Когда ее накрыло, следом сорвалась и магия – мощной волной ударила в Мархуса и острыми иглами разошлась под кожей. Он втянул вырвавшуюся силу, удерживая Мирену на весу, пока дрожь в ее теле не начала стихать, а затем опустился вместе с ней, уложил ее на спину и остался между ее разведенными бедрами. Выходить из нее он не собирался. Дал отдышаться, поцеловал влажный висок, прошел губами по шее и продолжил, быстро наращивая темп.

Следующий выброс обжег уже настоящей болью. Перед глазами поплыло, энергия распирала изнутри, а тело требовало остановиться. Мархус проигнорировал и это. Мирена еще тяжело дышала под ним, когда его губы снова нашли ее грудь, а ладонь скользнула между бедер. Спать этой ночью он совершенно точно не собирался.

Когда они вернулись в Иркалл, Мархус едва дошел до бассейна с проточной водой, который появился в пещере вместе с Миреной. Он просто рухнул в воду, ушел под нее с головой, а потом всплыл и раскинул руки по каменным краям, позволяя течению охлаждать перегретое тело. Энергией Мирены он был набит под завязку. Кожу жгло, мышцы то и дело сводило, сердце тяжело било в грудь, а любое движение отзывалось смесью боли и удовольствия.

До самого утра Мархус так и не смог подняться. Только когда жар наконец начал отступать, а давление изнутри немного ослабло, он выбрался из бассейна и медленно добрел до ложа. Мирена спала там, где он ее оставил. Мархус завалился рядом, уткнулся лицом в ее волосы, обхватил поперек живота и закрыл глаза, впервые за много ночей не думая о том, что она может куда-нибудь исчезнуть. Не сможет. После того количества сновидческой магии, которое она выплеснула этой ночью, он сильно сомневался, что в ближайшие дни Мирена вообще сумеет открыть хоть один портал.

Мархус уснул с улыбкой.

Проснулся он от нежных, почти невесомых прикосновений. Пальцы Мирены лениво вычерчивали узоры у него на груди. Он поцеловал ее в висок и устроился удобнее, наслаждаясь теплом ее тела под боком.

– Мархус…

– М-м?

Пальцы скользнули ниже.

– Ты можешь высушить человека так, чтобы он умер, но ни один лекарь потом не понял, от чего?

Мархус открыл глаза.

Вопрос прозвучал неожиданно. Особенно с учетом ее пальцев, из-за которых кровь сейчас приливала в одно совершенно определенное место.

Он мгновенно включился в игру. Во-первых, вытянуть из человека жизнь так, чтобы после смерти на теле не осталось характерных следов его силы, действительно было сложнее, чем просто высушить его. А во-вторых… со стояком надо было что-то делать, причем желательно прямо сейчас. Зная упрямый характер своей Сновидицы, следующего подобного случая можно было ждать еще четыре недели.

Мархус принял задумчивый вид.

– Это не так просто, как ты думаешь, Сновидица. Придется понемногу иссушать ткани, чтобы в нужный момент они лопнули сами и ни один лекарь не понял, что с телом что-то не так… – Он замолчал, лихорадочно придумывая, что еще можно добавить. – И, что самое сложное, мне потребуется предварительно настроить собственное тело на такое тонкое воздействие. Причем, боюсь, одной настройки будет недостаточно.

Мирена замерла, подняла на него глаза и несколько секунд молча смотрела.

– Мархус, не морочь мне голову. Просто скажи, сколько ночей?

Он едва удержался от улыбки.

Вот за это он ее и любил.

– А когда человек должен умереть?

– Через восемь ночей.

Мархус прикинул сроки и для убедительности нахмурился.

– Четыре ночи. И я сделаю все как надо.

– Хорошо, – согласилась она.

Представив, какая до неприличия приятная неделя его теперь ждет, Мархус не удержался, потерся щекой о ее висок и с довольной усмешкой шепнул ей на ухо:

– Я бы согласился и на две.

Мирена потянулась к нему, потерлась щекой о его щеку и с такой же довольной усмешкой произнесла:

– А я согласилась бы и на восемь.

Восемь.

– Кха-хр.

Мархус замер.

Что это, блядь, был за звук?

Пока организм не решил окончательно его опозорить и не выдал что-нибудь еще столь же нечленораздельное, Мархус резко сел на ложе, нашел штаны, натянул их и молча направился к выходу.

За спиной повисла короткая пауза.

– Надеюсь, я его не слишком обидела, – тихо пробормотала Мирена себе под нос.

Мархус едва не споткнулся.

Обидела?!

Да ты меня уничтожила. Теперь оставалось найти достаточно глубокую яму и похоронить себя вместе с сожалениями о четырех бездарно потерянных возможностях.

Глава 83: Мой человек рядом

Ливия сидела на краю кровати под тяжелым балдахином, сложив руки на коленях. Свадебное платье было жемчужно-белым, с едва заметным холодным отливом. Плотная ткань безупречно облегала фигуру, подчеркивая тонкую талию и прямую осанку, а по корсажу и длинным рукавам тянулась искусная вышивка белым золотом. Никакой кричащей роскоши – лишь та степень богатства, при которой каждая деталь стоит целое состояние и потому выглядит почти безупречно простой.

Волосы оставили наполовину распущенными: тяжелые светлые локоны густой волной спадали до самой талии. Верхние пряди подняли, открывая изящную линию лица, и закрепили диадемой из белого золота с крупными светлыми камнями и россыпью жемчуга. Снятая фата лежала рядом на покрывале – легкая, как дымка, с длинным шлейфом и вышитым по краю узором.

На безымянном пальце поблескивало обручальное кольцо с крупным камнем в высокой оправе. Оно больше походило на фамильную драгоценность, чем на украшение, выбранное для молодой невесты. Ливия медленно подняла руку, и камень поймал свет ламп, рассыпав по коже холодные блики.

Трудно было представить, что совсем недавно эти же пальцы сжимали мокрое древко лопаты.

Я смотрела на нее из темноты пространства сна. Мархус стоял у меня за спиной так близко, что я чувствовала его дыхание в волосах и ладонь на своей талии. Как ни странно, за Ливию я почти не боялась. Я могла сколько угодно сомневаться в себе и собственных силах, но в Мархусе не сомневалась ни секунды. Я просто знала: когда придет время, он сделает именно то, что от него требуется.

Дверь открылась значительно позже, чем я ожидала. Граф и правда не торопился. Возможно, хотел дать Ливии время осознать, чем закончился сегодняшний день и что последует дальше.

Граф вошел неторопливо, снял перчатки, бросил парадный камзол на спинку кресла и повернулся к Ливии. Теперь я видела его не со спины, а в профиль. Свет ламп четче обозначил высокий лоб, резкую линию скул и тяжелую складку у рта. Светлые волосы все еще оставались густыми, а бледные глаза были холодными и цепкими. Возраст не испортил лица, лишь сделал черты жестче.

В черной рубашке с золотой вышивкой, среди темного дерева и бордового бархата, он выглядел человеком, который все давно решил и оплатил. Отец Ливии был мертв, Дом Семи Обетов расформирован, а сама она по закону Морвена отныне принадлежала ему.

Ливия сидела в той же позе. При свете ламп жемчужно-белое платье, светлые волосы и камни в диадеме делали ее почти неправдоподобно красивой.

– Признаться, я ожидал найти тебя в несколько ином состоянии.

Ливия подняла на него глаза.

– Я тоже ожидала от сегодняшнего вечера большего. Устрицы были посредственными.

Несколько мгновений он смотрел на нее, словно решал, издевается она или действительно считает это достойной темой для первой брачной ночи.

– Более красивая, более резкая и более гордая, чем твоя мать.

– При чем здесь моя мать? – Ливия слегка нахмурилась.

Граф усмехнулся и направился к небольшому столику у стены. Налил себе вина, сделал несколько глотков и только потом ответил:

– Неужели ты действительно думала, Ливия Локхарт, что все началось с твоего отказа на том приеме?

В ее взгляде на мгновение мелькнуло напряжение.

– Простите, но я не понимаю, о каком приеме вы говорите.

Он рассмеялся – негромко, но искренне, словно ответ действительно его позабавил.