь требовать за смертельно больного мальчишку.
Он медленно повернул ко мне голову.
– Он был твоим выбором, Сновидица. Я разрешил тебе забрать одну женщину. Ты взяла еще и ребенка. Теперь должна заплатить.
– Я здесь, – я развела руки в стороны. – Сижу перед тобой. Так что говори, что нужно сделать.
Некоторое время он молчал, глядя на меня, потом тяжело выдохнул.
– Не сегодня, Сновидица. Я устал. И мне тоже иногда нужен сон.
Я усмехнулась.
– Пару часов назад у тебя было прекрасное настроение и хватало сил устраивать стрельбу посреди двора. Значит, и на дело хватит.
Его глаза чуть сузились, но я уже не собиралась отступать.
– Три жизни. Три ночи, чужак. И ни одной больше, – процедила я. – Я притащилась сюда среди ночи. Ты заставил меня стрелять в Шеда. Потом я отмывалась в ледяной воде до покрасневшей кожи, чтобы твою нежную натуру не перекосило от запаха Хранителя. Я уже несколько раз могла уйти, но все еще сижу в этом проклятом поместье, в чужой спальне, и готова выполнять свою часть сделки. И если тебе нужно поспать, пожрать, справить нужду или заняться еще чем-нибудь – это уже не мои проблемы. Свою часть я выполняю. Так что если сейчас ты отправишь меня обратно в Обитель, я совершенно спокойно посчитаю долг за мальчика закрытым.
Он поднялся с кровати, и я, сама того не желая, сильнее вжалась в кресло.
Несколько секунд чужак просто смотрел на меня – так, будто решал, вышвырнуть меня обратно прямо сейчас или сначала выпороть так, чтобы кожа онемела, а уже потом вышвырнуть.
– Ты предлагаешь мне принять остатки твоего сна за плату и назвать это честной сделкой?
– Я попросила тебя кормить пленных и дать им возможность хоть немного привести себя в порядок, – сказала я, не поднимая глаз. – За это я предложила тебе услугу, которую ты сможешь потребовать с меня позже. Но свое обещание ты так и не выполнил. Так что не тебе сейчас говорить мне о том, честно это или нет.
