– Мархус… прекрати. Мы сейчас не можем этим заниматься, – выдохнула я, когда мне наконец удалось собрать мысли. – Мне нужно привести сюда Арклея, пока сон не закончился. От этого зависит жизнь моей единственной подруги.

Мархус нехотя поднял голову. Во взгляде осталась только тяжелая, почти неподвижная злость.

– Еще одно слово, еще один довод, почему я должен спокойно принять все это дерьмо, – и я встану, оденусь и пойду убивать Лиллу. После нее придумаю, как добраться до морвенского Хранителя. Поэтому, если хочешь продолжить разговор – молча раздвинь ноги и дай мне кончить в тебя, чтобы я снова начал соображать.

Мархус отпустил мои руки лишь затем, чтобы провести ладонью по боку и жестко притянуть бедра к себе.

– И еще раз попробуешь подсунуть мне политику между твоими губами и моим членом – читать свои проклятые книги станет для тебя единственным развлечением на ближайшую вечность.

Его ладонь легла мне на затылок. Пальцы жестко вплелись в волосы, заставляя запрокинуть голову и встретиться с его потемневшим взглядом.

– Хочешь меня – бери. Хочешь что-то от владыки Иркалла – сядь напротив и скажи прямо.

Вместо ответа я обхватила его за шею, сама притянула к себе и поцеловала.

На этот раз он позволил мне вести ровно один вдох.

Потом он подхватил меня под бедро, и мир очень быстро сузился до горячего тела надо мной, тяжелого дыхания и одной совершенно ясной мысли:

Зарница, этому демону вообще знакомо слово «тактичность»?

Глава 84: Живи теперь с этим знанием

Ивен Арклей не спал.

Я поняла это сразу, едва передо мной раскрылся темный проем перехода и показалась комната.

Он сидел на полу возле кровати, прислонившись спиной к стене. Рубашка была расстегнута у горла, обычно аккуратно зачесанные волосы растрепались, под глазами залегли темные тени. Рядом на каменном полу стоял нетронутый стакан воды.

Он заметил меня сразу. Взгляд задержался на моем лице, затем переместился за мое плечо – к Мархусу, стоявшему у стены.

– Вот незадача, – негромко произнесла я, подходя ближе и опускаясь перед ним на корточки. – Я ведь обещала стать твоим кошмаром. А ты не спишь.

Арклей несколько секунд смотрел на меня, не двигаясь. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

– У тебя и наяву это неплохо получается.

Я тихо хмыкнула.

Мне хотелось спросить о многом. Что произошло после того, как нас с Мархусом увезли? Сколько воспитанников осталось в живых? Что стало с Киланом и Эхной, которых я видела во дворе перед тем, как потерять сознание? Но в итоге я спросила о том, что уже давно не давало мне покоя.

– Ты знаешь, что стало с Дорном?

Ивен ответил не сразу.

– Он умер. Как и остальные, кто нарушил клятву, данную Хранителю. Они сгорели за несколько дней.

Перед глазами на мгновение встал не суровый магистр, запиравший меня в келье, а человек, который каждый год приносил мне подарки на день рождения, спорил с ректором и в последний момент вырвал меня из рук наставницы, оставив там два пальца.

Я моргнула и поспешно опустила взгляд, потому что глаза вдруг защипало. Сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и только после этого снова посмотрела на Арклея.

– Ты знал про Восьмой завет?

Ивен чуть подался вперед и ответил сразу, заметно жестче прежнего.

– Нет. Я не знал о Восьмом завете, Мирена. И даже предположить не мог, что все закончится именно так.

Ивен тут же посмотрел за мое плечо и почти сразу откинулся обратно к стене. Судя по всему, Мархус отреагировал, показав что его движение ему не понравилось.

– Как именно меня будут пытать? – спросил он.

– Никак. У меня совсем другие планы. Я просто покажу тебе несколько мест, а потом верну обратно целым и невредимым. Взамен попрошу только одну услугу.

– Чего ты хочешь?

– Через пару часов ты узнаешь о смерти графа Ульриха Воррана. Сегодня он женился на Ливии Локхарт. Это была их первая брачная ночь. Думаю, объяснять тебе, на кого в первую очередь падут подозрения, совершенно не обязательно. Мне нужно, чтобы этим делом занялся именно ты. Лично допросил Ливию и выдал свое заключение. Если захочешь убедиться сам, задай ей один вопрос: убивала ли она графа Ульриха Воррана. Она ответит честно. И я очень советую на этом остановиться.

Арклей продолжал смотреть на меня тяжелым, немигающим взглядом.

– А если я откажусь?

Я достала из складок одежды завернутый в ткань стержень, развернула его и поднесла к Ивену.

– Что это?

– Не так давно я посетила Подземную обсерваторию – главный управляющий узел всей Световой сети, и подменила там один стержень. Если ты откажешься, этот найдут в поместье Арклеев.

Объяснять Хранителю Истины последствия не требовалось. Он знал законы Морвена лучше меня и понимал, во что превратится обнаружение такого стержня в доме его семьи во время войны с неназванными.

По лицу Ивена по-прежнему ничего нельзя было прочитать. Только пальцы, до этого спокойно лежавшие на колене, медленно сжались.

– Займешься делом Ливии? Или дождемся, когда твою семью обвинят в государственной измене?

Несколько секунд он смотрел на меня, затем закрыл глаза и откинул голову к стене, обдумывая услышанное.

– Меня только допустили к практике.

Я не удержалась и усмехнулась.

– Ивен, ты слишком скромно оцениваешь собственную известность. Еще до истории со мной тебя знала половина Морвена благодаря имени Арклеев и положению твоей семьи. А после того, как ты заметил защитный контур, который пропустили даже магистры, думаю, узнала и вторая. Морвену сейчас нужны расследования, которым поверят, и люди с безупречным именем.

Ивен открыл глаза.

– Как умер Ворран?

– Он умер. Остальное выяснят лекари. Ну так что?

– Мне нужно время, чтобы…

– У тебя есть пара часов на принятие решения, не больше.

Я поднялась, разгладила складки платья и посмотрела на него сверху вниз.

– А теперь вставай, Арклей. Нас ждет обещанная экскурсия.

Он уперся ладонью в пол и поднялся.

Пространство вокруг нас дрогнуло, и я открыла переход.

Через мгновение мы оказались на крыше старой заброшенной крепости неподалеку от границы. Под ногами лежали широкие каменные плиты, местами расколотые и заросшие по швам сухим мхом. По краям еще сохранились остатки зубчатой стены, а с высоты открывался вид на темную реку и земли неназванных, уходившие к едва различимым в ночи горам. Сильный ветер почти сразу швырнул пряди мне в лицо. Я отвела их и шагнула ближе к Арклею.

Арклей медленно повернул голову. Его взгляд переходил от одной коробки к другой, затем ушел дальше, к противоположному берегу, где среди неровностей равнины темнели десятки таких же кубов.

– Знаешь, что это?

– Морвенские ковчеги. Их используют против неназванных.

Я кивнула.

– А из чего они сделаны, знаешь?

Ивен чуть нахмурился, явно не понимая, куда я клоню.

– Если это стратегическое оружие против неназванных, точный состав должен быть закрытой информацией даже для большинства магистров.

– В них используют кровь Хранителей.

Он резко посмотрел на меня.

Несколько секунд на его лице ничего не менялось. Потом между бровей легла глубокая складка.

– К сожалению, я не знаю, сколько именно крови требуется для одного такого ковчега, но думаю, с твоим даром и возможностями ты сумеешь это выяснить. Масштаб ты видишь сам. Так что сможешь посчитать, сколько Хранителей пришлось убить ради хотя бы тех нескольких сотен, что лежат перед тобой.

Арклей ничего не ответил. Отвернулся от меня и снова посмотрел на равнину. Плечи напряглись, рука медленно сжалась в кулак. Теперь он рассматривал ковчеги гораздо внимательнее.

Я не мешала. Мысли сами унесли меня к Замку Трех Печатей. Хотелось рассказать Арклею про одаренных, которых я видела за решетками: истощенных, избитых, едва державшихся на ногах. Про стражников, спокойно деливших чужое тело между допросами, потому что служба у них, видите ли, дерьмовая. Хотелось посмотреть ему в лицо, когда он поймет, что все это тоже часть порядка, который он так старательно защищает.