Некоторое время я просто сидела на полу, вдыхая знакомый запах сандала и дорогого табака.

Потом осторожно поднялась и подошла к столу профессора.

Здесь все выглядело как прежде.

Я быстро перебрала фотографии и остановилась на снимке кабинета главы дома Уоллов. Несколько минут я рассматривала его, стараясь запомнить каждую деталь.

– Зарница, прошу… защити, – едва слышно прошептала я и позволила темноте снова сомкнуться вокруг.

Выстраивая новый проход, я действовала предельно осторожно. Почти не дышала, вслушиваясь в окружающее пространство. Но вокруг стояла глухая тишина. Помня о способностях чужака, я первым делом не просто огляделась по сторонам, а подняла голову, проверяя потолочные балки. Меньше всего мне хотелось, чтобы мне на голову свалилось тяжелое мужское тело.

Но вокруг было пусто.

Я решила попробовать не выходить из темноты полностью и с удивлением поняла: если не пересекать границу между сном и реальностью, мне не нужны долгие минуты, чтобы прийти в себя. Я достала из кармана письмо и, не выходя из темноты, осторожно протянула руку наружу и положила его на стол. Затем столкнула с края небольшую статуэтку гончей из черного оникса.

Сухой треск камня расколол тишину кабинета.

Я мгновенно отпрянула назад, затапливая пространство вокруг чернотой и стирая любые следы своего присутствия.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Выждав четверть часа, я отправилась на поиски профессора Уолла. Я закрыла глаза и начала по крупицам восстанавливать в памяти его образ: темные волнистые волосы, узкое лицо с четкой линией челюсти, прямой нос, светлая кожа, почти черные глаза.

Я тянулась к нему, надеясь, что отвлекающий маневр даст мне достаточно времени, чтобы оказаться рядом и вытащить его в Обитель.

А потом я увидела его.

Профессор Уолл лежал на полу со связанными за спиной руками. Его лицо, всегда собранное и строгое на лекциях, теперь казалось серым и осунувшимся. На виске темнела глубокая рана, и кровь уже растеклась по камню неровным пятном.

Он был совсем рядом. Всего в нескольких шагах.

Я подалась вперед и протянула руку, чтобы коснуться его плеча, убедиться, что он жив… И тут в дверном проеме мелькнуло движение.

Резкий щелчок взведенного механизма, темная фигура на пороге – и прямо в меня смотрит узкое стальное жало арбалетного болта. В следующий миг рука незнакомца дрогнула, и болт ушел в сторону, просвистев у самого моего уха. Тело сработало раньше страха – я просто рухнула на спину, мгновенно погружая себя во тьму.

Некоторое время я лежала в пустоте, уставившись в бесконечное «ничто». Сердце колотилось так сильно, что больно отдавалось под ребрами, а дыхание вырывалось короткими, рваными толчками. Перед глазами все еще стояли матовый блеск арбалетного болта и залитое кровью лицо профессора. Похоже, вытащить Гэвина будет гораздо сложнее, чем мне казалось в тишине нашей кельи. Теперь они знают, что мне нужен профессор, и будут ждать.

Значит, без чужака мне не справиться.

Мысль о нем тут же вызвала внутри глухое сопротивление. Мне не хотелось возвращаться к нему. Он был врагом. Существом без имени и родины, ворвавшимся в мою жизнь вместе со страхом и болью. Но профессор не мог ждать еще сутки, пока я справлюсь с своей ненавистью.

Я медленно выдохнула и потянулась к чужаку.

Чернота неохотно отступила, впуская в легкие холодный влажный воздух. На лицо упали первые капли дождя, мгновенно остужая разгоряченную кожу. Я открыла глаза и несколько секунд просто лежала на мокрой земле, глядя в низкое небо, затянутое тяжелыми тучами. Земля подо мной была холодной и неровной, острый камень больно впивался в бок, но сил пошевелиться не осталось.

– Не лежи долго – простудишься, – раздался в тишине его голос.

Я повернула голову. Чужак сидел у костра под нависшими ветвями; плечи были обнажены, мокрые волосы прилипли к вискам. Он держал над углями металлический прут, на который были нанизаны неровные куски мяса. Я попыталась подняться на локтях, но ладони тут же вспыхнули болью под бинтами, и я замерла, стиснув зубы.

– Есть хочешь? – спокойно спросил он, переворачивая мясо. Жир капнул на угли, и огонь коротко вспыхнул, на мгновение осветив его мокрое лицо.

Эта его спокойная сосредоточенность была почти невыносима. Я только что едва не получила арбалетный болт в голову, профессор остался там – связанный, окровавленный, а судьба его семьи вообще висела на волоске. Весь мой мир рушился, а этот нечеловек предлагал мне… поесть.

Злость придала сил. Не обращая внимания на боль в ладонях, я резко села и уставилась на него, пытаясь прожечь взглядом.

– Мне не нужна твоя еда, – сказала я. – Мне нужна сделка. Я верну тебя в поместье. Прямо сейчас. Открою проход, и ты окажешься среди своих. А взамен ты отдашь мне профессора. Живого. И его семью.

Он даже не поднял глаз. Медленно, почти лениво переворачивал мясо, проверяя готовность каждого куска.

– Долго будешь молчать? – не выдержала я.

Только тогда он посмотрел на меня сквозь дым.

– Я сейчас никуда не пойду, Сновидица, – спокойно произнес он. – Я два дня ничего не ел. А когда я голоден, я становлюсь раздражительным.

Я хотела съязвить, но в этот момент желудок болезненно сжался от голода. Пустота внутри отозвалась резью, напомнив, что после утреннего наказания я не съела ни крошки.

Он усмехнулся, подцепил пальцами с плоского камня у костра несколько поджаренных лесных грибов и протянул мне.

– Отравить меня хочешь? – спросила я прямо.

Чужак тихо рассмеялся, и в тишине мокрого леса этот звук почему-то показался обычным. Почти человеческим.

– Поверь, я в этом совсем не заинтересован. Конечно, я могу вернуться в долину Арен и сам. Но это займет время. Ты – мой единственный шанс попасть туда быстро и без лишней крови. Так зачем мне портить собственный ключ?

Я бросила быстрый взгляд на гриб, пахнущий дымом и лесом, и демонстративно отвела взгляд в темноту между деревьями.

Он спокойно отправил его в рот и медленно разжевал.

– Можешь взять мясо с собой, – сказала я, пытаясь вернуть разговор к главному. – Поешь в поместье.

– Мясо остынет, – невозмутимо ответил он.

– Ты не понимаешь, – я подалась вперед, едва не коснувшись коленями углей. – Я не могу ждать.

– У тебя есть время до рассвета, – напомнил он.

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомое бессилие. Каждая попытка сдвинуть ситуацию с мертвой точки разбивалась о его спокойствие, как дождь о мокрые камни вокруг костра.

Неожиданно он спросил:

– Кого именно ты хочешь спасти?

– Всех.

Он коротко усмехнулся и снял мясо с огня.

– Всех? В поместье Уоллов на момент захвата было около тридцати человек.

Я промолчала.

– Пусть будут все, – легко согласился он. – Но за каждую спасенную жизнь я назначу цену.

По спине прошел холод, никак не связанный с дождем.

– Какую?

Он вонзил зубы в кусок мяса, не торопясь прожевал и только потом ответил:

– За каждую жизнь – одна услуга. Сначала ты выполняешь мое условие. Потом получаешь человека.

– Четверых, – процедила я. – Мне нужны только четверо.

Он кивнул, продолжая спокойно есть.

– И что именно ты потребуешь?

Он поднял на меня взгляд.

– Ты правда думаешь, что я раскрою свои планы заранее?

– То есть я должна согласиться, даже не зная условий? – выдохнула я. – Это безумие.

– Если тебя что-то не устраивает, можешь попытать счастье еще раз.

– Откуда ты…

Я осеклась.

Он наконец посмотрел на меня по-настоящему внимательно. На губах снова появилась эта едва заметная усмешка, которую я уже начинала ненавидеть.

– Можешь думать об этом сколько угодно, – спокойно сказал он. – Или отказаться прямо сейчас.

Я опустила взгляд на угли.

– Профессора Уолла нужно вытащить сегодня, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Что ты хочешь за него?