– Мархус, мне нужно кое о чем тебя попросить…

– Мирена?..

Я опустилась на колени и поцеловала его чуть ниже пупка. Под моими ладонями тело Мархуса становилось все напряженнее, и только тогда я заставила себя перейти к тому, ради чего вообще начала этот разговор.

– Последнее время я часто ходила в архив и читала о Хранителях. Остальные одаренные заканчивают обучение в двадцать два, иногда в двадцать три года. И только Хранители остаются до двадцати пяти, потому что их готовят иначе. К выпуску они уже не просто знают закон и служат ему. Они сами становятся его частью.

Мархус взял меня за подбородок и заставил поднять голову. Он посмотрел на меня так, что в любой другой раз я бы, наверное, предпочла немедленно сменить тему. Но сейчас вместо этого я потянулась к его поясу и стянула с него штаны. После этого мой грозный демон, кажется, окончательно забыл, что хотел сказать.

Мой взгляд сам скользнул ниже. Он был тяжелым, напряженным и пугающе живым.

Я на мгновение замешкалась, и Мархус это сразу заметил. Уголок его рта медленно приподнялся, будто он без слов спрашивал: хватит ли у меня смелости продолжить?

Я провела кончиками пальцев вдоль него, почти невесомо, словно сначала хотела привыкнуть к самому ощущению прикосновения. Потом наклонилась и осторожно коснулась губами самой вершины. Он тут же подался вперед, скользнув чуть глубже, будто одного прикосновения ему оказалось мало. Я мягко удержала его пальцами, не позволяя двинуться дальше, и лишь тогда вернулась к разговору, хотя сосредоточиться теперь было значительно труднее.

– И, может быть, великий владыка Иркалла позволит мне устроить одному жалкому Хранителю небольшую экскурсию по своему городу?

Мархус перестал дышать на долю секунды. Потом над головой прозвучало ругательство – короткое и такое злое, что перевод мне не понадобился.

Я тут же обхватила его член губами. Мархус не отстранился, но и не смягчился. Челюсть оставалась напряженной, взгляд – тяжелым и злым.

Несколько секунд он продолжал смотреть на меня. А потом ответил:

– Нет.

Его ладонь при этом легла мне на затылок – тяжело, без ласки, просто удерживая рядом.

Я подняла на него самые невинные глаза, на какие только была способна.

– Мархус?..

– Нет. Ты хочешь использовать безопасность моего народа как инструмент в своей игре. И ради этого готова даже встать передо мной на колени.

Пальцы Мархуса чуть крепче сомкнулись в моих волосах, но почти сразу он разжал их и убрал руку.

И вот тогда я поняла, насколько сильно его это задело. Только платой это не было. Мне действительно хотелось доставить ему удовольствие. После четырех ночей, когда он раз за разом доводил меня до состояния, в котором я переставала помнить собственное имя, мне самой хотелось сделать с ним то же самое.

Просто помимо этого мне отчаянно нужен был еще и его город.

От этого было одновременно стыдно, страшно и до неприличия возбуждающе.

Я улыбнулась, снова подалась вперед и обхватила его губами, легко проведя языком по чувствительной коже. А потом позволила ему скользнуть глубже.

Мархус запрокинул голову и резко выдохнул, а пальцы почти сразу вплелись в мои волосы.

Я продолжила медленно, удерживая один и тот же неторопливый ритм. Его тело реагировало на меня независимо от принятого решения. Дыхание стало глубже, мышцы живота напряглись под моей ладонью, а пальцы в моих волосах сжались сильнее.

Потом мы уже лежали на ложе. Я устроилась рядом, прижавшись щекой к его груди, и тихо рассказывала, почему именно Арклей может оказаться единственным одаренным, через которого получится закрыть дело Ливии. Теперь я говорила спокойно, без прежней игры, а Мархус слушал молча, временами проводя ладонью по моей спине.

– Граф входит в Совет. Он слишком влиятелен, чтобы его смерть оставили на столичных дознавателей. Ливию заставят пройти допрос у Хранителя. Но я знаю, как сделать так, чтобы этим Хранителем оказался Ивен Арклей. И знаю, как заставить его задать всего один вопрос: убивала ли она графа. Ливия честно ответит, что нет. Лекари подтвердят отсутствие яда и ран, слуги – что после свадьбы она осталась с мужем в спальне.

Мархус медленно провел ладонью от моей лопатки к пояснице.

– Мирена, само посещение Иркалла еще не даст тебе власти над ним. Он вполне может вернуться и отказаться сотрудничать.

– Не откажется.

Мархус повернул ко мне голову.

– У меня остался стержень из Подземной обсерватории.

Да-да, тот самый. Ливия видела, как меня забрали, и вместо завтрака вернулась в нашу келью. Стержень она нашла раньше, чем туда добрались с обыском, и спрятала в купальне за чаном с ледяной водой. Когда я пришла к ней через сон, она рассказала, что Обитель расформировали, а граф Ульрих Ворран воспользовался этим и уже назначил свадьбу. Тогда и появился наш план. Стержень я унесла той же ночью – слишком полезная вещь, чтобы оставлять ее за чаном.

– Я думал, что выронил его в обсерватории.

– Выронил. А я подобрала. И теперь собираюсь шантажировать им Ивена Арклея. Покажу стержень и дам понять, что при желании могу заставить его собственные законы обернуться против него.

– Для этого тащить Хранителя в Иркалл совершенно не обязательно. Стержня хватит, чтобы он понял угрозу и сделал то, что тебе нужно.

– Обязательно. Я хочу, чтобы Арклей своими глазами увидел Иркалл и понял, насколько узкой была картина мира, которую ему всю жизнь выдавали за правду. Мархус, он первым понял, что дар Хранителей на мне не работает, и решил, что имеет право докопаться до причины. Я отказывалась отвечать, просила оставить меня в покое – ему было плевать. А потом он просто выдернул меня из толпы и потащил к своему магистру. Через несколько минут я уже стояла в кабинете ректора и слушала, как чужие люди решают, кому меня передать и что со мной можно сделать ради исследований. А я просто стояла перед ними и не могла выдавить ни слова. Тогда я пообещала Арклею стать его личным кошмаром.

К середине рассказа рука Мархуса, до этого лениво лежавшая у меня на спине, сама обхватила меня крепче и притянула ближе. Движение вышло почти машинальным, будто он заметил его лишь после того, как я оказалась наполовину лежащей на нем.

Я приподнялась на локте и посмотрела на демона.

– Мархус, я не успокоюсь, пока своими глазами не увижу, как к херам развалится все, на чем держится его уверенность в собственной правоте. Я могу сделать это с тобой, под твоим контролем, через Иркалл. Или сделаю одна.

– Я убью его раньше, – тихо произнес он.

– Нет. Ты его и пальцем не тронешь. Я не позволю.

– Мирена, я даже не собираюсь спорить с тобой на эту тему.

– Хочешь следующую вечность провести один в собственной темноте?

Рука на моей спине замерла. Через Круг дернуло раздражением – густым, тяжелым, почти болезненным.

– К Храму Четырех Признаний он даже близко не подойдет.

Я уже знала, что для демонов означает Храм Четырех Признаний. Провести Арклея по замкнутому кольцу, мимо четырех огромных барельефов и через ледяную воду означало почти то же самое, что пройти с ним брачный ритуал. Настоящий Круг демон мог замкнуть только с одаренным, а друг с другом демоны лишь символически повторяли этот путь в Храме. Арклею вход туда был закрыт.

– Это мы тоже предусмотрели.

Он выдохнул через нос.

– Мы?

Я поняла ошибку слишком поздно.

– Я и Лилла.

Мархус посмотрел на меня так, что дыхание само оборвалось. Я попыталась отодвинуться, но он уже подмял меня под себя, перехватил обе руки одной ладонью и прижал к ложу над головой.

– Значит, пока владыка Иркалла занимается войной, его женщина и его ближайшая помощница за его спиной составляют маршрут для морвенского Хранителя по его городу?

– Из твоих уст это звучит гораздо хуже, чем было на самом деле.

– Это что еще за женский заговор против владыки Иркалла?

– Никакого заговора. Мы просто…

Договорить он мне не позволил. Мархус наклонился к моей груди, и остаток фразы превратился в сдавленный стон. Я выгнулась в его руках и тут же попыталась вырваться.